Кровавый сад

– Тамара! – рявкнул глава семейства, ударив рукой по столу так, что вся посуда со звоном подпрыгнула.
– Не ори на меня, ты мне не отец, – бросила Тома и ушла в свою комнату.
От шума и криков заревел Костик, Ульянка что-то манерно высказывала, растягивая слова.
Тома взяла смартфон, обнаружив сообщение от Влада: «Извини, сегодня не получится». От этого захотелось взвыть. Потом, правда, он еще пожелал спокойной ночи и приятных снов. Стало немного полегче, тем более что до полнолуния еще далеко, а значит, есть шанс отлично выспаться.
  
Так что Тома смыла косметику и переоделась. Подошла к подоконнику. Орхидея, кажется, полностью поправилась, спатифиллум выпустил новые листья, но цвести категорически не желал. Когда цветок женского счастья усыхал от жары, Тома поливала его водой, настоянной в полнолуние, надеясь, что это упрямое растение все-таки соизволит выпустить стрелу с бутоном. Увы. Вместо этого спатифиллум дал Ульянке еще один повод для насмешек.
На голодный желудок не очень приятно ложиться спать, но зараза Ульяна права: наедаться на ночь еще хуже.
И тут мама сделала беспроигрышный ход – в комнату вошел Костик, кое-как удерживая в одной руке тарелку с творожной запеканкой и печеньем, а в другой – чашку с чаем.
Пришлось устроиться с ужином за письменным столом в своей половине комнаты. Костик залез в кресло и продолжал рассказывать какие-то полусказочные истории из жизни воспитанника детского сада с работающими родителями. Тома же уплетала великолепную мамину запеканку с вишней, время от времени выдавая брату «вау» и «ух ты».
Но вдруг нечто в рассказе малыша привлекло ее внимание.
– Она нам через забор яблочки протягивала, – вещал Костик, болтая ножками.
– Яблочки? – осмысленно переспросила Тома. – Через забор? А зачем?
– Звала с собой гулять, – с готовностью ответил Костик. – Говорит, пошли покажу вам волшебный садик. Там растут деревья, по которым можно целый день лазить, и они не сломаются, а еще там бассейн с моторными лодками…
Другие магические прелести сада Тома выяснять не стала, вместо этого она спросила:
– А раньше эта тетя к вам приходила?
– Не-а, – замотал белокурой головкой Костик. – Но я ее уже видел.
– Где?
– В окне, – глухо ответил братишка.
Тома даже перестала жевать. Костик в последнее время чуть ли не каждую ночь прибегал к ней с рассказами о лицах в окнах. Но сколько родители и сестры ни всматривались в ночные улицы, ни разу ничего подозрительного так и не увидели.
Но на всякий случай Тома сделала мысленную пометку – поговорить с родителями. Кажется, кто-то намеревается увести детей из садика. Надо бы еще администрации рассказать, чтобы были внимательнее, а то психопатов кругом – тьма.
Решив не затягивать с разговором, чтобы не забыть, Тома отправила брата умываться перед сном, а сама пошла с грязной посудой на кухню, где пересказала маме то, что услышала от брата.
– Да он выдумывает, – привычно отмахнулась мама. – А ты веришь, хотя уже взрослая.
– А вдруг это правда? – Тома загрузила посуду в машину. – Лучше же перебдеть. Речь-то о детях.
– Ладно, – нехотя согласилась мама. – Завтра скажу воспитательнице, чтобы получше следила за ними на прогулках.
Тамара пожелала маме спокойной ночи и ушла к себе. То есть на свою половину комнаты, отгороженную от «личного пространства» Ульяны большим шкафом. Влад больше не позвонил и не написал. Ее вопросы о том, что случилось, остались без ответа.
Хотя Тома и так, кажется, знала, в чем дело. Вернее, в ком. Наверняка это Ада, первая любовь Влада и подруга детства, опять вляпалась в какую-нибудь скверную историю и слезно умоляла его помочь. Или у нее опять депрессия, и ей одной ну никак не справиться, а то, не ровен час, учудит что-нибудь. Как в прошлый раз, когда она сорок минут сидела на подоконнике у открытого окна и заливалась слезами на камеру смартфона.
На всякий случай Тома просмотрела ее страницы в соцсетях. Пока ничего тревожного, кроме псевдофилософских статусов о возвышенных чувствах вроде «любовь, она как кирпич: уронишь – она треснет и разобьется и ее уже не склеишь, а если свалится неожиданно на голову, может и убить».
