Раскол или единство (СИ)

— Только у нас есть ещё пара проблем, — вдруг заявил Торрелин, снова принимаясь ожесточенно щелкать металлической игрушкой.
— Ещё пара? — возмущенно переспросила его Вистра. — Только и всего⁈
— Никому больше ни слова нельзя об этом говорить. Только между собой, когда рядом точно никого нет.
— Мы же не дети, Торр, — лениво усмехнулся Амдир. — Представь себе, мы это понимаем.
  
— И стараться держаться поближе друг к другу. Потому что мы все в опасности. — Парень напряженно посмотрел в глаза всем нам по очереди. Может быть, потому что ему тоже не хотелось, чтобы мы пострадали? — Не только я, но и вы все.
— Мы не дети, — согласилась я с Амдиром. — Да и, кажется, мы уже стали держаться вместе, иначе бы здесь не оказались.
Я, не удержавшись, нервно хмыкнула и помахала листочком со своей идеей проекта. Вистра, едва взглянув на него, тоже засмеялась. Какая странная ирония судьбы…
На самом деле, конечно, нервное напряжение и дикий страх не отпускал и меня. Но я понимала, что моим переживаниям здесь не место. Мы оказались, в некотором смысле, на войне, и мне стоило быть как можно более сосредоточенной, хотя бы сейчас, на время обсуждения. Приходилось дышать через раз и внимательно следить за собой.
Вернемся в комнату — поплачу там.
К слову о комнатах, куда нам когда-то всё же нужно будет вернуться…
Я снова включила браслет.
— Почти час ночи, — мрачно озвучила я, глядя на белоснежное изображение цифр «00:47». — Видимо, на днях нам влетит за нарушение дисциплины…
— Переживем, — отмахнулся Амдир, — не исключат же.
— Всё равно пора возвращаться, — предложил Торрелин.
— Идти толпой — плохая идея, — тут же живо возразил фригус. — Надо выдвигаться парами, это не будет выглядеть так странно.
— Почему? — Вистра склонила голову набок. — Мы же изначально пришли в библиотеку подумать над проектом. Мы не можем потом просто сказать, что засиделись за работой?
— В библиотеке? — Амдир ехидно сощурился. — А вдруг среди тех, кто это услышит, будет кто-то из этих предприимчивых господ, и он справедливо предположит, что мы могли узнать что-то лишнее? Я, конечно, прекрасно запомнил все голоса, но нет гарантии, что там не было кого-то, кто ни слова не сказал.
От этой мысли мне стало ещё больше не по себе. И самое обидное — парень был прав!
— Хорошо, тогда вы первые, — предложила Вистра, видимо, тоже впечатлившись такой безрадостной перспективой.
— Не-е-е, первыми лучше пойти Торру и Алатиэль, — внезапно заявил фригус.
— Почему? — удивились теперь мы с ингисом.
— Когда гуляют парочки, это воспринимается спокойнее, — Амдир нехорошо усмехнулся, а я почувствовала, как на слове «парочки» мои щеки стал заливать смущенный румянец. — А при именно таком разделении это выглядит естественнее.
— Ты меня снова начинаешь бесить? — раздраженно рыкнул Торрелин, пока я умирала от смущения и стыда.
— Даже не начинал, — Амдир широко улыбнулся, но уже через мгновение снова стал серьезным. — Правда, выходите, нечего здесь сидеть. Если принципиально, я потом объясню, а сейчас надо и впрямь расходиться. Мы за вами, через пару-тройку минут. Старайтесь идти самым коротким путем, но лучше выбирать коридоры потемнее, чтобы быть не такими заметными.
Торрелин коротко кивнул, убрал свои игрушки в карман, встал и протянул мне руку. «Да я справлюсь,» — хотела отмахнуться я, но под внимательным взглядом черных глаз промолчала и позволила парню помочь мне встать.
— До встречи в комнате, — рыкнул ингис.
Я кивнула ребятам и пошла вслед за Торрелином. Он почему-то мою руку отпускать не желал, заявив, что ему так спокойнее. Его ладонь по-прежнему казалась мне безумно горячей.
Тихие полутемные коридоры и лестницы корабля казались какими-то заброшенными и жутковатыми. Если мои шаги были неслышными, то сапоги сына Императора стучали по полу весьма звонко, заставляя меня нервно вздрагивать.
— Я не могу идти тише, извини, — в какой-то момент заметил это ингис.
