О бедном мажоре замолвите слово 3 (СИ)

— Работает «Грифон»! Всем бросить оружие!
Половина штурмовиков быстро обезоружили охрану Зубова, и осталась на улице, чтобы контролировать пространство, а вторая — без задержек влетела внутрь, продолжая орать и требовать сложить оружие. Еще через минуту по радиосвязи прилетело:
— Задержание произошло.
— Понял, идем, — отозвался я. Улыбнулся Ворониной, — Ну что, погнали?
  
Аника молча кивнула и вышла из машины.
«Грифоны» встретили у входа, проводили до кабинета нотариуса, где и до нас было очень уж тесно. Так-то кабинетик не маленький, нотариат и в этом мире жил на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая. Хоромы под сто квадратов — и это только личный кабинет здешнего законника. Все в деревянных, натертых до блеска, панелях, коже и государственной символике. Посреди такого великолепия бойцы в черной снаряге и с оружием в руках смотрелись максимально чужеродно.
А вот мы с Аникой — естественно. Особенно я — костюмчик прямо идеально подходил к интерьеру.
— Граф Зубов, вы арестованы по подозрению в совершении преступления по статье… — едва представившись, Воронина начала вываливать на задержанного дворянина тонны зубодробительных формулировок.
Я же с видом скромного героя, без которого этот праздник ни за что не состоялся бы, оперся о дверной косяк и с улыбкой наблюдал за происходящим.
— Что вы себе позволяете! — крепкий, но немного широковатый в талии Зубов попытался встать, но был усажен обратно рукой в черной тактической перчатке. Магию он применять даже не пытался, несмотря на бешенство, понимая, чем это закончится.
Несчастный нотариус Бороденко даже этого делать не стал. Тихо съежился в кресле во главе большущего стола, и пытался прикинуться серой мышкой. Которая сюда вообще случайно попала.
— Вот постановление суда о вашем аресте. Вот документы позволяющие нам проводить обыск всей вашей собственности, включая юридические лица, прямо или опосредованно принадлежащие вам, — холодно продолжала Аника. — Также вы можете ознакомится с избранной судом мерой пресечения…
На стол перед все больше и больше сникающим графом выкладывались все новые и новые бумаги. В последний раз он попытался качнуть права фразой: «Вы не представляете с кем связались! У меня влиятельные знакомые!»
Еще один дворянин, считающий, что его родословная толще уголовного кодекса. Ну давай посмотрим, как ты на это отреагируешь, Илон Маск!
— У меня тоже, граф, — отлепился я от стены. — Рад нашему очному знакомству, кстати — давно мечтал. Княжич Михаил Шувалов, оперуполномоченный Злобенского районного отделения.
И дождавшись, когда Зубов начнет хлопать глазами и ртом, велел «грифонам».
— Уводите его. И следственную группу сюда, полная выемка документов.
Когда мы с Аникой вышли на улицу, внутрь как раз спешила следственная группа, выделенная Платовым из Главка. Им-то и предстояло провести выемку документов, а на нас с Ворониной легла лишь почетная обязанность провести первый допрос задержанного.
Чем мы и занялись по горячим, так сказать, следам. Привезли злодея в центральную управу, с благословения генерала заняли одну из допросных комнат, и начали «потрошить» добычу.
Надо сказать, мужиком Зубов оказался до невозможности упертым. Даже понимая статус одного из тех, кто задает ему вопросы, он то угрожал, то играл в несознанку, то вдруг начинал рассказывать про козни конкурентов, которые его — белого и пушистого — привели к сложившейся ситуации.
Не внял он и голосу разума, когда перед ним легли все собранные доказательства. Сообщил, что его юристы не оставят от улик и камня на камне, а суд будет выпустить его на свободу. Короче, непростой клиент.
Но мы не расстраивались. Понимали, что иначе и быть не могло. Помурыжив его часа три, отправили в камеру дозревать, а сами поползли к Платову. Благо, режим секретности уже можно было снимать, а работал он в том же здании.
Принял нас «кат» без проволочек.
