Плохие парни оставляют раны (СИ)
*****
Утром просыпаюсь от телефонного звонка. Вера. Не изменяет себе, всегда стараясь поздравить меня первой. Говорит, что приедет в конце августа на пару дней, а потом мы вместе улетим в Питер.
- Я специально отпуск взяла. Две недели. Помогу тебе устроиться, - делится планами Вера.
- Отпуск? - резко подрываюсь на кровати, услышав заветное слово. - Вера! Даже не смей думать о том, чтобы потратить его на меня. Я - не маленькая, сама устроюсь!
Я, наверное, сумасшедшая, но идея свести отца с Верой становится каким - то наваждением. Но приходится себя сдерживать. Они всё - таки взрослые люди, с непростым прошлым, потому максимум, что я себе позволяю - совсем лёгкие намёки. И с отцом успехи есть. Знаю, что он действительно предложил Вере куда - нибудь съездить вместе. Правда со словами «чтобы нам не скучно было». Но тётя отказалась. Ничего, дожмём!
- Вера, - сделав глубокий вдох, говорю уже более спокойно. - Я Питер знаю, как свои пять пальцев. И каждый угол в твоей квартире, - добавляю решительно. - Поэтому приезжай на пару дней, я только за, но потом дуй в отпуск. И отца прихвати, иначе он скоро от переутомления сляжет. А один он не поедет никуда, сама знаешь.
- Лёша заболел? - в голосе Веры моментально появляются искреннее беспокойство. Как? Как я раньше не замечала её истинного отношения к отцу?
- Нет, но заболеет, - продолжаю гнуть свою линию, бессовестно преувеличивая масштаб проблемы. Отец, конечно, много работает, но укладываться на больничную койку явно не собирается. - Пашет, как вол. А он ведь не железный.
- Я поговорю с ним, - задумчиво тянет Вера.
- Поговори - поговори, - соглашаюсь я.
На этой оптимистичной ноте мы и прощаемся. Хм... оптимистичной для меня. Может, не стоило пугать Веру? Будет теперь переживать. Ай, ладно, может, щёлкнет у неё в голове, наконец, нужный тумблер.
Предстоящий разговор с Димой тяготит, воспоминания о Никите, наоборот, окрыляют. Предпочитаю думать о Нике: с улыбкой и пританцовывая иду в душ. По пути вспоминаю о его подарке. Бросив чистые вещи на стиральную машину, возвращаюсь в прихожую. Заветная коробочка стоит на полочке. Тогда в январе я как - то сказала Никите, что мой любимый цвет - небесно - голубой... запомнил... и это вроде такая мелочь, но на душе становится теплее, а в груди появляется какое - то щемящее чувство. Я не просто влюблена в этого парня, не просто... Господи, да я люблю его до одури, до умопомрачения. «Ты, ты так откровенно попала», - всплывает в голове строчка из любимой песни любимой Земфиры. Попала, да, попала по полной, хоть и зовут меня не Анечка.*
Распаковываю подарок аккуратно, открываю продолговатую красную коробочку. Внутри лежит тонкая золотая цепочка с изящной подвеской в форме слова: Love. Провожу по ней кончиком пальца: и пусть кто - то скажет, что такой подарок банален... пусть. Для меня он самый лучший.
Не успеваю примерить подвеску, отвлекаясь на звонок в дверь. Открыв, почти сразу оказываюсь в объятиях отца. Обниматься ему не особо удобно - в одной руке он держит коробку с тортом, во второй ещё одну коробку побольше, упакованную в подарочную обёртку. А всё - таки наши отношение в последние месяцы сильно потеплели. Не знаю, что способствовало этому больше - его осознание, что он почти потерял меня как дочь, или чувство облегчения, которое мы оба испытали, когда вся правда выплыла наружу.
- С Днём рождения, доча! - улыбаясь, поздравляет отец.
«Доча», - давно он меня так не называл. Целую его в щёку в ответ. Забираю у него из рук торт, киваю в сторону кухни.
Пока отец разувается, начинаю возиться с кофе. Он идёт в ванную мыть руки, а я достаю торт. М - м - м... «Киевский» - мой любимый. Чем хорош день рождения? Тем, что с чистой совестью можно на завтрак умять кусок любимого торта.
- Вера уже звонила? - отец появляется в дверях с подарком в руках.
- Да, - оборачиваюсь на его голос.
- Ну... в общем, я присоединяюсь ко всему, что она тебе пожелала, - улыбаясь, произносит он. - У неё язык всяко лучше моего подвешен. А это от нас подарок. Общий, - уточняет он, укладывая его на стол.
