Одиночка. Компиляция (СИ)
— Ладно, приятно было познакомиться, меня дома жена ждет, не хочу ее огорчать. Если что — я сюда почти каждое утро приезжаю, ну или через диспетчера можете что передать.
Пожав всем троим руки, выхожу из бара. Снаружи никого нет, возле машин никто не отирается. Так, когда лучше отзвониться Борису? Наверное, из джипа, лучше на ходу, тогда вряд ли кто подслушает разговор. Подхожу к «Буцефалу», и тут же от стоящей рядом машины охотников отделяется невысокая тень, в руке что-то зажато…
— Ну когда же ты наконец сдохнешь? — тихо шипит голос Жако, его рука подымается…
— …Парни, берите его! — приказываю я уверенным громким голосом, от неожиданности он вздрагивает и оглядывается на долю секунды…
…Прыгаю в сторону, одновременно вытаскивая «Глок», стрелять мы начинаем одновременно…
…Моя короткая очередь проходит по нему снизу вверх, но в левый бок словно бьют молотом и сразу обжигают раскаленным паяльником…
…Жако лежит на спине, задрав бородку к темнеющему небу, я встаю, меня почему-то сильно качает из стороны в сторону, пинком отбрасываю от его руки пистолет со странно длинным стволом…
…Касаюсь левой рукой места, где внизу кончается бронежилет, рука становится мокрой, внутренний голос пытается пискнуть «Коротка кольчу…», и тут вставшая на дыбы земля с размаху бьет меня по лицу…
Открыв глаза, вижу белый потолок, кое-как поворачиваю голову — вроде бы похоже на больничную палату. Свет режет как ножом, приходится закрыть лицо рукой, все равно смотреть не на что. Сквозь звенящий шум в ушах пробиваются голоса, пытаюсь разобрать слова, но получается с трудом. Наверное, разговаривают в коридоре, возле дверей…
— Доктор, что с ним?
— А вы ему кто?
— …Он для меня самый близкий человек! — Женский голос отвечает с непонятным вызовом, следует небольшая пауза.
— Если так, то могу вам сказать следующее: ранение не тяжелое, но он у вас совсем не молодой парень. Видимо, в результате болевого шока он потерял сознание и ударился головой. Есть или нет сотрясение мозга — мы сможем выяснить тогда, когда он придет в себя. Так что учтите, вам придется поберечь его здоровье… Хотя бы некоторое время.
— Вы это на что намекаете, доктор? — Женский голос аж зазвенел от злости.
— Постарайтесь не создавать для него стрессов в ближайшее время, а вы что подумали?
— Извините, пожалуйста… Я очень испугалась за него… — Сказано извиняющимся тоном.
— Понимаю вас, бывает.
— Можно я посижу рядом с ним?
— Да, конечно, только тихо.
Интересно, кто там такой заботливый? Но тут все снова исчезает в темноте…
Следующее пробуждение было гораздо более приятным. На улице вечер давным-давно закончился, и небо потемнело, перейдя от сумерек к ночи. Укрывшись белым халатом, в кресле рядом сидела Эвелин. Она задремала, наверное, когда читала — на ее коленях лежала раскрытая примерно посередине книга. Я пошевелился, и девушка тут же чутко встрепенулась и стала тереть глаза:
— Эва, ты так интересно выглядишь в белом халате! Хотя в купальнике ты куда лучше…
— Мне сказали, что стрессы для тебя сейчас вредны, подожди, пока не выздоровеешь. Потом покажу и купальник, и все остальное…
Она шутит, но на ресницах блестят слезы.
— Как там дела у Джинджер, она в порядке?
— С ней осталась Магда, сначала напоили ее успокоительным, потом с врачом по телефону переговорили, так что сейчас в норме. Она у нас очень сильная… Ну ты и сам это знаешь. Завтра утром сюда приедет.
— А ты что, до утра тут собралась сидеть?
— Пока не выгонят. Или пока не надоем…
Эвелин взяла меня за руку, и несколько минут мы с ней молчали.
Она вдруг сказала:
— Пожалуйста, не зови сейчас врачей… Хочу побыть рядом с тобой.
— Мы с тобой поменялись местами, вот ведь как получилось… Но татуировку я делать не буду, мне ведь не нужно выступать на сцене.
