Красавица и дракон (ЛП)

— Ты хорошо спала? — спросил он, когда она попробовала фруктовое печенье.
— Хорошо. Ваши раны зажили. Вам лучше, милорд?
— Лучше. В отличной форме. Это напомнило мне… Я подумал, что мы могли бы взять за привычку проводить уроки музыки после завтрака. Тебе бы это понравилось?
— Конечно, — с энтузиазмом сказала она. — Буду ждать с нетерпением. — По крайней мере, до тех пор, пока она не найдёт способ сбежать, не подвергнувшись нападению гарпий.
  
— Это ещё не всё, — добавил он с блеском в глазах. — После твоего урока музыки мы могли бы порисовать в атриуме. Я подумал, что потом мы могли бы пообедать в саду, попрактиковаться в стрельбе из лука и прогуляться вместе до конюшен.
— Здесь есть конюшни, милорд?
— Я бы сказал, что это лучшее, что я когда-либо видел. Лошади — моя страсть.
— Как и у меня, — сказала она, и её сердце забилось от волнения. — Наконец-то мы нашли что-то общее.
— Стрельба из лука — ещё одна твоя страсть, не так ли? — спросил он. — Как у меня.
— Да. — Она рассказала ему о турнире, который выиграла на фестивале отца в прошлом году. — Я бы снова выиграла в этом году, я знаю это.
— Вижу, скромность — ещё одна общая черта, которая нас объединяет.
Психея расхохоталась — это был лучший смех, который она слышала с момента своего приезда. Она начала чувствовать себя менее тревожно и более непринуждённо.
— У тебя восхитительный смех, — с усмешкой произнёс дракон. — Мне приятно видеть тебя весёлой.
— Интересно, — начала она.
— Уверен, у тебя много вопросов.
— Ты сказал, что пощадил меня ценой больших усилий для себя. У тебя неприятности с богами? Вы прячетесь здесь, со мной, милорд?
Дракон вздохнул и, казалось, тщательно подбирал слова.
— Я работаю над решением, но оно довольно сложное и деликатное.
— Разве я не должна знать, что ждёт меня в будущем?
— Как только у меня будет для тебя ответ, я его дам.
— Могу я хотя бы узнать твоё имя? — спросила она.
— Со временем. Обещаю.
Она недоумевала, почему он не хочет назвать ей своё имя. Какая у него могла быть причина скрывать от неё что-то столь безобидное, как имя?
Остаток завтрака они доели в неловком молчании.
Дракон снова стал невидимым на время её урока музыки, где он был на удивление терпелив с ней. И хотя он снова появился в облике дракона, чтобы отнести её наверх, в атриум, он снова стал невидимым, когда пришло время рисовать.
В атриуме было множество сюжетов для рисования — высокий дуб и множество видов птиц, порхающих с ветки на ветку. Дерево окружал фонтан с рыбками и утками, а по периметру круглой комнаты росли бордюры из цветущих растений. Со стеклянного потолка открывался беспрепятственный вид на чистое голубое небо.
— Моя старшая сестра Аглаура — художница в нашей семье, — жаловалась Психея, считая свои попытки рисовать неудовлетворительными. — Наверное, у меня никогда не хватало терпения.
— Я тоже считаю, что живопись — наименее приносящее удовлетворение искусство, — заявил невидимый мастер. — Я нахожу, что слова и мелодии практически безграничны в своём творческом использовании. Но у меня быстро заканчиваются идеи сюжетов для изобразительного искусства.
— Думаю, я бы предпочла находиться на природе, а не рисовать её, — призналась Психея. — С нетерпением жду занятий стрельбой из лука и верховой ездой.
— Ты бы предпочла не делать рисование неотъемлемой частью своего дня? — спросил невидимый мастер.
— Нет, я хотела бы совершенствоваться, по крайней мере, до тех пор, пока мне это не надоест. Мне нравится наблюдать за птицами, даже если я не могу их как следует нарисовать.
Она почувствовала присутствие невидимого мастера рядом с собой и напряглась от его близости. Она почувствовала его дыхание на своей шее и ощутила его мускусный аромат сандалового дерева.
— Что это значит? — спросил он. — То существо под деревом?
Она прикрыла рот рукой и рассмеялась, случайно уронив немного краски в воздух.
