После развода. Даже если без тебя

Особенно если у тебя нет ни физических, ни моральных сил, чтобы закатывать бесполезную истерику. Бить посуду, швыряться телефонами, рыдать в голос – это не про меня.
На самом деле это к лучшему, что у меня нет сил.
Потому что уйти громко – это вовсе не значит кричать.
Самые яркие скандалы – тихие, хлёсткие и хорошо продуманные. Они не требуют воплей, истерик и драк.
  
Заразившись моей идеей, Галя срывает платья Иры с вешалок, осматривает их, потом вздыхает.
– Может, всё-таки в окно? – спрашивает умоляющим тоном.
– Нет. Я тебя знаю, ты умудришься попасть кому-нибудь в голову.
– Я аккуратненько! Клянусь! – клянчит.
– Ладно. Только одно платье. Вот это.
Выбираю дорогое, красивое – то самое, что когда-то подарила Ире с искренним и наивным пожеланием успеха. Она тогда долго ахала и восхищённо вздыхала, глядя на платье в витрине, и я решила сделать ей приятное. Пусть будет радость девочке, пусть чувствует, что её ценят.
Дура.
Галя, не теряя ни секунды, распахивает окно. На её лице торжество, взгляд горит. Она хватает платье, будто трофей, и с победным кличем запускает его в воздух. Пару секунд оно парит в воздухе, бьёт шёлковыми крыльями подола, а потом падает вниз, как подбитая птица.
Эффектно. И символично.
Галя оборачивается и хищно смотрит на драгоценности Иры, лежащие на столике перед зеркалом. Быстро собираю их и кидаю в чемодан, чтобы подруга не добралась до них первой и не вышвырнула следом за платьем, попав кому-нибудь в голову.
Как раз в этот момент распахивается дверь, и на пороге спальни появляется кружевная розовая змея.
– Что вы делаете в моей комнате?! У вас нет права копаться в моих вещах! – Голос Иры звучит громко, возмущённо, но слишком театрально. Наигранно.
Она не злится, а играет. Значит, она настолько уверена в том, что Андрей встанет на её сторону, что даже хочет скандала. Провоцирует меня, чтобы было на что пожаловаться и выставить себя жертвой. Получить «заслуженную» и очень крупную компенсацию. Уж Ира-то закатит впечатляющую, эффектную истерику для Андрея… с раздеванием в процессе.
Я не собираюсь прощать мужа, но абсолютная уверенность его любовницы шокирует. Выбивает из равновесия.
Он уже давно выбрал её, а я это пропустила.
Это не измена, а замена.
Я жила рядом, не замечая, как меня заменили на другую женщину, как она стала важнее меня.
Это как удар в грудь. Очередной.
И, возможно, не последний.
Ира нажимает кнопку телефона и восклицает.
– Твоя выдра на меня напала! Их двое! Помоги мне! – Добавляет слёз в и без того жалобный голос.
Галя делает снимки один за другим, хотя это совершенно бессмысленно. Что они докажут и кому?
Как я и предвидела, Иру нисколько не смущает фотосессия. Наоборот – она усмехается, чуть склоняет голову, разворачивается боком, будто ищет выгодный ракурс. Ни капли стыда, ни намёка на растерянность. Всё в ней – уверенность и холодный расчёт.
Подхватываю её под руку и выталкиваю за дверь, прямо на лестничную площадку. Следом летит чемодан.
– Выдра выкинула меня из дома! А-а-а! Мне больно! А-а-а! – Ира переходит к следующему акту своего спектакля. С надрывом и криками, с расчётом на сочувствие. С эффектными паузами. Возможно потому, что не замечает того, что Галя сменила фото на видео и снимает происходящее. При этом сама прячется за дверью.
Из телефона Иры доносится взбешённый крик Андрея.
– Александра! Не смей её трогать! Я сейчас буду!
Захлопнув дверь, оставляю великую драматическую актрису в розовом на лестнице и направляюсь в комнату мужа.
Галя следует за мной. По выражению её лица очевидно, что сейчас посыплются разнообразные предложения второго акта мести – залить вещи Андрея краской, порезать их на ленты, сжечь и прочее.
