"Фантастика 2026-56". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

И откуда она его взяла? В Пустошь, что ли, самолично за ним ходила? Вообще всё происходящее вгоняло демона в тоску. Практически все его, так сказать, клиентки, помимо основных требований выторговали себе по дополнительному десятку лет жизни. И как он мог спорить, когда они постоянно хотели его то сжечь ангельским пламенем, то прирезать. И Мазгамон даже спрашивать не стал, откуда у них такие артефакты. От святой воды, которой его окатили с порога, до сих пор отплёвывался.
  
— Подписывай! — ушлая подружка Варвары Никаноровны схватила Юрчика за руку и полоснула по ладони обычным мясницким ножом, тут же приложив её к пергаменту.
— Ой, — немного запоздало среагировал демон, разглядывая, как стремительно затягивается порез. — Вообще-то это делать необязательно, — процедил он и внезапно понял, что с него стянули верёвки, и теперь он мог нормально дышать. Посмотрев за спину, он увидел, как ещё одна бабулька этого элитного отряда охотников на демонов довольно уверенно провела топориком по линии пентаграммы и задула свечи. Всё это она сделала так ловко, будто не в первый раз. Долго упрашивать Мазгамона было не нужно. Он тут же активировал портал экстренного ухода, чуть не забыв выпрыгнуть из тела Юрчика.
— Бумажку забыл! — донёсся голос бабки Бутримовой, и ему прямо в лоб полетел пергаментный свиток. Демон автоматически схватил его прежде, чем воронка портала захлопнулась.
Упал Мазгамон неудачно, ударившись головой о дубовую столешницу стола начальника. Открыв глаза, он понял, что-то не так. Например, когда он уходил, свет в кабинете Асмодея не горел. Мазгамон повернул голову в сторону и подпрыгнул на месте, когда увидел нескольких демонов, столпившихся вокруг него и с любопытством заглядывающих в лицо.
Неожиданно раздались аплодисменты. Сначала робкие, а затем к этому действу присоединились все присутствующие. Мазгамон осторожно сел прямо на стол и непонимающе уставился на Асмодея, в этот момент вышедшего вперёд. Всё, ему конец! Вот конкретно эта улыбка никогда не предвещала для штатного демона ничего хорошего.
Внезапно Мазгамона скрутила такая дикая боль, что он застонал и рухнул на пол, согнувшись пополам. Красное свечение окутало его с ног до головы, а в груди поселился ком. Этот ком начал расползаться, заполняя все его внутренности.
— Вот так и умирают демоны, бесславно, больно и мучительно без права на перерождение, — промелькнуло у него в голове. Когда боль прошла, демон понял, что это вовсе не жуткое наказание от начальства.
— Надо же, а я всё гадал, когда ты уже до второго уровня доберёшься. Ну что же, думаю, ты заслужил премию в размере пяти месячных окладов за проделанную работу на земле тринадцать, — донёсся словно сквозь вату голос Асмодея. — Ну и да, лучшим работникам месяца причитается улучшение жилищных условий. Сходишь в отдел кадров, тебе всё разъяснят. Поздравляю, заключить тринадцать контрактов на земле тринадцать за один час… За десять лет на этой земле и с десяток не наберётся, — князь Ада подошёл совсем близко к перепуганному от такой щедрости Мазгамону и похлопал того по плечу, чуть при этом не сломав плечевую кость. — И да, у тебя час, чтобы решить все бюрократические проволочки с контрактами. Я думаю, Мурмуру может понадобиться твоя помощь.
— Да лучше бы вы меня здесь убили, — простонал Мазгамон, сполз на пол и распластался на нём, несколько раз стукнувшись лбом о чёрный мрамор.
  
