Раскол или единство (СИ)

Ослепленный бешенством, Торрелин снес противника с ног, оттолкнув от Алатиэли с такой силой, что заставил врезаться спиной в шкаф.
Кое-как сосредоточившись на более важном, он склонился над друисой. Её старательно душили, а когтями чуть не повредили артерии на шее, но, к счастью, она была жива. Сжав зубы, ингис осторожно поднял девушку, переложил на кровать.
Вистра, увидев, что сделали с подругой, безумно испугалась. Хоть она и была далека как от военного дела, так и от анатомии, она сразу поняла, что без врачей тут не обойтись.
  
— Я в медблок! — нервно шепнула она Амдиру (Торрелин явно был не способен воспринимать внятную речь) и помчалась по коридорам. Босиком она, в отличие от Алатиэли, никогда не ходила, и теперь ноги немного мёрзли, но терять время на возвращение за сапогами, забытыми возле кровати Амдира, она не собиралась.
Сам Амдир только наблюдал. Врач из него был примерно такой же, как повар, — то есть никакой. С тем друисом, который посмел напасть на Алатиэль, определенно вознамерился разобраться Торрелин, и душой фригус понимал, что именно ему надо вступиться за пострадавшую девушку.
Единственное, что он намеревался делать, — тормозить Торрелина, если того занесет. Ингисы от природы жестоки, неприветливая планета и жесткие порядки их военной Империи делали их чуть ли не зверями во плоти. Фригус опасался, что его товарищ не сумеет вовремя остановиться, и в таком случае именно ему придется позаботиться о том, что все трое оставшихся в комнате живыми дождались прибытия врачей и руководства Академии.
Торрелин же забыл обо всем. Он повернулся к друису. Тот уже встал, со злой улыбкой оглядывая ингиса.
— Я же сказал, того, хорошенькая! — он отчаянно, нервно рассмеялся, не замечая, как вдруг при звуке его голова побледнел и нахмурился Амдир. — Завидую! И ты не имеешь на неё, того, права!
— Зато ты имеешь⁈ — с разгорающейся яростью переспросил безумца Торрелин.
Медленными, чеканными шагами он всё приближался к тому, кто посмел напасть на девушку. На девушку, которую Торрелин назвал своей. И такое он не собирался прощать.
Первый удар был быстрым, скорее разминочным для парня. Но друис драться явно не умел. Жалобно взвыв, он попытался отпрянуть.
Но хищник уже стал добычей.
Ингис был жестко, коротко, безжалостно. На застывшем лице не отражалось ни одной эмоции, словно он смотрит не на то, как молодой парень скулит после его ударов, а на скучную стенку.
Буря была внутри. Когда ярость зашкалила, забурлила в крови как никогда ярко, всё его существо сосредоточилось лишь на одном правиле: кровь за кровь.
В какой-то момент парень перестал осознавать, что делает. Жажда мести, жажда крови всё же затмила разум, оставив лишь бездушный уничтожающий огонь…
Его отрезвило только ощущение холодной ладони на плече. Парень вздрогнул, оглядываясь.
— Достаточно, Торр, — спокойно сказал ему Амдир. — Ты её защитил. Теперь пусть им займется закон.
В некоторой растерянности — последние минуты он не помнил — парень перевел взгляд на друиса. Невольно, хотя и удовлетворённо, хмыкнул.
Лицо — один сплошной синяк. Кажется, сломанный нос и, возможно, челюсть, половина лица в крови. На предплечьях, виднеющихся из-под рукавов рубашки, тоже отчетливые следы ударов.
Но особенно прекрасны оказались пальцы на руках. Сломанные. Каждый.
— Надеюсь, этого хватит, чтобы к ней никогда никто не подходил, — прохрипел парень.
Хоть он и молчал всё это время, голосовые связки теперь подводили.
Амдир промолчал, покорившись на дверь. Оттуда доносился шум, естественно, вопли друиса на этаже хорошо слышали.
Но ещё минута, наверное, у них была, и фригус шепнул в ухо другу:
— Я его голос узнал, этого идиота. Это он должен был ждать приказа о твоём убийстве.
Торрелин с удивлением покосился на Амдира. Потом на друиса, уже благополучно потерявшего сознание. Потом глянул на свои сбитые ободранные костяшки на руках.
— Он? Меня? — недоверчиво переспросил ингис.
