Плохие парни оставляют раны (СИ)

Я влюбилась в Питер с первым глотком его волшебного воздуха. И вот я здесь. Моя мечта сбылась. И сейчас я должна быть счастлива, как никогда. Почему же так остро колет в груди? Почему горло сжимает тисками?
Неосторожным движением опрокидываю чашку с горячим кофе. Тёмная жидкость растекается по подоконнику, попадая на голые ступни. Обжигающая боль даёт мне наконец моральное право отпустить ком в горле. Подбородок дрожит и первая слеза стекает вниз, оставляя на щеке влажную дорожку.
  
Нельзя! Нельзя расклеиваться! Встряхиваю головой, решительно спрыгивая с подоконника. Не буду, не буду плакать из - за Ника. Надо просто дать себе немного времени, и всё пройдёт. Я забуду его рано или поздно. Забуду!
Иду в ванную, чтобы ополоснуть ноги. Но в дверь кто - то звонит. Странно, я никого не жду. Может, соседка решила зайти? Пожилая говорливая женщина из квартиры напротив частенько заглядывает к Вере, да и меня хорошо знает. Подхватываю полотенце, иду открывать дверь, на ходу вытирая ступни.
Я распахиваю дверь и замираю на пороге, изумлённо глядя на пришедшего. Мне приходится приложить немалое усилие, чтобы сделать вдох, потому что воздух вокруг меня как будто становится гуще. И лишь на выдохе я наконец произношу:
- Никита?
- Пустишь?
Я смотрю на Ника, до конца не веря, что он реален. Не шевелюсь и не могу произнести ни слова, потому что всё моё тело словно онемело. Только делаю один судорожный вдох за другим, да хлопаю ресницами, всерьёз ожидая, что он просто растворится подобно призрачной дымке.
Никита по - своему истолковывает моё молчание. Произносит просяще:
- Поль, давай поговорим, пожалуйста.
Оцепенение наконец спадает. Отхожу назад, пропуская его в квартиру. Ник начинает разуваться, а я запираю дверь, оборачиваюсь и оказываюсь стоящей к нему почти вплотную. Мы разглядываем друг друга молча: замечаю, что у него верхняя губа справа разбита, и на скуле ссадина. Ник же не сводит взгляда с моей шеи и плеч. Дома в одиночестве мне не нужно прятать следы, которые он оставил мне в память о нашей ночи, и я надела обычную белую майку. Никита поднимает руку, намереваясь дотронуться до моей ключицы, и я отшатываюсь в сторону. Никаких прикосновений, меня от одного его присутствия внутри уже всю трясёт.
- Не надо меня трогать, - прошу тихо. - Пойдём на кухню.
Никита усаживается за стол, а я отворачиваюсь от него, включая чайник. Надо успокоиться. Я же жалела о том, что ушла от него не объяснившись. Мечтам глупым предавалась. И вот, Ник здесь, а я не знаю, как себя с ним вести. Надо успокоиться, повторяю себе мысленно. Просто поговорить. Достаю чашки из шкафчика, спиной ощущая взгляд Никиты. Он молчит, давая мне возможность прийти в себя.
- Как ты меня нашёл? - Ник знал, что я в Питер уезжаю, хотя ни точное число отъезда, ни адрес Веры я ему ни разу не называла. Задавая вопрос, оборачиваюсь к нему. И сразу встречаюсь с ним взглядом. И меня как будто обдаёт тёплой волной, с такой нежностью, даже с любовью он на меня смотрит.
- Марина в роддоме обронила, что утром успела посадить тебя на самолёт, - я хмурюсь, а Ник тут же торопится пояснить, - не злись на неё, она держалась, как партизан, больше ничего мне не сказала. Я после роддома поехал к твоему отцу.
- Что?! - я аж на месте подскакиваю от удивления. - Это он тебя так? - жестом указываю на лицо Ника.
- Нет, - он улыбается еле заметно, - твой отец, когда понял, что мы опять не вместе, меня из квартиры выставил, но... - Ник усмехается, - относительно культурно. Я пока возле подъезда курил, вышла твоя тётя. Вот она мне адрес и дала. А это, - Никита дотрагивается осторожно до разбитой губы, - я с Димой подрался.
Час от часу не легче! Я даже забываю об ощущении неловкости, повисшем между нами, подаваясь немного вперёд, слушая Ника. Хотя чему удивляться? Убедившись в том, что брат лгал, Никита видимо пошёл выяснять с ним отношения.
- И? Ты выяснил причины, почему Дима сделал то, что сделал? - не без волнения в голосе спрашиваю я. - Всё дело в Жене, да?