— Дальше все сделаем уже без вас, — заверил он нас с Аникой, когда мы закончили доклад. — Вы же займитесь ИСИНом, пока дело по бунту еще в вашей юрисдикции находится. И сверлите дырочки на погонах, господа офицеры! Я свои обещания всегда выполняю.
А среди них, напомнил я себе, числилось еще и такое — получение очередного звания подполковником Пушкаревым, и переводом его на новую должность в Главк. Чтобы потом он на пенсию вышел с куда более роскошным денежным содержанием.
— Господин генерал, а кто вместо Пушкарева станет начальником Злобинского отдела? — Воронина об этой части сделки тоже прекрасно помнила.
— А что, Аника Владимировна? Желаете занять ее?
Девушка тут же фыркнула.
— Боже упаси, Григорий Антонович! Я спрашиваю не для этого, а чтобы понимать, что за новая метла придет.
— Если хотите, я заранее сообщу вам кандидатуре, — довольный генерал был просто невероятно любезен. — Помню о ваших… обстоятельствах.
Вот! Вот опять! Платов снова упомянул о чем-то, чем подписал Воронину на нашу авантюру. Сейчас даже выбирать выражения не стал, чуть ли не прямым текстом выдал. И начальница тоже приняла это как должное. Молча кивнула, а на меня, почему-то, бросила немного виноватый взгляд.
Все страньше и страньше! Не мое это дело, не мое! Но интересно же!
— А вы не будете против, если на остаток дня мы себе выходной устроим? — спросил я, когда мы уже собирались уходить. Так-то еще личные дела оставались.
— Странный вопрос, Михаил? — хмыкнул генерал. — У вас есть свой руководитель, вот у него и отпрашивайтесь.
Мол, мы с вами закончили, и вы возвращаетесь в свой маленький прудик. Понял, не дурак.
— Аника, как ты смотришь на то, чтобы позвонить Пушкареву и взять отгул? — адресовал я тот же вопрос Ворониной уже на улице.
— Сама хотела предложить, да ты наглее оказался, — кивнула она. Села в «даймлер», дождалась пока усядусь я, и добавила. — Нам нужно будет кое о чем поговорить.
Я поднял на нее удивленный взгляд. Она рассмеялась.
— Потом. Сперва позвони Пушкареву.
Тянуть я не стал. Набрал подполковника, доложил о задержании графа и фактической передаче дела в центральную управу, после чего попросил выходной на остаток дня для себя и начальницы. Пушкарев с легкостью согласился.
— Куда поедем разговаривать? Офис? Он у меня на месяц снят, — спросил у Ворононой, выключив аппарат.
— Да, давай туда. Только давай без телохранителей, — ответила он, посмотрев в зеркало заднего вида на авто Игоря с Владом, которое тронулось вслед за нашим.
— Постоят в коридоре, не вопрос.
Оперская чуйка говорила мне, что Аника решилась на откровенный разговор про свои скелеты. Видимо, решила вместе с делом и кое-какие гештальты еще закрыть. Меня это, в целом, устраивало, хотя и сделалось немножко тревожно — нынешние отношения с коллегой меня в большей степени устраивали, а вот какими они станут после ее исповеди, тот еще вопрос.
Но вида я не подавал, вел машину, трепался о всякой ерунде, типа: «А ты заметила с каким лицом нотариус сидел?» И вскоре остановился у нашего делового центра. И тут же получил на телефон входящее сообщение от незнакомого абонента.
«Ну наконец-то! Я уже замучился тебя ждать! Это Саша».
Похоже, устав ждать, когда мы встретимся, Туров сам выяснил местоположение офиса, и приперся, чтобы поговорить. Вот ведь! И главное, как вовремя-то!
— Что-то случилось? — Воронина все поняла по моему лицу.
— Один мой знакомый здесь под дверями стоит. Требует встречи, говорит это очень важно, — я с извиняющейся улыбкой повернулся к ней. — Аника, а ты не хочешь сперва перекусить в нашем кафе, а я пока с ним перетру по быстрому?
  
— Что-то важное? — чуйка у нее тоже была развита. Как и у меня. Но пока (да и потом тоже), я не собирался ее посвящать в дела с таинственной флешкой, на которой Туров нашел нечто «невероятное».
— Просто, иначе он не отлепится, — ушел от прямого ответа. — Пятнадцать минут, лады?
— Я пока поем. С утра ни крошки во рту, — дипломатично согласилась Воронина.