Амдир вдруг расхохотался.
— Действительно, — простонал он. — Очень занятно вышло…
— Что тут происходит? — наконец добрались до места действия трое врачей.
Амдир, понимая, что ни взволнованная бледная Вистра, ни потерявшийся в собственных чувствах Торрелин ничего дельного не скажут, в паре слов обрисовал ситуацию: ненавидя друису-изгоя, парень напал на неё, посмотрите на шею, душил и когтями шею чуть не вспорол! Хорошо, что мы услышали, как раз соседи и друзья её, пришли помочь. А что он весь избит… Ну чего же вы хотите от злого жениха-ингиса?
Ворча на «сумасшедших студентов», врачи забрали обоих пострадавших в медицинский блок. Троица друзей Алатиэли, не задумываясь, странным конвоем пошли за ними.
Раны Алатиэли зашили, смазали какой-то полезной гадостью, и девушку оставили в палате восстанавливаться. Торрелин наблюдал за каждым действием тяжелым взглядом, с непроницаемым лицом. Мысли роились в него в голове, словно стая голодных псов в поисках куска мяса.
Гнев отступил, и теперь ингисом владел страх. Если бы Вистра не услышала тихий зов подруги? Если бы он не успел? Врач шепнул, что ещё минута — и девушка могла погибнуть…
Только сейчас, когда ему торжественно — неоднократно — заявили о том, что никакой опасности для жизни друисы уже нет, он немного выдохнул. Вистра убежала за одеждой для Алатиэли: девушку надо было переодеть, видеть её белую окровавленную рубашку им было жутко.
Торрелин повернулся к Амдиру, разобравшись за это время в мыслях.
— Знаешь, что я думаю?
— Что ты влюблен? — спокойно предположил парень.
И, к ужасу ингиса, попал в цель.
— Я…
— Я знаю твою позицию силы, — Амдир вздохнул. На самом деле, он тоже немного устал, но безумный день никак не желал кончаться. — Это, по логичным причинам, естественное мировоззрение Имперцев. Но сегодня ты всё время идёшь ему наперекор, берешь под свое крыло совершенно постороннюю девушку, защищаешь её… А ты бы видел себя, когда она…
Тут он осекся. Да, его браслет, созданный на Инновии, значительно глушил эмоции, но не гасил их полностью. И парню было не по себе от мысли, что эта девушка — довольно милая, скромная и серьезная, которую он бы с удовольствием считал своим другом — могла погибнуть, да ещё и от рук этого чокнутого гада. Хотя, конечно, до реакции Торрелина он никак не дотягивал.
— Словом, это было очевидно. Но я рад, что ты это осознал, — он с обычной ехидной улыбочкой хлопнул парня по плечу.
— Иногда ты не такая уж Ледышка, какой кажешься, — проворчал в ответ Торрелин, присаживаясь прямо на пол около кровати спящей Алатиэли.
Фригус хмыкнул: это было своеобразным «спасибо». Под стать двум странным юношам.
— Будешь здесь ночевать?
— У себя не усну, — Торр покачал головой.
Его товарищ только кивнул. Он мог понять и страх, и паническое желание защищать.
Пожелав другу спокойной — как хотелось бы! — ночи, он ушел к себе.
Потом забегала Вистра. Выгнав ингиса из комнаты на несколько минут, она привела подругу в порядок, стараясь не плакать. Хоть и перевязанные и обработанные, её раны выглядели страшно. Да и каркареме было жутко от мысли, что она могла бы не услышать крик Алатиэли…
Пару часов они молча просидели у постели подруги. Только к полуночи Торрелин сумел отправить девушку отсыпаться.
А сам он не уснет, пока не увидит, что она проснулась.
  
Глава 14
 
Голова раскалывалась. Невыносимо болело горло. Да и общее состояние было таким, словно меня по стенке размазали…
На слове «стенка» память подбросила мне яркую, живую картинку: как меня вжимают спиной в стену, сдавливая горло, и я не могу дышать…
  
Я вздрогнула и попыталась приподнять веки, чтобы оглядеться и понять, где я вообще и в каком состоянии. Но тело не слушалось, поэтому я постаралась прислушаться к своим ощущениям.
Хм… Я лежала, кажется, под одеялом. Только вот что странно… Левая рука, вся до плеча, была окутана странным жаром, не обжигающим, уютным, но всё равно заметным, особенно по сравнению со всем остальным телом.