Красавица и дракон (ЛП)
Он спокойно держал её за руку, а она смотрела на огонь, мечтая о более безумных вещах. Он воспламенил её так, что её нужно было погасить.
На следующее утро, после того как Хлоя одела её в весёлое розовое шифоновое платье и уложила волосы в красивую прическу, Психея спустилась вниз к завтраку. Она была разочарована, узнав, что дракон её не ждёт. Когда она спросила Аттикуса, где он, сатир ответил, что отправился в Китиру.
Домой.
Слёзы навернулись на её глаза, когда она подумала о своём доме, своей семье, своей матери.
Нико. Бедный Нико.
Она жалела, что не смогла пойти с драконом, жалела, что он не смог уберечь её от этого места хотя бы на время, достаточное для того, чтобы она смогла обнять свою мать.
— Мне жаль, что доставила столько хлопот, — сказала Психея Аттикусу, когда он принёс ей еду. — Но, боюсь, у меня пропал аппетит. Я, пожалуй, пойду прилягу в своей комнате.
— Как пожелаете, миледи.
Когда она добралась до верхней площадки парадной лестницы на втором этаже, ей в голову пришла новая мысль. Западное крыло было запрещено посещать из-за заколдованной розы. Но что, если она исследует другие комнаты, обходя розу стороной?
Особенно ей хотелось найти спальню дракона. Возможно, она смогла бы найти подсказки о его истинной личности и истинных намерениях в отношении неё.
Вместо того, чтобы повернуть на восток, к своей спальне, Психея повернула на запад, чтобы разобраться. Она добралась до толстой, украшенной резьбой деревянной двери, которая отделяла западное крыло от остальной части замка. Как и в день нападения гарпий, она толкнула дверь и, закрыв её за собой, прокралась внутрь.
Она прошла по длинной галерее, стены которой были увешаны красочными гобеленами и картинами. В конце галереи был ещё один коридор. Один путь вёл к розе. Другой вёл к другой двери — двойным дверям, выкрашенным в белый цвет. Она распахнула их и оказалась в большой спальне.
Кровать с балдахином, такая же, как в её комнате, стояла рядом с большим камином. Над камином висела картина, от которой у неё перехватило дыхание. Голубые глаза самого красивого мужчины, которого она когда-либо видела, напомнили ей глаза дракона. Золотистые локоны падали на них, обрамляя потрясающее лицо с твёрдым подбородком и полными губами. Темные брови контрастировали с глубокими голубыми глазами, а выражение лица было игривым и оживлённым, как мелодии, которые он играл для неё на флейте.
Она тут же вспомнила о наброске, который нашла в кабинете. Если на картине и наброске действительно изображён хозяин замка, с какой стати ему прятаться от неё? От его красоты у неё захватывало дух.
Она чувствовала исходящий от дракона аромат сандалового дерева повсюду в комнате, включая шкаф, где аккуратным рядом висела мужская одежда, хотя и большого размера. Сапоги и туфли из тонкой кожи стояли на низкой полке — ещё одно доказательство того, что истинный облик дракона — человеческий.
Она подошла к его туалетному столику и открыла верхний ящик, где нашла несколько листков бумаги. Может быть, письма? Одно было раскрыто, будто оно было незаконченным. Письмо? Нет, стихотворение. Там было написано:
В мирах, где звёзд и тени пляс,
Где луч сплёл день и ночи час,
Нашёл любовь я, чистый свет,
Что греет в стуже столько лет.
Под сводом неба, над холмом,
С ней сердце обрело свой дом.
В улыбке каждой, в каждом взгляде —
Мир без лукавства, в полном ладе.
О, лик Психеи, свет небес,
В объятьях — наших душ венец.
Сквозь вечность, радость и борьбу
Любить клянусь — пока живу.
Психея прикрыла рот рукой и перечитала строки. Если бы в нём не упоминалось её имя, она бы ни за что не поверила, что эти слова были написаны для неё.
Действительно ли дракон был в неё влюблён?
