Одиночка. Компиляция (СИ)
— А точнее? Кто приходил?
— Точнее… Она не рассказывала подробностей. — «Так я вам все и выложила, держите карман шире!.. Пока вы будете не спеша ковыряться, все следы остынут, а вымогатель-шантажист на время свалит из города, и потом вернется, когда все затихнет…»
— Вы точно все помните?
— Извините, сейчас я не могу говорить, слишком все это… страшно и больно. Лучше поговорите с ее мужем… Но не сейчас, а завтра.
— Да, мы понимаем… Спасибо вам, и прошу извинить. Служба!..
Домой Джинджер ехала очень медленно. Вот и все… Вот и все… Теперь Алекс, скорее всего, уедет из города… Ничто его тут не держит… И она снова останется без друзей…
Поставив машину под навес, Джин вошла в дом и уселась на диван, не зажигая свет. Джек, почувствовав ее настроение, заскулил и принялся облизывать ей лицо, утешая.
— Спасибо тебе, мой верный пес!.. Один ты меня любишь… — Хозяйка ласково потрепала его по холке. — И кроме тебя у меня теперь друзей не осталось… опять…
Джек отодвинулся, внимательно посмотрел на Джинджер и процокал когтями куда-то в коридор. Вернулся очень быстро, держа в зубах пухлый томик Шекспира. (Джин вспомнила, что так и не убрала его в книжный шкаф.)
— Думаешь, там есть ответ?
Джек положил книгу ей на колени и ответил:
— Гав!..
— Ну, если ты так уверен…
Полистав страницы туда-сюда, поводив пальцем вправо-влево и вверх-вниз, Джинджер включила торшер. (До этого комнату освещал только свет далеких уличных фонарей.)
«Настоящий друг везде
Верен, в счастье и беде;
Грусть твоя его тревожит,
Ты не спишь — он спать не может,
И во всем, без дальних слов
Он помочь тебе готов.
Да, по действиям несходны
— Верный друг и льстец негодный…»[5K11]
— Наверное, ты прав, — сказала Джинджер Джеку. — Завтра днем позвоню Алексу и предложу ему свою помощь. А там — будь что будет!..
В полдень Джинджер решила, что уже пора, и вызвала из записной книжки нужный номер.
— Здравствуй, Алекс!
— Здравствуй…
— С организацией похорон я тебе помогу, если ты не против.
— Пожалуйста…
— Хорошо, тогда я перезвоню вечером… — И она отключилась. Судя по голосу, он пока трезвый. Хотя Бриджит… — тут Джин чуть заметно всхлипнула — никогда не говорила о том, что Алекс любит выпить. Разве что может замкнуться в себе и стать угрюмым, как дикий зверь… Джин тогда еще пошутила про себя, вроде куда уж дальше?.. Но сейчас ей было совсем не смешно. Когда умер Ричард, у нее самой, по крайней мере, рядом были близкие люди, которые могли разделить ее горе. Алекс же остался один — насколько Джин знала, больше у него в городе друзей нет. (А уж родственников — тем более.) И после того, как пропал Айван, сама Джинджер могла пойти в бар возле аэропорта и поговорить с тем же Хокинсом. Стал ли Алекс там «своим», или еще нет?.. Расспросить бы получше старого пилота, но очень не хочется снова показывать свой особый интерес…
Визит в похоронную контору не занял много времени — там работали не новички, и все переговоры свелись к недолгому обсуждению того, какой нужен гроб и на каком месте желательно похоронить…
Еще через два дня состоялась печальная церемония. Алекс стоял, будто каменное изваяние, и только Джинджер могла почувствовать, как ему на самом деле плохо.
«…Лишь тот, кто мудр и благороден,
Умеет сохранять невозмутимость
Под злейшими ударами судьбы.»[5K12]
На самом деле спокойствие было чисто внешним, Джин видела, как иногда подрагивают его пальцы. Улучив момент, он незаметно положил в гроб маленький «Глок» и нож «Секретный агент». Бриджит погибла в бою, а павших воинов в древности хоронили с их оружием. Джин это заметила, но только кивнула и ничего не сказала. Гроб опустили в могилу и засыпали землей. Вот и все…
На следующий день Джинджер решила проведать Алекса. Негромко постучав в дверь его номера, она вошла, не дожидаясь приглашения.
С порога быстро оглядела небогатое жилище, мимоходом глянув на стол с аппаратурой, и потянула носом воздух. Нет, запаха спиртного не чувствуется, пустых бутылок тоже не видно.
Алекс дернулся было встать навстречу Джин, но остался сидеть на кровати. Она заметила его скривившееся от боли лицо и спросила:
— Извини, я не вовремя?
— Это ты извини меня, сильно в груди болит… Заходи…
Джинджер подошла и встала рядом с кроватью.
— Твою печаль можно почувствовать на другом конце города. Ты ни в чем не виноват, пойми это.
— Ничего не могу с собой поделать… — сказал он, растирая грудь рукой и морщась.
