Разрешение на измену (СИ)

  
Разрешение на измену
 
Валерия Бероева
   
Глава 1
 
Артём. Тёма… Мой друг детства, одноклассник, муж…
Если бы вы только знали, как я его любила!
Стоило Тёме уехать в командировку, как я сваливалась с температурой. Муж задерживался на работе — и моё сердце начинало тревожно стучать. Я готовила только те блюда, которые предпочитал он. Не заводила домашних животных, потому что у мужа была аллергия на шерсть. Я жила им, его интересами, чаяниями, желаниями. Жила ради него…
  
И потеряла себя…
Позже психолог объяснил, что я построила модель созависимых отношений. Этот вариант — дорога к неврозу и саморазрушению.
Но тогда я этого не знала, и готова была наступить себе на горло, лишь бы Артёму было хорошо.
Дура, конечно…
Мама с детства внушала мне, что долг хорошей жены — заботиться в первую очередь о муже и детях, беречь семейный очаг.
И я берегла…
Пока не обнаружила, что от костра нашей любви остались одни лишь потухшие угли…
И в этом очаге я сожгла все свои мечты, желания, надежды.
Стала тенью супруга, его верным товарищем, матерью, нянькой, служанкой, а не любимой женщиной с яркой индивидуальностью.
Во мне не осталось этой искры… Манящего огня жажды жизни, самовыражения, проявления своих талантов…
Погасила его я сама…
Убивала себя долго и методично, капля за каплей вливала свои жизненные силы в супруга, поддерживая, вдохновляя, подставляя плечо в трудную минуту.
Последней каплей стала измена, на которую он получил моё разрешение.
Кто из нас виноват больше, а кто меньше — судить вам.
Но никогда…
Никогда не переходите черту, из-за которой невозможно вернуться.
Измена тем и страшна, что после неё уже невозможно ничего изменить…
Ирина 
В тот вечер муж вернулся с работы пораньше.
Для меня это был настоящий праздник. Он снял пальто, и я в очередной раз залюбовалась своим супругом.
Высокий, тёмноволосый, с ранней проседью на висках, которая его ничуть не портила. Наоборот, придавала солидности. Широкий в плечах, многолетние занятия плаванием помогают ему поддерживать спортивную форму.
Глаза тёплого, орехового цвета. Густые брови, прямой нос, тяжелый подбородок. Артём всегда гладко выбрит, потому что я не выношу щетины. Стоит мужу поцеловать меня и немного поцарапать своей «растительностью», как у меня на лице появляется раздражение.
Чувствительная кожа — мой кошмар. Подобрать крем, тоник, косметику, не вызывающую аллергию — большая проблема.
Когда мы с мужем идём по улице или выезжаем в торговый центр, я замечаю, как плотоядно на него смотрят другие женщины.
Меня тоже нельзя назвать дурнушкой — «зеленоглазая колдунья» с длинными чёрными волосами, точёными скулами, стройной фигурой и небольшим ростом, я Артёму всего до плеча, поэтому вынуждена носить каблуки.
Нам часто говорят, что мы красивая пара.
Пока Тёма переодевался и мыл руки, я быстренько накрыла на стол в гостиной, сервировав его с ресторанной тщательностью: несколько тарелок, приборы, салфетки с красивыми зажимами, бутылка вина.
Даже зажгла свечи, чтобы создать атмосферу уюта и расслабления.
Господи, если бы я только знала, чем закончится этот ужин, наверное, поставила бы на стол коньяк, валерьянку, настойку пустырника.
Но я не знала…
Артём, свежий после душа, как морской бриз, сел на своё место и спросил:
— Мы что-то празднуем? Я забыл тебя с чем-то поздравить? — его мягкий баритон был лучшей музыкой для моих ушей.
— Тём, почему сразу празднуем? Машуля отпросилась к подружке на все выходные, два дня мы с тобой будем в квартире одни. Можно позволить себе немного романтики, — я смущённо поменяла местами тарелки в центре стола.
— А, ты об этом… — рассеянно протянул муж. Радости и энтузиазма в его голосе я не услышала.