Глава 19
 
Глава поселения Аввакумово Павел Андреевич Козлов остановился перед калиткой, ведущей в дом, в котором поселили молодых врачей. Его вчера выписали из клиники в Твери, где его приводили в себя после той злополучной рыбалки. А уже сегодня утром он столкнулся с идущей на работу Анастасией Сергеевной. Педиатр, улыбаясь, попросила его зайти к ним домой, как только у него образуется свободное время. С ним, мол, хочется встретиться один человек, чтобы поговорить.
Павел Андреевич толкнул калитку и зашёл во двор. Остановившись у забора, огляделся по сторонам, ну а вдруг дурная курица как кинется на него из-за угла. Курицы видно не было, зато из конюшни вышел Егорыч и подошёл к нему, вытирая руки полотенцем.
— Доброе утречко, Павел Андреевич, — поприветствовал он главу поселения. — А чего это вы к нам пожаловали? Если Дениса Викторовича ищите, так нет его. В Петровку ещё вчера уехал, и вот до сих пор не вернулся.
— И вам не хворать, Степан Егорыч, — глава Аввакумово ещё раз оглянулся. — Анастасию Сергеевну я по дороге встретил. Говорит, что со мной кто-то поговорить хотел. Уж не вам ли я зачем-то понадобился?
— Нет, — Егорыч задумался. — Ну, если Анастасия Сергеевна сказала… Я пойду, уточню, может, и правда, поговорить с вами хотят. Мне-то никто об этом не сообщал.
Денщик Давыдова направился к входу в дом, но его остановил Аввакумовский глава.
— А курочка ваша где? Может, я лучше за калиткой подожду? — спросил он у Егорыча.
— Ну что вы, Мурмура у нас добрейшей души существо, — махнул рукой денщик. — Вы что же её боитесь?
— Нет, конечно, нет, — замахал руками староста. — Так, где она?
— Денис Викторович её с собой забрал. Это ж фамильяр его. А про Петровку эту проклятущую столько всякого говорят. — Егорыч взялся за ручку.
— В основном бабьи сказки. Но кое-что действительно вызывает опасения. — Пробормотал себе под нос Павел Андреевич.
Егорыч потянул на себя дверь, но она сама распахнулась, и на пороге появилась Ольга. Посмотрев на главу поселения, она махнула рукой.
— Проходите, Дмитрий Александрович вас ждёт, — она улыбнулась и скрылась за дверью.
— А что, Дмитрий Александрович здесь? — Павел Андреевич указал на дверь.
— Здесь родимый, — кивнул Егорыч. — Всё разными упражнениями себя истязает. Говорит, что ему форму надо восстанавливать. А Ольга Викторовна при нём, ну а как же, жена всегда при муже должна находиться. Правильно это. Как сказал Сократ: «Распаляется пламя ветром, а влечение — близостью», — процитировал он, подняв палец вверх.
— Золотые слова, — пробормотал Павел Андреевич, поднимаясь на крыльцо.
Заходить в дом для беседы с цесаревичем не хотелось. Мало ли что он может ему сказать. А то вдруг до его высочества дошли новости о его купании, с последующей охотой на котят в больничных коридорах? В общем, вошёл глава поселения в дом с явной опаской, ожидая страшную выволочку, которую наверняка устроит ему цесаревич.
— Заходите, Павел Андреевич, не стесняйтесь, — раздался уверенный голос Дмитрия, как только Козлов пересёк полутёмный коридор. На мгновение остановившись перед аркой, ведущей в комнату, Павел Андреевич глубоко вдохнул и сделал шаг, очутившись в довольно просторной комнате.
Великий князь Дмитрий, одетый в полуофициальный мундир, стоял возле стола и внимательно разглядывал главу Аввакумовского поселения.
— Ваше высочество, — пробормотал Козлов. — А вы, что здесь… — и он обвёл рукой комнату. — Мы же вас того…
— Да вот, так получилось, — и Дмитрий улыбнулся кончиками губ. Его зелёные глаза сверкнули, и Козлов попятился, пытаясь побыстрее покинуть это страшное место. — Спокойно, я не собираюсь вас кидать в тюрьму, отдавать палачам, или делать ещё что-нибудь такое же глупое.
— Так о чём ваше высочество хочет со мной поговорить? — Козлов облизнул пересохшие губы. Ему бы водички глотнуть, но попросить у Великого князя или Великой княгини, глава поселения не решился. Это вам не с графом Давыдовым лаяться. Денис, конечно, аристократ, но попроще, чем тот, который стоял сейчас перед ним.
— Я хотел поговорить, Павел Андреевич, об этом доме. — И Дмитрий обвёл рукой вокруг себя. — Хочу выкупить его у поселения.
  
— Зачем? — ляпнул Козлов и тут же прикусил себе язык.
— Я так хочу, — в голосе Дмитрия промелькнуло удивление. Словно он никак не мог поверить, что глава поселения действительно это сказал.
— А куда мы молодых врачей в этом случае денем? — растерянно проговорил Козлов. — У нас нет больше домов с телефонами, куда их можно расселить.