— Вижу… — Она положила руку ему на плечо и вздрогнула. — Какая сильная боль… Закрой глаза и сиди тихо.
Алексу пришлось подчиниться. Она сняла с него очки и положила их на стол, затем неожиданно прижала склоненную голову к себе, и накрыла сверху «куполом» из своих распущенных волос. Джинджер поглаживала Алекса рукой по спине и тихо говорила:
— Помнишь, ты спрашивал, были ли у меня в роду ведьмы? У нас есть семейное предание о моей дальней пра-пра-бабке, которую едва не сожгли на костре, но ее спас мой пра-пра-дед. Все рассказывают эту историю по-разному, то ли она его вылечила от тяжелого ранения, а потом он ее спас от костра, то ли все было в другом порядке… Неважно. Так что я не считаю эту тему поводом для шуток.
— А я и не шутил…
— Знаю… Я ведь чувствую, говорят мне правду или нет. Часто, почти всегда… Ну что, стало легче?
С этими словами она отодвинулась, вернув их обоих в обычный мир. Боль вроде бы ушла, осталась только глухая тоска, но это уже другое дело, с этим пусть разбирается он сам. Внушение, гипноз, или «колдовство» — сейчас это совершенно не важно.
— Спасибо, теперь не болит… Подожди, тут Бридж тебе записку оставила, она в ее вещах лежала, оказывается, нашел только вчера…
Алекс взял из книги, лежавшей на столе, конверт и отдал его Джинджер. Она удивленно взяла письмо, распечатала и начала читать.
«Милая Джинджер!
Если ты читаешь это письмо, значит, со мной случилось что-то очень плохое. Я давно хотела тебе рассказать, но все не решалась. А теперь уже и не могу ничего сказать, только написать.
Помнишь, я спрашивала тебя о вымогателях? Они снова появились на горизонте, и добром это явно не кончится. Не знаю, когда все произойдет, но чувствую — развязка приближается.
Я вышла замуж больше для соблюдения формальностей, чем по любви. Может быть, ты это и сама заметила. Не знаю, почему мне захотелось познакомить тебя с Алексом. Наверное, попыталась дать ему то, чего явно не хватало.
Прошу — если можешь, останься с ним. Он к тебе явно неравнодушен, да и ты сама явно отвечаешь ему взаимностью, я ведь все прекрасно видела. Иногда он как большой ребенок, ты присматривай за ним, пожалуйста. Пусть хотя бы у вас все получится. Ведь вы оба очень похожи, только не могу понять, чем именно.
Мои бумаги в мэрии, в офисе адвоката Джонсона. Это на всякий случай, если вдруг Алекс не сможет их забрать.
Спасибо за то, что помогала мне и Алексу.
Люблю тебя. Будь счастлива!
Бриджит.»
На лице Джинджер быстро сменились эмоции — удивление, грусть, но потом она как бы закаменела, и во взгляде не осталось ничего, кроме ярости. Джин подошла к раковине в ванной, щелкнула зажигалкой, и по комнате разошелся запах горящей бумаги. Когда она повернулась к Алексу, в ее глазах все еще блестели слезы.
— Спасибо, что передал, это очень важно. А сейчас мне нужно идти. Звони, если что.
Она быстро вышла на улицу, через минуту за углом взрыкнул мотор ее «Гелендвагена», и все стихло.
Значит, пора заняться делом. Например, выяснить, кто такой этот «восточный человек». И насколько прочная у него шкура…
Спустя неделю времени и около пяти тысяч потраченных экю Джинджер узнала, что в мотель для разговора приходил Муса Джарипов, бизнесмен, активно занимающийся скупкой и продажей объектов недвижимости. Его интересовало все, что можно было купить или продать, пусть даже хозяева этих «объектов» иногда были против. Но пока что никто не мог (Или не захотел? Почему? Заплатили, или запугали?..) связать его с пропажей нескольких самых несговорчивых собственников. Не спеша делать выводы, Джин по вечерам принялась издалека наблюдать за весьма резвым предпринимателем. Судя по всему, деньги сделали свое дело — информаторы не соврали. (Для разговоров с ними пришлось сильно изменять внешность, ведь чего только не совершишь ради хорошего дела! Пусть вспоминают, как с ними беседовала темноволосая грубая тетка лет сорока, с желтыми от табака зубами и большим красным шрамом во всю щеку. Вот и пригодились уроки от киношных гримеров…) Но идти с этими уликами в полицию не было смысла. Хотя на Новой Земле адвокаты еще не расплодились как тараканы, обвинению требовались более существенные доказательства, чем устные рассказы откровенно мутных личностей. Тогда… «Если закон бессилен, мы сами становимся законом!..» Пусть даже это называют самосудом, но понятие «кровная месть» знакомо почти всем. И если непосредственных участников нападения весьма удачно «привалили» прямо на месте, возле мотеля, то организатор, как обычно, вышел сухим из воды. Ничего, это ненадолго… «Месть — это блюдо, которое следует подавать холодным».