Плохие парни оставляют раны (СИ)
Вновь возвращаюсь к приготовлению бутербродов, Дима включает телевизор. Мы перекидываемся ничего не значащими фразами. Стараюсь не подавать виду, как сильно меня расстроили его слова, лихорадочно соображая, как теперь вести себя с Ником. Радуюсь тому, что вчера настояла, чтобы ничего не говорить Марине и Диме, пока я не разберусь в ситуации с отцом. Так и не успеваю ничего решить, как на кухне сначала появляется подруга, а через пару минут и Ник.
*****
- Поль, что происходит?
- Что? - порядком раздражённый голос Никиты вырывает меня из размышлений. - О чём ты? - перевожу на него настороженный взгляд.
- О том самом, - отрывисто говорит он, паркуясь. - Почему ты весь день ведёшь себя так, как будто я чем - то обидел тебя? Я думал, ночью мы всё выяснили. Ты вроде как моя девушка, - смотрит вопросительно, - или я ошибаюсь?
Бросаю взгляд на улицу, надеясь, что мы приехали, и неприятного разговора удастся избежать. Нет. Ник специально остановился, чтобы всё выяснить, не отвлекаясь на дорогу.
- Просто волнуюсь, - лепечу я, - знаешь, сделать татуировку... для меня это серьёзный шаг! - чуть повышаю голос, стараясь, чтобы мои слова прозвучали как можно убедительнее.
Но Ник не сдаётся:
- Не ври, Поль, - уже мягче произносит он. - Татуировка - дело серьёзное, не спорю. Но меня ты целый день игнорируешь не по этой причине.
Никита прав. Я никак не могу отойти от утреннего разговора с Димой. Мысленно всё время возвращаюсь к отношениям Жени и Ника. А если и мы с ним продержимся всего пару месяцев? И много ли искренности в его словах о том, что я действительно по - настоящему ему нравлюсь?
Поначалу у нас с Ником нет возможности остаться наедине. Но позже Дима уходит, а Никита зовёт меня и Маринку смотреть какой - то новый фильм ужасов. Подруга предсказуемо отказывается, она на дух не переносит подобные картины. Уверена, Ник на это и рассчитывает. И я могла бы остаться с ним вдвоём в гостиной, но отказываюсь. Потом и вовсе отправляюсь с Мариной в магазин, несмотря на то, что на улицу приходится идти в старых кроссовках. Ник лишь неодобрительно хмыкает, но ничего не говорит, видимо, не желая показаться в глазах сестры слишком навязчивым по отношению ко мне. Мне стыдно перед ним за своё, по сути, детское поведение, но я ничего не могу с собой поделать.
И вот мы оказываемся вдвоём с Ником в его автомобиле. Он ещё утром связался со своим знакомым татуировщиком, и тот сразу согласился проконсультировать меня у себя в салоне. К нему мы и направляемся.
- Поль? Что скажешь? - продолжает настаивать Ник.
И я решаю озвучить ему свои опасения, не упоминая Диму, конечно. Смотрю ему в глаза, и, сжав руки в кулаки, для храбрости, произношу:
- Просто всё случилось немного неожиданно, и мне страшно. Я боюсь, что быстро надоем тебе, что как только мы... - не договариваю, замечая как, слушая меня, всё больше мрачнеет Никита. Понимаю, что мои слова не просто неприятны, но причиняют ему боль. - Прости, я... наверное, не стоило...
- Стоило, - Ник решительно перебивает меня. Смотрит серьёзно: - Поля, ты имеешь полное право сомневаться. Я бы удивился, если бы ты так сразу полностью доверилась мне, - горько усмехается. - Сам виноват. Но если мы не будем доверять друг другу, у нас ничего не получится, - Ник протягивает руку и крепко сжимает мои пальцы. - Поэтому я сделаю всё, чтобы ты поняла, я не собираюсь просто трахнуть тебя и бросить. Ты же пообещай, что при возникновении любых сомнений, не будешь молчать, накручивая себя. Мы должны разговаривать обо всём. Как сегодня ночью.
- Хорошо, - выдыхаю я, ощущая невероятное чувство облегчения, как будто только что избавилась от груза весом в тонну, который пыталась тащить в гордом одиночестве. Улыбаюсь Никите искренне, сжимая его ладонь. Пусть прошлое остаётся в прошлом.
*****
- Никитос, здоров, - басит огромный, по - другому и не скажешь, мужчина, протягивая Нику руку. Спрашивает: - Что это за ангелок с тобой?
- Моя девушка, - представляет меня Ник, - Полина.