— Я понимаю, — тихо отозвалась я, прислушиваясь и оглядываясь. Потом решила отвлечься на разговор. — Можно тебя кое о чем спросить?..
— О моей семье? — уточнил он.
— Нет, это в общих чертах я понимаю, детали не так важны. Я вот что вспомнила… В самом начале речь шла о тебе… Кажется, — я понизила голос, как только могла, — кто-то сказал, что ты болен…
Это меня действительно тревожило, хоть Торрелин и не казался больным, вот совершенно!
— Это очень своеобразная проблема… Не то чтобы прям болезнь, так, особенность, — парень отмахнулся, старательно не глядя на меня. — Не очень хочу это обсуждать.
— Хорошо, — мне не оставалось ничего иного, кроме как согласиться. — Извини, если этот вопрос…
— … был естественнен, — оборвал он, всё же обжигая меня быстрым взглядом. — Но я не хочу продолжать.
Я быстро кивнула в его собственной манере. Это его дело, только ему решать, с кем делиться своими проблемами.
Мы почти добрались до цели, когда услышали за спиной шаги — четкие, неприкрытые и уверенные. Точно не Амдир и Вистра, совершенно точно не они…
Мы в этот момент только-только оказались на своем этаже. Но вот проблема: коридор, в дальнем конце которого были наши комнаты, был очень даже длинным и прямым, а шаги были громкими и, кажется, очень близкими. Мы не успеем добратся, а попадаться кому-то на глаза не хотелось.
Что же делать⁈
В слепой безумной надежде я уставилась на Торрелина: может быть, гениальная идея прикрытия появится у него?
Парень перехватил мой взгляд, слегка нахмурился, оглянулся назад, вперед и снова посмотрел на меня. И в черных глазах что-то вспыхнуло.
— Ты же всегда с косой, никогда её не распускаешь? — тихо спросил он, наклонившись ко мне и щекотно обжигая ухо горячим дыханием.
Я кивнула.
— Распускай сейчас, чтобы тебя не узнали, — тут же скомандовал он.
Я растерялась, понимая, что есть и множество других возможностей узнать нас.
— Но…
— Быстр-р-ро! — прорычал он.
Я не стала спорить, мысленно извиняясь перед своим Кланом за нарушение традиций, в которых жила почти 20 лет: незамужней девушке нельзя было ходить с распущенными волосами. Я стянула тонкий ремешок и принялась расплетать тугую косу, освобождая волну волос.
А Торрелин между тем решительно расстегивал мундир, под которым обнаружилась простая черная рубашка.
— Что ты делаешь? — тихо спросила я.
— Нашивки на мундире тоже узнаваемые, надо спрятать, — пояснили мне.
Едва я закончила с косой, ингис шагнул ко мне вплотную. Я не ожидала, что без мундира парень окажется настолько огненным, что мне сразу станет жарко. А ещё сейчас у меня была возможность рассмотреть его фигуру получше.
И от этого я снова покраснела.
Хоть рубашка и скрывала детали, не понять, что юноша отлично сложен, было нельзя…
Между тем, не подозревая — к моему счастью! — о том, что происходило у меня в голове, Торрелин завязал рукава своего мундира на моем поясе.
— Заодно хвост твой спрятал, — так же тихо, низким рокочущим голосом добавил он.
— Поможет? — усомнилась я. Какая-то смутная мысль мелькнула в голове, что-то важное, поймать бы её…
Шаги между тем приближались, наверное, нас разделяли считанные метры…
— Коготки свои держи здесь, — ингис перехватил мои ладони одной рукой, прижав к своей груди. — Не вырывай их. И, умоляю тебя, не стой столбом, а подыграй!
Черный пылающий взгляд столкнулся с моим, и я забыла даже переспросить, что он имел в виду. Совершенно незнакомое выражение его лица изумило меня. Я даже не поняла, в чем подвох, когда Торрелин наклонился ко мне.
И не понимала до тех пор, пока возражать не оказалось поздно.
  
Его горячие-горячие губы коснулись моих. И если бы просто коснулись! Парень поцеловал меня так уверенно, словно мы с ним 40 лет вместе жили!
И… мне это понравилось.
Голова моментально закружилась, и мне показалось, что ингис заразил меня своим огнем: непривычное пламя теперь горело внутри меня.