13 
Методично, почти механически складываю вещи мужа в чемодан. Одежду пихаю в чёрные мешки для мусора. Символично, хотя я не собиралась вкладывать в выбор мешков какой-то особый смысл. Просто они лучше всего подходят по размеру.
Кажется, что я пакую не просто вещи, а нашу прошлую жизнь.
Ощущения странные, нереальные: я вычищаю, выгоняю из квартиры человека, которого совсем недавно называла любимым. Выметаю из пространства дыхание, запах, присутствие Андрея – и от этого кружится голова. Я снова погружаюсь в шок, хотя думала, что уже пережила острую стадию. Шок подкрадывается тихо, изнутри, как холод.
Галя рядом. Помогает, сжимая губы, ворчит себе под нос, что я слишком деликатничаю. Говорит, лучше бы всё это барахло вынести во двор, облить бензином и поджечь. «Вот тогда бы ты почувствовала, что отомстила». Но Галя не знает Андрея так, как знаю его я. Ему плевать на одежду. Он только плечами пожмёт, а у меня будут проблемы из-за «брачного костра» – и с соседями, и с законом.
Сложив всё, выгружаем мешки и чемоданы на лестницу. Они тяжёлые – не по весу, а по значению. Каждое движение даётся с усилием, будто выгружаем не тряпьё, а остатки общего прошлого.
Ира всё ещё сидит на своём чемодане. Уперлась взглядом в телефон, будто то, что происходит вокруг, её совсем не касается. На экране – страничка в соцсети, обновляется лента. Однако на её лице гадкая ухмылка. Ира наблюдает за нами исподтишка, краем глаза.
Это всё игра, тщательно разыгранная сцена. Ира не выглядит ни расстроенной, ни растерянной. Даже не попыталась прикрыться – всё то же кружевное нижнее бельё, выставленное напоказ. Она готовится к появлению Андрея, хочет эффектнее выглядеть, когда станет ему жаловаться. Это не любовь, а расчёт. Тщеславие. Попытка сыграть униженную и оскорблённую, не испортив маникюр.
Вот-вот должен приехать слесарь, чтобы сменить замки. Я обратилась в срочную службу, и они пообещали справиться за час. Это удобно, учитывая всю ситуацию и моё состояние: чем быстрее всё завершится, тем меньше мне придётся стоять на пороге в болезненном ожидании. Но времени остаётся всё меньше, а Андрей, судя по всему, тоже вот-вот появится. И я не могу предугадать, как он поведёт себя – со мной, с Ирой… и со слесарем, которого я вызвала, чтобы муж не смог попасть в нашу квартиру.
И вообще я чувствую себя странно.
Вроде знаю, что поступаю правильно, – избавляюсь от мужчины, который предал, и выставляю за дверь не только его, но и его любовницу. Они это заслужили. Им не место там, где долгие годы горел наш семейный очаг. Очаг, в который они так хладнокровно плюнули.
Дом должен быть твоей крепостью, но сейчас он больше похож на ловушку, наполненную запахом предательства. Хочется выскочить отсюда, выскрести из себя всё, что напоминает о прошлом.
Противно до жути.
Сажусь на кровать, смотрю на развороченную спальню… и тут же подскакиваю, как обожжённая.
Мне кажется, что простыни до сих пор хранят тепло наших тел. И это лживое, подлое тепло словно обвивает меня своими мерзкими щупальцами. Смеётся над моей наивностью.
Я не смогу спать в этой кровати, даже если сменю бельё.
Ещё слишком рано.
А возможно, никогда не смогу.
Галя сочувственно хмыкает. Подходит ближе и обнимает меня, похлопывая по спине. Она, конечно, всё понимает без слов, ведь сама была в такой ситуации.
Кладу голову на её плечо. Закрываю глаза. Они болезненные, сухие, как будто обожжённые увиденным.
– Ты всё делаешь правильно, молодец, Сашуля. Скоро тебе станет легче, поверь.
Пытаюсь поверить, но не получается.
Конец ознакомительного фрагмента. 
Текст предоставлен ООО «Литрес».
  
Прочитайте эту книгу целиком,  купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.