"Фантастика 2026-56". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Правильно, — подтвердила она и глубоко вздохнула.
— Выпив сразу две таблетки моксонидина, наша пациентка, взяв с собой у той же соседки таблеток на всякий случай, вдруг не поможет, вернулась домой, где уснула. Утром почувствовала, что ей стало хуже: онемело лицо и правая рука, да к тому же она перестала мочиться. Решив, что давление не упало, она выпила ещё одну таблетку моксонидина и ещё несколько, название которых не помнит. Ну и напоследок пришла к выводу, что пара таблеток мочегонки сделает только лучше, моча же не отходит. Со слов Надежды Петровны, она размочилась, но стало ещё хуже. Головокружение усилилось. Первый раз потеряла сознание на тридцать секунд. Это со слов мужа. Но потом состояние немного улучшилось, поэтому перед сном, чтобы закрепить, так сказать, успех, Надежда Петровна выпила ещё две таблетки мочегонки и уснула. Утром очередная потеря сознания, головокружение и рвота. Мужу это надоело, поэтому на телеге привёз её в больницу, как только тут страсти немного улеглись. По прибытии давление шестьдесят верхнее, нижнее не измерялось, пульс сто тридцать. Мочу собрать не удалось даже катетером.
  
— Отлично, — выдохнул я. — Что-то вводили?
— Конечно, по стандарту. Что делаем?
— Кладём. Что ещё тут делать, — вздохнул я, поднимаясь на ноги.
— Доктор, а у меня что-то серьёзное? — подала голос пациентка, принимая с моей помощью сидячее положение, чтобы я мог нормально её осмотреть.
— Надеюсь, обойдётся. Просто вы так сильно давление снизили, что его почкам не хватило, — я пытался сформулировать её идиотизм попроще, чтобы она поняла. — А потом добили бедные почки мочегонкой. Это называется острая почечная недостаточность. Я сейчас с клиникой свяжусь, чтобы вас приняли.
— Я в больницу губернскую не поеду, — категорично заявила она. — Что можете, тут делайте. А не сможете, так и ладно. Сама, значит, виновата. Если надо что-то подписать, давайте бумагу, подпишу, но никуда не поеду.
Я быстро её осмотрел, не слушая, что она говорит, и, написав лечение, отправил в единственную свободную палату. Надеюсь, это не хорошо подготовленный наёмный убийца в домашнем халате и тапочках, которая довела себя до такого состояния, чтобы пробраться к цесаревичу и завершить начатое её коллегами.
Хотя он сам был бы виноват, если бы так оно оказалось. Где мы ему в Аввакумово охрану найдём? Да к тому же квалифицированную. А Сашка прав. Люди болеют независимо от ситуации и важности персоны, лежавшей сейчас в больничке. Распорядившись насчёт повторных анализов на утро, я выдохнул, слыша, как подъехала машина ко входу.
Старостин оправдал все надежды собравшихся, притащив того самого, с «болью в плече». Молодой ещё мужик, не старше тридцати лет, прошёл мимо меня в сторону перевязочной, держась за плечо. Его вела дежурная медсестра тоже экстренно закончившая обедать. По дороге она открыла дверь в буфет и что-то неразборчиво сказала. Тут же из буфета выскочил Саша и рванул в палату к Дмитрию, а оттуда выбежала Наталья Сергеевна.
— Что за неделя, а, Семёныч? Никто на пустошь не забредал? А то, может, кто проклятье какое подцепить умудрился? — она притормозила, и они вместе посмотрели почему-то на меня. Я только глаза закатил.
— Что там? Травма, судя по всему? — я повернулся к Старостину.
— Угу, травма, — кивнул старший фельдшер. — Огнестрельная.
— Чего? — я тупо смотрел на него, пытаясь совместить «боль в плече» с огнестрельным ранением.
— Ну вот, — Старостин развёл руками. — На охоте под дружеский огонь попал. Приятели его за лося приняли. Хорошо хоть пулей стреляли, проще убрать будет, чем мелкую дробь выковыривать. Плохо, что не в башку. Проблем они себе и так огребли, а так и нам их подкинули. Браконьеры херовы! Ладно, пойду сообщу в надзор. Пускай приезжают и приятелей забирают.
— Они что-то нарушили? — я невольно нахмурился.
— Конечно, — Старостин бросил на меня недоумённый взгляд. — Не сезон сейчас на лося ходить. Даже аристократы в своих поместьях себе такое редко позволяют. А эти аккурат на границу с пустошью попёрлись, думали, поди, обойдётся. Сволочи!
— Если проблем столько, зачем вызвали-то? — я искренне удивился. Никогда мне не понять человеческую логику.
— Надеялись, что я на месте пулю вытащу, перевяжу, и всё нормально будет, — поморщился старший фельдшер. — Совсем меня за идиота держат, что ли? Даже взятку предлагали рыбой да той же лосятиной.
— И как не побоялся против них идти, у них же ружья есть, — я покосился на Старостина.
— И что? У меня тоже ружьё есть, и посерьёзнее ствол с собой найдётся, — пожал он плечами, судя по всему, не понимая до конца, что я имею в виду. — На границу с Пустошью с голыми руками не ездим, мало ли что выскочит. Через границу иной раз твари как-то умудряются перескочить.
— Дела… — пробормотал я. Похоже, местные правила, особенно негласные, мне ещё изучать да изучать. — А с этим что делать? — я как представил, что мне придётся снова в клинику звонить и ругаться, чтобы этого браконьера с «болью в плече» от нас забрали, так у меня руки сами собой в кулаки сжались. Даже мысли все посторонние из головы вылетели.
— Да сами увезём, — махнул рукой Старостин. — Пулю сейчас извлечёте, перевяжете, от столбняка уколем и увезём. Он здоровый, правда, как тот лось, ни хрена с ним не случится.
Я только рукой махнул и поплёлся в перевязочную, где Наталья Сергеевна уже должна была мне подготовить пациента. Интересно, как скоро я начну сожалеть, что не нашёл способа остаться на пустошах подольше?
  