Я по форме коробки догадываюсь, что там может быть. Разрезав упаковочную бумагу и рассмотрев содержимое, подпрыгиваю на месте, а потом повисаю на шее отца.
- Спасибо! - не скрывая искренней радости, благодарю его.
Возвращаюсь к коробке, отец помогает открыть её, и в моих руках оказывается новенький ноутбук. Вот ведь, подарок так подарок. Моему нынешнему уже четвёртый год, батарею совсем не держит, работая только от сети, да и зависает частенько. Пока я вожусь с ноутбуком, разглядывая его со всех сторон, отец сам доваривает кофе, разливает его по чашкам, попутно расспрашивая меня о делах.
Убираю со стола ноутбук, режу торт, повернувшись обратно с блюдцами в руках, замираю на месте. Отец рассматривает подарок Ника, который я оставила на столе, уйдя открывать ему дверь. Он поднимает на меня взгляд, спрашивает не без напряжения в голосе:
- Смотрю, кто - то успел поздравить тебя раньше. Дима?
- Нет, - отвечаю тихо, усаживаясь за стол.
Отец не раз уже спрашивал меня об отношениях с Димой. Удивительно, но никакой злости к нему, как, впрочем, и к Марине, у него нет. Насколько я поняла, отношения с их отцом у него всегда были нейтральными. На расспросы же я каждый раз отвечаю, что Дима просто мой друг. И сейчас я этому рада. Совсем не хочется, чтобы отец узнал о моих метаниях между двух парней. Нехорошая ассоциация с поведением матери напрашивается сама собой.
- Это подарок Никиты, - уточняю я, подумав. Рано или поздно он всё равно узнает.
- Я надея... кхм... думал, вы расстались, - продолжая крутить в руках коробочку с цепочкой, тихо произносит отец.
- Мы, - делаю глоток кофе, потому что во рту моментально пересыхает от волнения, - мы... - поднимаю на отца взгляд, - пробуем возобновить отношения, - подбираю максимально нейтральное определение тому, что происходит между нами.
- И как успехи? - как - то нервно усмехнувшись, спрашивает отец.
- Пап, может мы о чём - то другом поговорим, - прошу я. - Честно, мне как - то странно с тобой обсуждать мои отношения с парнем.
- А мне - то как странно, - вздохнув, отвечает он. - Я и не заметил, как ты выросла. Столько лет зря потерял, Поля, - с неподдельной горечью в голосе вдруг произносит он. - Ты прости меня, я злился на Свету, а страдала ты.
- Пап... - я дар речи теряю. - Всё нормально... - выдавливаю из себя. На глазах непроизвольно слёзы наворачиваются. И пусть я говорю одно, но на самом деле давно хотела услышать эти слова. Ведь, по сути, отец прав, мы потеряли с ним много лет, которые прошли для нас, как в тумане. Мы жили рядом, в одной квартире, но как чужие друг другу люди. Во многом по его вине, и сейчас я рада, что он наконец понял это.
- Ничего не нормально, Поля, - отец смотрит мне в глаза, и я вижу в его глазах искреннее сожаление. - Надеюсь, ещё удастся что - то наверстать, исправить, - тихо добавляет он.
- Пап, - я не выдерживаю эмоционального напряжения. Встаю, чтобы обнять его.
Он усаживает меня к себе на колени, как в детстве, ещё до переезда. Гладит по волосам. И так спокойно становится, наверное, впервые за последние годы я осознаю, что у меня действительно есть отец.
- Ты для меня навсегда останешься маленькой девочкой, - произносит он. - Но я понимаю, что придёт время, и рядом с тобой появится твой мужчина. Не ошибись, Поль, постарайся не ошибиться, - он замолкает, явно не договаривая два слова: «как я».
- Я постараюсь.
- Хорошо, - отец целует меня в макушку. - Давай, праздновать что ли, - уже веселее продолжает он. - Развели тут, понимаешь, грусть - печаль, а у кого - то между прочим день рождения.
- У кого - то между прочим отпуск на носу, - подхватит его тон, говорю я, пересаживаясь на стул и отправляя в рот первый кусочек торта. - Я про Веру, - уточняю, поймав недоуменный взгляд отца. - В конце августа. И представляешь, она собралась его провести, помогая мне устроиться в Питере?! Как будто я там чего - то не знаю. А голос у самой уставший - уставший, - нарочито грустно добавляю я. - Может хоть ты её вразумишь? - с надеждой в голосе обращаюсь к нему. - Хотя одна, она, наверное, никуда так и не поедет...