Боксер-4: назад в СССР (СИ)

— Отлично, — резюмировал я. И, увидев, удивленное Славкино лицо, добавил: — В смысле, отлично, что умеешь водить.
— А тебе-то чего? — не понял мой дружбан.
— Ты можешь взять у Леньки мотоцикл ненадолго? — прямо спросил я.
— Ээээ, Кгхм, — замялся Славик. — Ну, в принципе, могу… только зачем? Решил покататься перед боем, что ли?
— Ага, конечно, — кивнул я. — А то здесь развлечений что-то маловато. Славик, вопрос жизни и смерти. У нас водила должен привезти нам форму и наши вещи, и он где-то на полпути застрял, причем неизвестно где и почему. Если он не успеет привезти наши сумки вовремя, то наши бои под угрозой срыва.
— А чего срыва-то? — сразу не понял Славка. — Вы-то сами — вот они.
— Мы-то вот они, — кивнул я, сетуя на непонятливость приятеля. — А в чем нам прикажешь на ринг выходить? Форма вообще-то не просто так предусмотрена. Я уж не говорю о том, что форма — это не только одежда, но еще и перчатки, например. А без них боксерам выступать вообще невозможно.
— А-а, ну да, — протянул Славик. — Извини, сразу не сообразил. Так чего ты хочешь-то? Сгонять к вам в общагу, что ли?
— Возможно, и туда придется, — кивнул я, — но вообще — съездить по маршруту этого водителя. Может быть, удастся встретить его где-нибудь по дороге и выяснить, что вообще происходит. Потому что по-хорошему, даже со всеми возможными проволочками, он должен был бы быть здесь больше часа назад.
— Да, это мощное опоздание, — согласился Славка. — Ладно, подожди тут, я у Леньки сейчас спрошу.
Он метнулся к Леньке и начал ему что-то объяснять, оживленно при этом жестикулируя и показывая на меня. Из его объяснений до меня долетали только отдельные слова — «форма», «опоздал», «водитель», «надо», «не выступят»… Ленька смотрел то на меня, то на него, время от времени что-то переспрашивая и утвердительно кивая головой. Наконец обрадованный Славка вернулся ко мне:
— Ну, все на мази! Ленька как услышал, что от этого ваши выступления зависит, сразу разрешил. Поехали!
Мы пробрались к месту, где стоял Ленькин мотоцикл, при этом я старался, чтобы меня не заметил никто — ни из тренеров, ни из участников турнира. Вообще говоря, я никогда не был особым любителем езды на мотоциклах. По мне, если уж ездить, то автомобиль для этих целей гораздо удобнее. Во всяком случае, не продует и нет риска приложиться об асфальт. Да и вообще, в салоне можно расслабиться. Но тут уж выбирать не приходилось — поедем на том, что есть под рукой. Оставалось только надеяться, что мой приятель — еще и хороший водитель.
— Не боись, Мишаня, сейчас прокачу с ветерком! — как бы уловив мои сомнения, бодро сказал Славка.
— Ты, главное, смотри, чтобы этим твоим ветерком меня не сдуло, — парировал я.
Опасения мои оказались напрасными. Славик вел мотоцикл вполне уверенно — не без мальчишеского лихачества, но и не выпендриваясь на дороге там, где не надо. Спустя какое-то время я, сидя за его спиной, тоже сумел расслабиться и даже получить некоторое удовольствие от езды. Оказалось, что ехать на мотоцикле — все-таки прикольно. Комфорта, конечно, было меньше, чем в салоне хорошего автомобиля, но само ощущение скорости и, как выражаются литераторы и поэты-песенники, открытости всем ветрам вызывало внутри какое-то первобытное ощущение, которое можно было бы назвать «наедине со стихией». Стихия в городе была, конечно, довольно условной. Но, тем не менее, мчаться по трассе, обгоняя весь остальной транспорт, мне понравилось.
Я вспомнил свой опыт из будущего. Несмотря на мою тогдашнюю нелюбовь к мотоциклам, несколько раз мои ученики-байкеры подвозили меня на своих железных конях до дома. Конечно, ту технику с этой было не сравнить. Да и сам образ байкера будущего скорее походил на какого-то древнего супергероя: кожаная одежда, блестящие заклепки и аксессуары, бороды, длинные развевающиеся волосы — герой мифов да и только. Весь облик говорил о том, что этот парень явился спасать мир. Мотоциклы тоже соответствовали этому образу: среди них попадались настоящие красавцы, которыми даже я не мог не восхититься. В общем, это уже была целая отдельная культура, и, покупая мотоцикл, ты должен был соответствовать и байкерской эстетике. Ну, во всяком случае, если ты хотел быть принятым в это сообщество.
