Разрешение на измену (СИ)

Но я ему больше не верила…
Ни на грош…
И это было проблемой…
— Артём, я не знаю, что тебе сказать. Спасибо за завтрак.
Не стала обесценивать его жест и говорить, что меня тошнит от кофе.
Муж старался загладить вину. Даже в кондитерскую с утра сходил, чтобы порадовать меня свежей выпечкой. Когда такое было в последний раз уже и не вспомню…
В комнату заглянула Маша:
  
— Ма, ты заболела?
— Нет, Машуль, всё в порядке, — успокоила дочь.
— Уже половина девятого, я в школу опоздаю…
— Как половина девятого? Я проспала? Машенька, прости, сейчас чем-нибудь тебя накормлю! — сбросила одеяло, сунула ноги в тапки и собралась бежать на кухню.
Но Артём мягко взял меня за руку:
— Мы позавтракали, отдыхай. Я сказал Маше, что у нас в семье будет пополнение. Ри, мы очень рады, что нас станет четверо. Правда, дочь?
Машуля как-то грустно кивнула и уклонилась от дальнейших разговоров на эту тему:
— Я в школу, всем пока!
Муж погладил пальцем мою ладонь.
— Видишь, Ри, всё у нас хорошо, а будет ещё лучше! Ты только верь мне, я больше не подведу! — горячо заверил супруг.
Но в жизни как бывает: чем сильнее ты в чём-то клянёшься, уверяешь, обещаешь, там выше вероятность, что всё это будет тобой нарушено.
И не всегда по твоей вине или воле. Часто просто фатум, злой рок, какой-то форс-мажор вмешается и всё полетит в тартарары.
Муж уехал на работу, а я слонялась по квартире, не зная, чем заняться. Привязалась хандра, пропало желание наводить в доме чистоту и уют, «вить гнездо», радовать близких домашней выпечкой или новыми блюдами, рукодельничать.
Хотелось позвонить Соне, но я боялась, что она наговорит мне обидных слов и заставит прервать беременность. Я даже предполагала, в какой категоричной форме это будет сказано: «Не вздумай рожать этому козлу!»
Дом больше не был для меня убежищем, безопасным местом, где можно скрыться от житейских бурь и штормов.
Непогода, шквалистый ветер, холодный дождь и град ворвались в мою квартиру честным признанием мужа в увлечении другой женщиной и моим решением позволить ему изменить.
Не знала, как буду жить дальше. Пройдёт моя депрессия или наоборот, станет только хуже, но надо найти какие-то новые смыслы в жизни, иначе я не выкарабкаюсь из этого угнетённого состояния.
Я села и выписала на листочек свои главные ценности, людей, ради которых должна жить: Маша, мой второй ребёнок, родители, Соня.
И это всё?
Неужели моя жизнь больше не имеет никакой ценности? Что я даю миру, посторонним людям?
Да, немного работаю, но там я вполне заменяема. Если не я, то другой редактор выполнит заказ.
Я заперла себя в маленьком мирке. Замуровала, изолировала от общества.
Ведь если бы я настаивала, Артём точно отпустил меня работать в коллектив. Но мне казалось, что моя миссия — хранить домашний очаг, быть надёжной гаванью для мужа, крепким плечом, опорой.
А теперь муж выбил почву из-под этой опоры, показав, что прочно стоит на ногах и не нуждается в моей поддержке.
К вечеру мне казалось, что я бездарно прожила большую часть своей жизни. Махнула рукой на данные от природы таланты и способности, растворилась в муже, хотя он меня об этом не просил.
Артём всегда знал, что я от него никуда не денусь, поэтому и обращать внимание перестал. Ведь то, что даётся даром, никогда не ценится.
После школы у меня состоялся сложный разговор с Машей. Дочка была какая-то грустная, тихая, задумчивая. Неужели новость о брате или сестре так выбила её из колеи?
Она ела на кухне оладьи и пила чай, а я сидела напротив и водила пальцем по скатерти, не зная, с чего начать:
— Машуль, тут такое дело…
Мне было страшно произнести слово «развод». Казалось, оно, словно молния, убьёт дочь на месте.
Я тянула и не решалась открыть рот, когда Маша первой меня ошарашила:
— Мам, сегодня Арина в школу не пришла. Когда я дозвонилась до её мамы, уже после уроков, та сказала, что Ринка в реанимации. Наглоталась таблеток, её едва спасли.
Я в ужасе закрыла рот руками, пока из него не вылетело ужасное слово, способное покалечить дочь.
Спросила тихо:
— Маша, почему?..
— Я же говорила, у неё родители разводятся. А она не знает, как дальше жить. Говорит: «Меня словно пилой на две части распилить пытаются. Это невыносимо…» Вот и не выдержала…
«Господи, а что будет с Машей, если я решусь развестись с Артёмом? Она же подросток. Нервная система, гормоны, пример Арины — вдруг тоже надумает уйти из жизни? Этого я точно не переживу…»
— Машуль, давай предложим ей после больницы пожить у нас? Как ты на это смотришь? — мне отчаянно захотелось спасти эту девочку. Отгородить её от кошмара, который творился дома.
— Отличная идея, мамуль! Спасибо тебе! Не знаю, чем думали её предки, когда решились под старость лет расстаться.
«Ничего себе, старость… Им ведь и сорока нет…»
Но для Маши и мы с Артёмом были стариками, а уж люди после сорока лет — вообще глубокими старцами...
После этого тяжелого разговора я решила, что всё-таки дам Раменскому ещё один шанс.
Если этот козёл нарушит свои обещания, я подам на развод и расскажу всё Маше, чтобы она не винила меня в этом решении.
Дочка поймёт, что это не прихоть и мама не сошла с ума, а просто не может жить рядом с изменщиком, лжецом и подлецом…
Надеюсь, что поймёт и поддержит...
  