- Твоя девушка? - удивлённо переспрашивает мужчина. Потом переводит взгляд прищуренных тёмно - карих глаз на меня, произносит: - Не боись, красавица, дядя добрый, девушек не обижает.
Я и вправду жмусь за спиной Ника. Слишком уж брутален для меня этот мужчина, одетый в потёртые синие джинсы и кожаную жилетку, которая кажется ещё немного и треснет на широченных плечах. Его руки, шея и даже бритый череп полностью покрыты татуировками.
Незнакомец вдруг улыбается, и я поражаюсь тому, как сразу преображается его суровое, на первый взгляд, лицо. В уголках глаз появляются морщинки, а взгляд лучится теплотой. Он протягивает мне руку, называя своё имя:
- Игорь Фомин. Но все зовут Фомой.
Уже без робости жму его ладонь, завершая ритуал знакомства. Махнув рукой в сторону вешалки, он произносит:
- Раздевайтесь, да проходите.
Снимаю куртку, позаимствованную у Маринки. Осторожно осматриваюсь по сторонам. Салон представляет собой довольно просторное помещение, стены которого, выкрашенные в приятный тёмно - желтый цвет, увешаны многочисленными фотографиями. На них вижу изображения разных частей тела, на которые нанесены татуировки. Часть комнаты отделена красивой ширмой, разрисованной в китайском стиле. Мне нравится салон, он какой - то уютный, и, что самое главное, очень чистый. Раздевшись, мы проходим вглубь помещения. Заметив нас, Фома спрашивает:
- Зачем пожаловали? Никак, Никитос, ты решился рукав забить?
- Нет, - усмехнувшись, отвечает Ник. - Полина хочет татушку сделать.
- О, как, - с интересом смотрит на меня Фома, усаживаясь в чёрное кожаное кресло, похожее на одно из тех, что можно встретить в кабинете какого - нибудь большого начальника.
Мы с Ником располагаемся на невысоком диванчике напротив мастера. Замечаю чуть дальше от него большой стол с компьютером и телефоном.
- Ну, рассказывай, - сложив руки на груди, говорит Фома. - Чего душенька твоя желает?
- Посоветоваться хочу, - начинаю говорить неуверенно. - У меня на руке несколько шрамов от ожогов. Вот, думаю, сделать поверх татуировку.
- Показывай, - командует Фома, подъезжая ко мне на кресле.
Я разворачиваю левую руку так, чтобы ему было хорошо видно внутреннюю часть предплечья. Он внимательно рассматривает ожоги, водит по ним подушечками пальцев, наконец поднимает на меня хмурый взгляд, спрашивая:
- Что - то не пойму, сигареты, что ли об тебя тушили? - я киваю. Он смотрит на меня с сочувствием: - Это у какой же твари рука поднялась?
- Ни у какой, я сама, - отвечаю тихо, чувствуя, как начинаю краснеть.
Фома только качает головой сокрушенно, но никак не комментирует мои слова. Ещё раз пройдясь пальцами по ожогам, начинает говорить:
- Состояние кожи и следов такое, что забить можно без особых проблем. Только рисунок подберём, чтобы органично смотрелось, и цветовую гамму. Сама - то знаешь, чего хочешь?
- Я нашла один рисунок, орнамент, - уточняю я. - Правда у меня картинка на ноутбуке сохранена, а доступа к нему пока нет.
- Орнамент, - морщится Фома. - Я тебе так скажу, тату со смыслом должно быть, должно человеку подходить, - он обхватывает пальцами мой подбородок, внимательно разглядывая меня. Вижу как постепенно в его глазах появляется азарт: - Давай так, - наконец произносит он, - я тебе сейчас изображу кое - что, объясню значение, а ты скажешь, угадал или нет?
- Хорошо, - только и пожимаю плечами я.
- Отлично, - Фома довольно бьёт ладонями о колени, вскакивая с кресла. - Я быстро, - кивает он в сторону неприметной деревянной двери, что как оказалось скрывается за ширмой. - Вы пока моими работами полюбуйтесь, - взмахом ладони указывает на фотографии.
Фома уходит, а я с удивлением смотрю на Ника:
- Ну и знакомые у тебя. Ещё и твой должник. Как вы встретились - то?
- Он мне машину разбил пару лет назад, - улыбается Ник. - Сначала, конечно, обматерили друг друга, выясняя, кто прав, кто виноват, а потом, ничего, разговорились. В итоге, я ему у отца скидку на новую тачку выбил. Так и подружились, - Никита притягивает меня за плечи к себе, целует в висок. - Ты ему, кстати, понравилась.