— Это должно было быть… — она резко остановилась, увидев, что краска попала на фигуру рядом с ней, только теперь она была частично видна. Краска очертила фигуру мужчины!
— Милорд? — спросила она, разинув рот.
Поняв, что произошло, учитель исчез.
— Эй? — крикнула она. — Ты ещё здесь?
Когда ответа не последовало, она попробовала ещё раз, но ответа по-прежнему не было. Она отложила кисть и вышла из атриума, чтобы отправиться на поиски дракона.
У подножия лестницы её ждал Аттикус.
— Завтрак подан, миледи. Мой хозяин ждет вас в саду. Могу я проводить вас?
Сатир предложил ей руку.
Он провел её через кухню и черный ход в ту часть сада, которую она ещё не видела. Дракон ждал её за маленьким белым столиком, накрытым на двоих, между решетками из цветущих виноградных лоз, окруженных самшитом геометрической формы. Между самшитовыми деревьями виднелись цветущие кусты роз, их аромат доносился с ветерком.
— С вами всё в порядке, милорд? — спросила Психея, когда они с Аттикусом приблизились.
— Просто застигнут врасплох. Пожалуйста, присаживайся.
Она недоумевала, почему он хотел сохранить для неё в тайне своё второе обличье, когда теперь было ясно, что это мужчина. Но она ничего не сказала и села на стул, который Аттикус выдвинул для неё.
Как только сатир покинул их, Психея восхитилась окружающей красотой. Яркие розы всех оттенков нежно покачивались на ветру, а тихое журчание близлежащего фонтана добавляло умиротворяющую мелодию к живописной обстановке. Напротив неё удобно развалился красный дракон, его чешуя сверкала на солнце, как полированные рубины.
Психея ковырялась в тарелке с экзотическими овощами, кусочками мяса и хлебом, чувствуя неожиданную лёгкость. Несмотря на её первоначальный страх и гнев из-за похищения, дракон оказался на удивление любезным хозяином.
— Итак, миледи, — начал дракон нежным голосом, — вы уже выбрали название для своей картины?
Она подняла голову, в её глазах появился игривый блеск.
— Я думала назвать её «Птица в неволе». Кажется подходящим, разве нет?
Дракон усмехнулся, и этот звук был одновременно успокаивающим и грозным.
— Немного резковато, но, полагаю, в нём есть что-то особенное. Хотя, должен сказать, ты не похожа на пленницу.
— Название относится к птице, милорд.
— Кто-то однажды сказал, что каждая картина — это отражение нашего «я».
— Полагаю, это правда, — призналась она, аккуратно нарезая кусок мяса. — Благодаря вам пленение довольно приятно. Оно почти как роскошное уединение, только с большим размахом и меньшей свободой.
Он ухмыльнулся, сверкнув острыми зубами.
— Стараюсь угодить. Но ты должна помнить, что я — твой защитник, а не похититель. Ты можешь идти, хотя и видела, что произойдёт, если попытаешься.
Она собиралась спросить о дополнительной информации, но он продолжил.
— И, кстати, о чешуе, ты заметила, что моя левая сторона лучше улавливает свет? Я думаю, это придаёт мне определённую… изюминку.
Психея рассмеялась.
— О, конечно. Левая сторона, безусловно, твоя лучшая сторона. Возможно, мне следует нарисовать её следующей.
— Осторожнее, а то я могу начать требовать портреты со всех сторон, — поддразнил дракон, наклоняясь вперед. — Хотя сомневаюсь, что какая-либо картина сможет по-настоящему передать моё великолепие.
— Вот это смирение, которое мы снова разделяем, — пошутила она, приподняв бровь. — Но я должна сказать, что у тебя есть определённая… осанка.
Её так и подмывало сделать замечание по поводу его других форм, но она придержала язык.
Они обменялись улыбками, непринужденная беседа протекала естественно. Психея обнаружила, что наслаждается происходящим больше, чем ей казалось возможным вначале. В драконе было тепло, доброта, которые противоречили его устрашающей внешности. Она почти забыла, что была его пленницей, особенно когда он смотрел на неё своими глазами — глубокими голубыми глазами, в которых таилась древняя мудрость и искра чего-то, чему она не могла дать точного названия.