Она быстро вернула письмо в ящик и выбежала из комнаты, чтобы не испортить всё, если её поймают. Если он действительно был влюблён в неё, и, если в нём не было лукавства, как предполагалось в стихотворении, она могла представить себе мир, в котором она любила бы его в ответ.
Однако она не могла отдать ему своё сердце, не зная, кто он — её похититель или защитник. И единственный способ узнать это с полной уверенностью — сделать то, чего она обещала не делать.
Она покинула западное крыло, спустилась по парадной лестнице и вышла через парадную дверь. Она почти ожидала, что Аттикус или Хлоя остановят её, когда она шла через сад перед домом по тропинке к ручью. До подножия горы было не меньше мили, и это дало ей время подумать.
Возможно, она совершает самую большую ошибку в своей жизни. Переход через ручей может означать потерю любви того, к кому она успела привязаться, — того, кого она, возможно, даже полюбила. Хуже того, это может означать её смерть. И смерть от гарпий будет нелёгкой.
Тропинка была крутой и местами ненадёжной, но Психея решительно шла по ней. Спустя, как ей показалось, целую вечность, она добралась до ручья, который протекал через цветочное поле. Это была спокойная, извивающаяся лента воды, на поверхности которой отражались кроны деревьев на другом берегу — тёмный и густой лес. Психея стояла у кромки воды, и сердце её билось где-то в горле. Если она пересечет воду, то сможет стать свободной. Но если предупреждения дракона были правдой…
Она долго стояла там, размышляя, стоит ли ей нарушить своё слово и рискнуть потерять его любовь и свою жизнь или сдержать его и вернуться в замок, чтобы дождаться его возвращения. Тишину леса вдалеке нарушало только тихое журчание ручья, бегущего через поле.
Она заметила женщину, сидевшую на камне на другом берегу ручья. Психее нужно было только перейти ручей, чтобы добраться до неё. Она отжимала воду со своих длинных тёмных волос на солнце после купания. Женщина стояла спиной к Психее, что объясняло, почему та её не заметила.
— Привет, — окликнула её Психея.
Женщина обернулась, посмотрела на неё через плечо и кивнула.
— Привет. Я не знала, что в замке гость.
— Ты знакома с его хозяином? — спросила Психея дрожащим от неуверенности голосом.
— Действительно, знакома.
— Можно ли ему доверять?
Женщина посмотрела на неё с загадочным выражением лица.
— Хозяин замка, — начала она мелодичным и таинственным голосом, — это существо, хранящее множество тайн. Доверие — хрупкая вещь, его легко разрушить, и его трудно восстановить.
Психея нахмурилась, в ней закипало разочарование.
— Но способен ли он на обман? Он утверждает, что является моим защитником, но я боюсь, что вместо этого он может быть моим похитителем.
Женщина кивнула.
— Иногда те, кто стремятся защитить нас, должны также ограничивать нас, потому что мир полон опасностей, которых мы не видим.
Решимость Психеи поколебалась. Слова женщины имели смысл, но, казалось, они искажали её понимание.
— Мне нужно знать правду о его намерениях, — настаивала Психея.
— Тогда пойдём со мной, — сказала женщина, протягивая руку. — Я могу показать тебе правду.
Психея колебалась лишь мгновение, прежде чем перейти ручей и взять женщину за руку. Но когда Психея обогнула камень, на котором сидела женщина, она обнаружила толстый зелёный змеиный хвост там, где должны были быть ноги.
Была ли это та самая чудовищная Эхидна, о которой она слышала в отцовских сказках о героизме и битвах на ночь?
— Эхидна?
— Ты знаешь моё имя, — прошипело чудовище.
Психея ахнула и попыталась вырваться, но хватка Эхидны была железной.
— Тебе следовало прислушаться к предупреждению хозяина, — сказала Эхидна ядовитым шёпотом. — Теперь ты принадлежишь мне.
Началась борьба, Психея отчаянно боролась с силой женщины-змеи. Она позвала на помощь, и её голос эхом разнёсся по лесу внизу и полю наверху. Как только кольца Эхидны начали сжиматься вокруг неё, дракон спикировал с неба, и от его рёва содрогнулась сама земля.