Ник кивает и впервые с момента встречи отводит взгляд в сторону. Понятно, значит подошли к тому поступку, за который ему стыдно. Я не давлю на него. Торопиться нам некуда. Отвернувшись, начинаю готовить чай. У меня от волнения, что ещё немного и всё наконец выяснится, во рту пересыхает. Да и хочется чем - то занять руки, а то пальцы опять дрожать начинают.
- Ты в принципе знаешь большую часть истории с Женей, - наконец начинает говорить Ник. - Она действительно очень нравилась Диме. И мне. Мы оба ухаживали за ней, но взаимностью она ответила ему. Дима так гордился этим, постоянно подкалывал меня тем, что из нас двоих Женя выбрала его. В общем, я разозлился и в какой - то момент поклялся себе, что отобью её у него. И мне удалось это сделать.
Я заканчиваю возиться с чаем, ставлю кружку перед Ником, потом беру свою чашку и усаживаюсь за стол с противоположной от него стороны. Он делает глоток чая, продолжает говорить:
- Женя стала встречаться со мной. Я был влюблён в неё, и на чувства Димы мне было наплевать. Я даже не извинился перед ним, считал, что он сам виноват, раз не смог удержать её. Так прошло три месяца.
- Что случилось потом? - задаю вопрос, потому что Ник замолкает, постукивая пальцами по столешнице. - Марина с Димой говорили, что ты её бросил, - я произношу это, но тут же вспоминаю издевательское пожелание Димы, после того, как Ник ушёл тогда с дачи: «А ты спроси его, как он с Женей расстался. Спроси, откуда у него принцип этот дебильный появился: «Натрахались и разбежались».
- Не я, - тем временем продолжает Ник. - Она меня бросила. Сказала, что у неё изначально ничего серьёзного не было ни ко мне, ни к Диме. «Натрахались и разбежались», - горько усмехнувшись, произносит он, - её слова. Посоветовала и мне по такому принципу жить. Я попробовал, оказалось, так и вправду намного легче. А потом Дима мне рассказал, что заплатил ей, чтобы она меня бросила. И объяснил, что сделал это ради меня, чтобы я окончательно не связался с корыстной дрянью, - у меня лицо вытягивается от услышанного. В голове просто не укладывается, что всё было именно так, как рассказывает Ник.
- И ты ему поверил? - почти шёпотом спрашиваю я. Потому что до меня постепенно доходит, почему Ник так остро отреагировал на ложь Димы обо мне.
- Не ему, ей, - нехотя поясняет Ник. - Брат мне видео показал, на котором Женя пересчитывает полученные от него деньги, и на камеру шлёт мне привет.
Молчу, просто не зная, что можно сказать в такой ситуации. Вижу ведь, что Никите тяжело вспоминать всё это. И потому, как он себя вёл с другими девушкам долгое время после расставания с Женей, ясно, что её предательство оставило глубокий шрам на его душе. И мне хочется вскочить, подойти и обнять его, но я сдерживаю этот порыв. Потому что обида на него не уходит. Я не давала ему повода, чтобы он решил, что я могу повторить её поступок. Дима же, наоборот, обманул его однажды.
- Сначала я злился на брата, но, поразмыслив, решил, что он прав: лучше знать правду, чем любить шлюху. С Димкой мы тогда помирились, а Маринке сказали, что сволочь я. Её - то уж точно не нужно было окунать во всю эту грязь. И ты...
- Я ничего ей не скажу, - перебиваю его, понимая, о чём он попросит. Я согласна с Ником, Марина ничего не потеряет, если так и не узнает об истинной сущности своей бывшей подруги. - Но, - потираю пальцами виски, собираясь с мыслями и вспоминая то, что ещё говорил Дима, - он тебя на самом деле не простил. И цель у него была совсем другая. Он не хотел, чтобы ты в принципе завёл серьёзные искренние отношения с девушкой.
  
- Теперь я это знаю, - кивает Никита. - Поэтому он каждый раз так или иначе пытался отговорить меня от сближения с тобой. Когда всплыла правда о наших родителях, мне нужно было с кем - то всё это обсудить, как - то осмыслить. Ещё и про беременность матери выяснилось. Я пошёл к Диме. И он давил на то, что я не могу рисковать здоровьем мамы. Я и сам так считал, но думал, что мы могли бы встречаться тайно. Дима же убеждал, что, по сути, это будет предательство с моей стороны по отношению к семье. И риск, и... я сомневался тогда, Поль, - с глухим отчаянием в голосе произносит Ник, - и я позволил брату убедить себя в том, что будет лучше поставить точку в наших отношениях.