В последнее время секс между нами стал каким-то пресным, торопливым, лишь бы Машка не проснулась и не поняла, чем мы занимаемся за стеной. Меня не на шутку беспокоила эта ситуация.
Вот я и решила подбросить дровишек в наш костёр любви: купила красивое бельё, массажное масло, чтобы расслабить супруга и дать ему набраться сил перед ночной оргией.
Между нами повисла завеса тишины. Мы неторопливо ужинали, глядя в свои тарелки.
Муж налил мне бокал вина, плеснул немного себе и продолжил жевать лазанью, глядя в одну точку поверх моей головы.
Он был напряжён. И не первый день.
Когда это началось, даже не могу припомнить. Может месяц назад? Может два?
Я не выдержала, сделала глоток вина и, когда муж отодвинул пустую тарелку, спросила:
— Тебе понравилась лазанья?
— Лазанья? Это была лазанья? — на лице Артёма читалось удивление.
Он что, даже не понял, что ест?
— Да, это была твоя любимая лазанья с морепродуктами, — раздражённо вытерла губы салфеткой.
Его пренебрежение ко мне и к тому, что я делаю, в последнее время откровенно злило.
Ну да, я не приношу домой много денег — так, «на булавки» себе зарабатываю фрилансом. Но ведь Артём сам настаивал, чтобы я занималась дочкой, возила её на кружки, в бассейн, а не пропадала на работе.
Дочь выросла, а я так и осталась практически домохозяйкой. Муж привык к вкусной и разнообразной домашней еде, выглаженным рубашкам, сделанным с дочкой урокам и жене, пребывающей всегда в хорошем настроении.
Но если раньше он хотя бы замечал мою домашнюю работу и благодарил, то теперь принимает всё как должное. Ещё и раздражается, когда два дня подряд я кормлю его одним и тем же супом…
Внимательно посмотрела на супруга и постаралась взять себя в руки, смягчить тон:
— Тёма, что происходит? Ты в последнее время сам не свой. Может, заболел или какие-то проблемы на работе? Я ведь чувствую, ты что-то скрываешь от меня.
Артём отвернулся от моего взгляда, опустил глаза, рассеянно передвинул приборы, лишь бы занять чем-то руки.
Он нервничал. Потом попробовал соскочить с темы:
— Ри, не бери в голову. Так, ерунда…
Ещё в первом классе, когда Раменский научился выговаривать букву «Р», он придумал мне это прозвище.
Все звали Ирой, а он — Ри. Говорил, что я как Рикки-Тикки-Тави, защищаю маленьких и слабых. И я действительно была такой, пока Артём не взял на себя эту функцию, определив в стан слабых и меня.
Но в этот раз я не намерена была отступать. Мне надоело видеть его вымученные улыбки, имитацию опозданий, лишь бы быстрее сбежать из дома, зависания в телефоне.
Нарочно звякнула бокалом о тарелку, чтобы привлечь внимание мужа, мягко и доброжелательно продолжила разговор:
— Артём, а помнишь, мы ещё в девятом классе поклялись рассказывать друг другу абсолютно всё?
Ты перестал мне доверять? Я осудила тебя хотя бы раз за что-то?
В первую очередь я твой самый близкий друг, а потом уже жена. Ты можешь мне довериться, что бы не случилось.
Раменский угрюмо буркнул, прошив меня каким-то отчаянным взглядом:
— Ри, прости, ты этого не поймёшь!
— Вот как? Знаешь, даже обидно слышать такое, — внутри натянулась струна, напряжение скрутило желудок, и я испугалась, что лазанья может попроситься на выход. — Я когда-нибудь тебя не понимала или не принимала?
— Нет. И от этого мне ещё тяжелее, — муж снова опустил взгляд в тарелку.
А я продолжила его дожимать.
С готовностью принять любую правду, наклонилась вперёд, потянувшись к руке супруга:
— Так откройся, тебе сразу станет легче!
— Думаешь? — его рука была тёплой и родной, в серых глазах блеснула надежда.
  
— Конечно!
Муж расправил грудь, втянул воздух и выдохнул:
— Ри, я, кажется, полюбил ещё одну женщину.
Моё сердце в этот момент споткнулось на мгновение, забыв, зачем оно вообще в организме.