 
Здесь же, в конце семидесятых, все было намного проще. То есть, может быть, у поклонников езды на мотоцикле и была какая-то своя эстетика — я просто об этом не знал, потому что в своей прошлой юности этим не интересовался. Но те мотоциклисты, что попадались мне на глаза, никаких внешних особенностей, кроме каски на голове, не имели. Просто пацаны, оседлавшие мотоцикл. В эти годы уже сам вид парня, сжимавшего ногами железного коня, вызывал у девушек восторг не меньший, чем парень, умеющий играть на гитаре. И совершенно необязательно было добавлять себе каких-то внешних отличий — тем более, что в обществе это, мягко говоря, и не поощрялось. А если парень и на гитаре бренчал, и мотоцикл водил… в общем от девок вообще отбоя не будет.
Вот и сейчас мы вызывали интерес у проезжавших мимо автомобилистов уже одним своим присутствием на дороге. Все-таки молодые пацаны вроде нас чаще катались по деревням, а если в городах — то недалеко от дома, а трасса обычно была уделом более опытных мужиков-водителей. Но интерес этот был скорее положительным — мол, парни не останавливаются на элементарных навыках, к транспорту относятся серьезно. Да и на мелькавших в окнах машин и автобусов лицах девушек я зачастую встречал восхищенные взгляды — а это не могло не радовать.
Впрочем, радость радостью, а ехали мы все-таки по делу. Перед тем, как Славка завел мотор, я подробно разъяснил ему все детали маршрута, и теперь мы ехали точно по тем же улицам, по которым автобус сегодня вез нас в Раменское. Только скорость наша, конечно, была намного выше автобусной. Это давало дополнительное преимущество: все-таки я отлучился, можно сказать, нелегально, и хорошо бы мне было вернуться обратно до того, как меня хватятся. Еще мне не хватало отчитываться за самоволку. Хотя… если удастся вернуть нашу форму, то, может, никаких неприятностей и не будет. Вот только вряд ли из-за наших проволочек с сумками организаторы решат задержать начало турнира. Поэтому поторапливаться нужно было в любом случае.
Наш автобус мы увидели еще издалека. Он стоял, припаркованный на обочине, с открытым багажным отсеком. Рядом с ним стояли двое каких-то молодых ребят — судя по внешности, азербайджанцев. Их машиной был знаменитый в советское время «пирожок» — ИЖ 2715, прозванный так за то, что в нем часто перевозили кондитерские изделия и выпечку. Впрочем, на этот раз грузом «пирожка», похоже, должны были стать не пирожки, а мешки с картошкой, разложенные на земле между автобусом и автомобилем. Но что-то мне подсказывало, что беседовали они с нашим водителем уже довольно давно, а значит, погрузка почему-то задерживалась, несмотря на открытый кузов «пирожка».
Я хлопнул Славку по боку, делая ему знак остановиться. Сообразительный Славик припарковался аккурат позади «пирожка» азербайджанцев, сделав вид, что никакого отношения к ним мы не имеем, а остановились и вовсе по каким-то своим делам. Однако, заглушив мотоцикл и сняв каски, мы прислушались, пытаясь вникнуть, что и из-за чего здесь происходит.
— Слушай, ты сам на свою эту картошку посмотри, э, — кипятился один из кавказцев. — Ее же всю колорадский жук пожрал! Ну чего ты нам, как маленьким, это подсовываешь, а?
— Да какой еще жук, — недоумевал водитель нашего автобуса. — Где вы там жука-то увидели? Я сам, лично перебирал всю картошку, каждый мешок и каждую картофелину — она вся чистая, без малейших повреждений!
Мда. Кажется, мы стали свидетелями классического разводилова. Обычный нечестный торг — принижать достоинства товара, имея при этом превосходство в физической силе и демонстрируя готовность немедленно продемонстрировать эту силу в действии. А еще говорят, что наглые «братки» появились в нашей стране только в девяностых!