Отвратительно белая кожа Ады, линзы в глазах, длинные ногти, приторная внешность, попытка быть похожей на девочку из аниме. Только вот высветленное пепельное каре радует – как у дешевой куклы с рынка. Даже у Ульянки волосы красивее – натуральный золотистый блонд.
Ладно, спать пора. А то чем ближе к полнолунию, тем труднее заснуть и тем более проснуться, поэтому нужно ловить момент и как следует отдохнуть.
Тамара заснула почти сразу, но вскоре ее разбудил Костик, забравшийся под одеяло.
– Что опять? – спросила Тома, растирая слипшиеся веки.
– Лица в окне, – пробормотал Костик, дрожа всем телом.
– Все хорошо, никто тебя не тронет, ты дома с нами, – вяло проговаривала Тома давно заученные мантры, поглаживая Костика по спинке.
Когда малыш наконец расслабился и засопел, Тома вылезла из-под одеяла и взяла брата на руки, чтобы отнести в его комнату. С каждым разом делать это становилось все тяжелее, но не оставлять же мальчишку у себя. Она и так постоянно ссорилась из-за этого с отцом, который испуганного сынишку к себе не пускал, настаивая, что мальчику нужно самому справляться с кошмарами.
Вот только если Костика не выпускать ночью из комнаты, как родители делали раньше, то он начинал писаться и заикаться. Вот Тома и таскает его по ночам туда-сюда, чтобы родители не узнали.
Устроив брата в кроватке, Тамара на всякий случай подошла к окну. Никаких лиц. Вот и хорошо. Тонкий серп растущей луны, деревья, фонари. И какой-то странный звук. Не машина, не пьяные крики, не собачий лай. Какой-то скрип, перестук… Копыта?
Рассмотрев в ночной тьме большую тень, Тома замерла. Тень выдвинулась из-за угла и скользнула вдоль тротуара, едва показываясь из-за переплетений ветвей кустов. Точно, перестук копыт.
Тома снова потерла глаза и уставилась в окно. Ну да, все правильно, ей не показалось. Ночью мимо их дома упряжка с огромными черными лошадьми везла карету. Копыта били по брусчатке, колеса скрипели. Покачивался желтый фонарь у облучка.
У чего? Это еще что за слово?
Нет, ну мало ли откуда тут могла появиться карета. Может, кто-то из жильцов решил организовать себе такую необычную прогулку. Вот Влад как-то устроил для Томы свидание-завтрак на крыше. Самое высокое здание в городе, рассвет, плед, горячий кофе. Влад рядом, его дыхание, теплая кожа, запах, сильные руки.
К глазам подступили слезы. Тома тихо шмыгнула, опустила жалюзи и пошла к себе.
Утром нарочно завтракала одна – родители и Костик уже ушли, а Ульянка еще даже не проснулась. Влад ответил на звонок только с третьего раза и говорил как-то глухо.
– Извини, вчера не получилось, – бубнил Влад.
– А что такое? – намеренно спокойно спросила Тома.
– Да тренер сказал еще два раза стометровку проплыть… В общем, все как-то не так…
– Ясно. А сегодня увидимся? – поинтересовалась Тамара, едва удерживаясь от крика.
– Да, наверное. Я потом позвоню, ладно?
Чтобы не разбить телефон об стену, пришлось себе напомнить о мизерной зарплате и нежелании брать у родителей деньги, дабы не слушать их бесконечные упреки.
Тома посмотрела на себя в зеркало. Волосы сегодня лежали почти идеально – слегка волнистые, ниже плеч. Всегда бы так. Даже жалко их скручивать в пучок под косынку. Намазавшись почти не действующим кремом от загара и средством от комаров и клещей, заодно пропитав им форму, Тамара облачилась в убогие штаны и зеленую футболку с надписью «Доброблаг». Всего лишь «Благоустройство Добромыслова», а звучит как сокращенное название советского лагеря-колонии. Хотя если честно, это значение куда ближе к истине.
  
Прихватив пластмассовую лейку, Тома поплелась на работу. Уже на подходе к парку стало ясно, что сегодня всем благоустроителям предстоял еще один чудесный день в адском пекле. И речь не только о солнце, которое, похоже, намеревалось вскипятить воду в озере и выжечь все цветники до состояния икебан. Еще и Ярослава вовсю распекала подчиненных, умудрившихся не опоздать на ежеутреннее бичевание. Первой в очереди, как обычно, оказалась Изи.