"Фантастика 2026-56". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Их не было, — он уставился на геморрагии как баран на новые ворота. — Правда, не было, клянусь!
— Что происходит? — ко мне подошёл майор, наблюдавший за нами в отдалении. — Вы знаете, что с ними? Это инфекция?
— Нет, я уже говорил, что это не инфекция, — ответив, я закрыл глаза и прошептал. — Огонь святого Антония.
После этого провалился в воспоминания из той, прежней жизни. Демона вызывал молоденький священник в монастыре одного из миров. Это было очень необычно и очень хорошо поощрялось. Всё-таки святоши — лакомая добыча для любого демона перекрёстка. Мне повезло, я принял вызов первым.
  
В монастыре полыхала эпидемия, все монахи были похожи на одержимых, но экзорцизмы не помогали. Вдобавок ко всему на телах заболевших монахов начали появляться пятна, потом их начинали бить судороги, у некоторых открывались кишечные кровотечения. Смерть была настолько мучительной, что священник не выдержал и вызвал демона. Он готов был рискнуть своей бессмертной душой, чтобы избавить братьев от мучений.
Эта сделка меня тогда очень хорошо подняла по карьерной лестнице, ну а потом случился тот случай, когда Асмодей собственноручно отправил меня в реанимацию… В общем, неважно. А важно было другое: эти пятна называли «огнём святого Антония». Я знаю, что здесь произошло, но нужно было убедиться.
— Давыдов! — я резко открыл глаза. Передо мной стоял майор, и недоумённо хлопающий глазами Мазгамон. Фельдшера видно не было. — Что с моими людьми?
— Господин майор, вы хлеб сами печёте? — спросил я, тряхнув головой, прогоняя воспоминания, вызвавшие во мне непонятное отторжение.
— Нет, — Васильев даже растерялся от этого вопроса. — В деревне соседней закупаем, а что?
— Покажите мне его, — твёрдо сказал я, и тут к нам подбежал фельдшер.
— У них, у всех такие пятна появились, — выпалил он. — Что это? Какое-то кровотечение?
— Да, почти, — я кивнул своим мыслям. — Но больше всё-таки мозг страдает. Покажите мне хлеб, — почти по слогам повторил я.
— Денис, ты есть, что ли, захотел? — нахмурившись, спросил Мазгамон.
— Заткнись, — бросил я ему, вопросительно посмотрев на майора.
— Идём, — немного подумав, ответил Васильев и направился из палаты.
Я пошёл за ним, а за мной почти бежал Мазгамон. Шли мы недалеко. Кухня располагалась за соседней дверью. Двое парней в огромных поварских колпаках варили что-то в огромных кастрюлях. Пахло, кстати, вполне съедобно.
— Кирьянов, покажи курсантам хлеб, — распорядился майор.
— Какой? — тут же отозвался один из поваров и, в ответ на мой вопросительный взгляд, пояснил: — Хлеб мы закупаем, но я бездрожжевые лепёшки пеку. Некоторым они больше нравятся.
— Муку где берёшь? — деловито спросил я, подходя к столу и беря протянутую булку. Бросив её на доску, принялся резать, чтобы внимательно рассмотреть, что у неё находится внутри.
— Из гарнизона с остальными продуктами привозят, — вместо повара ответил Васильев.
— Это хорошо, — пробормотал я, внимательно разглядывая нарезанные куски. — Есть! — воскликнув, я жестом подозвал к себе Васильева и Мазгамона, показывая им чёрно-красные вкрапления, отчётливо видимые в белом мякише.
— Что это? — Васильев хмуро разглядывал эти вкрапления, и на его лице застыло брезгливое выражение.
— Это спорынья, — я бросил заражённый хлеб обратно на доску. Почему-то сильно захотелось помыть руки, несмотря на то, что я всё ещё был в перчатках. — Болезнь называется эрготизм. Ваших людей отравили, господин майор. Вы, скорее всего, предпочитаете лепёшки, которые печёт ваш повар, как и все, кто остался на ногах.
— Вы уверены, Давыдов? — майор смотрел на меня, не мигая.
— К сожалению, да, — я посмотрел на него сочувственно.
— Кирьянов, проверь, — глухо произнёс майор. — Хлеб сегодня на стол не ставить! Лепёшек побольше напеки. Вы сможете их вылечить?