Глава 18
 
Артём 
Бессонная ночь, полная размышлений, к утру не оставила мне иных вариантов, как бросить Ритку.
Я представлял ссутулившуюся, постаревшую от забот и проблем Иру, одиноко бредущую с коляской по парку.
Замученную Машу, поставившую крест на своём обучении в университете, чтобы помогать матери растить брата или сестру.
Мать Иры, которая постоянно звонит ей и повторяет, что она неудачница, разведёнка, мать-одиночка…
Не, подобного я допустить не мог.
Бегать по-тихому к Ритке тоже не получится. Стоцкая рано или поздно начнёт качать права и требовать, чтобы я развёлся.
Роль любовницы её не устроит. Не тот она человек, чтобы довольствоваться малым.
Скрепя сердце, написал Ритке, что не смогу заехать утром, увидимся на работе.
Пусть возвращается к привычному жизненному укладу. Машина у неё есть, детский сад недалеко.
Телефон поставил на беззвучный режим, чтобы не дёргаться. Стоцкая могла вспылить и позвонить мне с разборками или сказать, что «Маша срочно требует папу».
Серьёзного разговора не избежать. Надо постараться не сильно её ранить.
Накормил дочь и жену завтраком. Оказывается, это совсем несложно и даже приятно, что-то сделать для своих девочек.
На работе сидел в кабинете, делала вид, что занят, до самого обеда не выходил. В двенадцать Ритка не выдержала и пришла сама. С порога кинулась с обвинениями:
— Раменский, ты бегаешь от меня, что ли?
Гримаса брезгливости исказила её черты.
— Ри, нам надо поговорить, — я был настроен миролюбиво. Оттягивал время, не хотел выяснять отношения при сотрудниках.
Ритка села на край моего стола, закинула ногу на ногу, обнажив в разрезе юбки резинку чулка. Переплела руки на груди, приподняв свои соблазнительные полушария.
— Говори, я тебя слушаю, — обратилась ко мне.
«Вроде, спокойна. Лишь бы не разозлить. С её темпераментом можно ожидать чего угодно: крика, драки, погрома. Рита — не моя Ира, тут надо быть осторожнее…»
— Ри, тут такое дело… Моя жена беременна, у нас будет второй ребёнок. Сама понимаешь, гулять от беременной супруги — это уже верх скотства. Я ещё не так низко пал, поэтому предлагаю прервать нашу связь. Прости...
  
Говорил доброжелательно, взгляд отводил, стыдно было смотреть в глаза любимой женщины.
Надо быть честным перед собой, Ритку я любил. Так же, как и жену.
Она смогла пролезть мне под кожу и прочно там обосноваться. Если бы не беременность Иры, я бы не смог отказаться от неё.