Глава 11
 
Ночью мне поспать снова не удалось, потому что в Петровке произошёл инцидент. Гальку Акимову выпустили на свободу, посчитав, что на этот раз она не слишком виновата в произошедшем с её сожителем. Уж не знаю, чем руководствовались следователи при этом. Вполне возможно, что они её отпустили намеренно, чтобы в эту злополучную Петровку никто посторонний больше не вошёл и не пробрался сквозь неё к Мёртвым пустошам. Ну а что, тоже верно. Гуляют они, похоже, с размахом и не слишком благожелательно настроены даже к себе, не говоря уж про пришлых.
Так вот, эта самая Галька решила устроить праздник в честь своего досрочного освобождения. Пока добиралась из Твери до дома, прикупила пару петард. На хрена она это сделала, так никто и не понял, наверное, душа настолько хотела праздника. В итоге одну из петард запустили прямо в комнате её убогой избушки, и она приземлилась аккурат в Галькиной тарелке. Как дом не сгорел, удивило всех. Но только потолок подпалило, да стол прогорел.
Ничего фатального и с людьми, решившими посетить сие увлекательнейшее мероприятие, не произошло. Её и парочку «гостей» слегка посекло осколками, которые я полночи и выбирал у неё из лица. Хорошо ещё, что глаза не задело. Ехать в Тверь Галька наотрез отказалась.
— Мне что, потом опять домой на перекладных добираться? — спросила уже протрезвевшая женщина. — Здесь клади. Ничего с Петрихой не случится, потерпит моё присутствие.
— Галя, а ты какое образование получила в своё время? — вкрадчиво спросил я, потому что сказанная фраза ввела меня в жуткий диссонанс.
— Да какая разница? — она посмотрела на меня с неприязнью, словно я задел очень неприятную для неё тему. — Что есть, всё моё. Так мне домой шлёпать, или хоть до утра подержишь?
— А чего тебя держать, ты что, буйная? — я усмехнулся. — Сколько пила до праздника?
— Думаешь, белку словлю? — она хмыкнула. — Не бойся, нет предпосылок.
Я внимательно на неё посмотрел. Если её протрезвить как следует, отчистить и марафет навести, то вполне симпатичная женщина получится. Это же надо было так себя довести! Я глянул в карточку. А ведь ей всего тридцать лет. М-да, даже мне таких, как Галька не понять.
  
— На слово не поверю, — предупредил я её. — Начнёшь куролесить, быстро скручу и бандеролью в Тверь отправлю, — бросив пинцет в лоток, я принялся стаскивать перчатки. — Таня, давай оставим эту красоту здесь. Не хотелось бы, чтобы лицо загнило, вся работа тогда насмарку пойдёт.