— Я не знаю, — я стиснул зубы. — Противоядия не существует. Будем пытаться, что нам ещё остаётся. Но при таком поражении нервной системы их нежелательно перевозить. Дорога слишком дальняя и плохая. Я свяжусь с полковником Былиным и попрошу прислать ещё хотя бы пару фельдшеров и побольше лекарств с реанимационным оборудованием, просто на всякий случай.
— Да, хорошо, — майор потёр переносицу. — А я, пожалуй, навещу эту проклятую деревню. Проблема в том, Давыдов, что мы находимся фактически на вражеской территории, так что всякое возможно. Но просто так я этого точно не оставлю! — и он ударил кулаком по ладони.
— Не наделайте глупостей, господин майор, — я смотрел ему прямо в глаза. — Нужно сначала выяснить, был ли это злой умысел, и только потом предпринимать что-то радикальное.
— И как это выяснить? — спросил Васильев язвительно. — Вряд ли пекарь, у которого мы хлеб закупаем, сразу же сознается.
— Очень просто, нужно выяснить, заболел кто-то из местных или нет, — снова встрял Мазгамон. — Если заражённое зерно перемололи в муку по ошибке, то таким вот хлебушком со странной начинкой кормили всех, и своих тоже. Ну а если ни одного «одержимого» в деревне нет, то тут даже спрашивать не о чем.
— Ты иногда говоришь удивительно здравые вещи, — сообщил я Мазгамону, удивлённо глядя на него. — Может, тебя почаще душить нужно? Недостаток кислорода, похоже, неплохо стимулирует твою мозговую деятельность.
— Я не тупой, что бы ты обо мне ни думал, — огрызнулся демон.
— Вы же поможете мне разобраться? — немного подумав, принял решение майор. — Поедете со мной в деревню и посмотрите на больных, если нам кого-то попытаются подсунуть?
— Ну-у, — протянул я. Ехать и кого-то разоблачать не хотелось, а с другой стороны, если они действительно не знают, что мука заражена спорыньёй? — Если не получим другой приказ, — наконец, сказал я. — А пока мы с курсантом Довлатовым начнём лечить наших парней и свяжемся с полковником Былиным.
— Я сам с ним свяжусь, — Васильев направился к выходу из кухни. — Если что-то будет непонятно, тогда вы присоединитесь.
— Может, сделку заключим? — зашептал Мазгамон, когда мы уже шли по коридору к палате. — Ну, Фурсамион, ну что тебе стоит? Раз — и все здоровы, это же круто!
— Ни слова о сделках, могущих повлиять на исход заболеваний, ты меня понял? Ни с каждым отравившимся по отдельности, ни с командиром. Если узнаю, не обижайся, — улыбнувшись демону улыбкой голодной акулы, я стремительно вошёл в палату, стараясь не прислушиваться к бормотанию про то, что я козёл, и что сам даже с Велиалом умудрился договорчик подписать, а бедному демону перекрёстка всё время по рукам бью.
Ладно, не до задетых нежных чувств Мазгамона сейчас. Надо все нейролептики, какие есть, собрать и растворы. Дальше тянуть уже нельзя. И я, отловив носящегося по палате фельдшера, начал скороговоркой надиктовывать ему назначения.
* * *
Велиал открыл глаза, осматривая уставшим взглядом Мёртвую Пустошь. Хорошо, что аномалию им удалось убрать без особых проблем, и теперь можно было перемещаться в пространстве, используя свои способности. На небольшие расстояния, правда. Но и короткими прыжками добираться до места явно было проще, чем пилить на обычном транспорте этого мира.
Вокруг царила подозрительная тишина, и нигде, вплоть до горизонта, не было видно ни одного движения. Лишь несколько раскатов грома и сгущающиеся над Пустошью тучи навевали на Падшего непонятную тревогу.
— Ну и где они? — сквозь зубы процедил Велиал, стараясь сконцентрироваться и почувствовать сущности двух архангелов, которых он оставил здесь на какие-то несколько часов.
Ничего! Лишь лёгкий остаточный фон их аур царил вокруг. Приложив руку ко лбу, Падший выругался сквозь зубы и присел на корточки, рассматривая следы, отпечатанные в пыли и прахе этих проклятых несколько веков назад земель. Судя по всему, братья не стали его слушать и пошли к стоявшему в отдалении от места их появления замку.
  
— И чего вам не стоялось-то на одном месте? — прорычал Велиал, поднялся и чуть ли не бегом двинулся в сторону замка, куда вели следы его взбалмошных младших братьев. — Михаил! Люцифер! — он остановился возле ворот и, усилив голос, позвал архангелов.