— Я тебя и такого люблю…
Договорить ей не дали — вошел врач и попросил Эву выйти. Затем он весьма долго расспрашивал меня о самочувствии, щупал, тыкал и светил в глаза. Садист какой-то, блин…
— Некоторое время вам придется полежать у нас, на всякий случай. Вы же хотите летать еще, а не сидеть на земле?
— Как скажете, доктор. Буду терпеливо выносить все процедуры, лишь бы побыстрее отсюда вырваться.
— Неделю мы точно вас продержим, так и скажите своей подруге. Я ее домой сейчас отправлю, пусть лучше утром приходит. А сейчас вам спать пора.
Когда врач уже выходил, я громко сказал:
— Если больной хочет жить — медицина бессильна!
Он закрыл дверь и только потом расхохотался. Что, неужели раньше не слышал этой шутки?..
* * *
25 число 06 месяца 24 года Порто-Франко
Утро оказалось не таким уж и хмурым — наверное, действовали лекарства, которыми меня тут щедро искололи, воспользовавшись моим беспомощным состоянием. От завтрака я отказываться не стал — на мой непритязательный вкус, все было вполне съедобно. И за что их Джинджер тогда раскритиковала? Хотя она же… Ну вы поняли, короче говоря.
Примерно через час после утреннего врачебного обхода я услышал в коридоре какой-то шум, и в палату буквально ворвалась Джин.
— Ну что, экстремал, допрыгался? — Ой, что это она… Очень сильно захотелось провалиться сквозь матрас. — Я тебе зачем бронежилет дала?..
— Милая, да я ведь его надел…
— Если бы не надел — сама бы тебя пристрелила!..
— Любимая, перестань ругаться, пожалуйста… Лучше подойди и подари мне свой поцелуй…
— Вот с каким удовольствием я бы тебе сейчас дала подзатыльник!.. Я же чуть не родила вчера, когда позвонили… Хорошо, что Эва и Магда помогли… А сейчас уже и злиться на тебя перестала… Почти…
Тут ее злость иссякла, она подошла и села в кресло возле кровати.
— Ты меня разве не поцелуешь?
— Когда перестану на тебя сердиться…
Я взял ее руку и начал ласково поглаживать длинные пальцы. А она и не сердилась, это так, эмоции… Мы смотрели друг другу в глаза и молчали. Дверь тихо приоткрылась, на секунду заглянула медсестра и тут же исчезла.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Джин уже нормальным тоном.
— Как резиновая игрушка, побывавшая в руках избалованного ребенка. Ничего, врач пообещал меня отсюда выпустить через неделю.
— Главное, не дергайся, лечись. Что нужно будет — достанем. Я врачу так и сказала.
— Если поцелуешь меня — выздоровею гораздо быстрее…
— Шантажист… — ворчит Джинджер, но все-таки осторожно наклоняется и целует меня. Хорошо-то как!.. — После обеда сюда Эвелин придет, за тобой присмотр нужен.
— В смысле?
— Вдруг к медсестрам приставать начнешь…
— Нет, ты что! Я еще пока не в форме… Да мне как-то и не надо ничего лишнего.
— Все равно не отвертишься, так что лежи и выздоравливай.
Теперь уже она взяла мою руку и переплела свои пальцы с моими. Странно, даже бок перестал болеть…
Так, держась за руки, и просидели целый час, пока не пришла медсестра с целью проведения очередного врачебного издевательства над моим организмом. Уходя, Джинджер выглядела гораздо лучше, чем в начале своего визита. Нет, хочу домой, можно даже завтра.
Естественно, никто меня так быстро отпускать не собирался, о чем еще раз сообщил врач. К счастью, никакого сотрясения мозга не оказалось, разве что на лбу вздулась здоровенная шишка, и лицо поцарапал о камни. Осталось только зарастить отметину в боку, остальное ерунда!
Еще заходил следователь, на этот раз незнакомый. Почему-то вопросов у него оказалось немного, и он довольно быстро ушел, оставив меня в легком недоумении — что-то вроде «И это все?..».
После обеда мне нанесла визит Эвелин, вызвав заметный интерес медперсонала — видимо, кто-то из новой смены ее узнал. Как она рассказала мне потом, просили дать автограф. Еще Эва отдала врачу привезенные из Виго лекарства, которыми запаслась «на всякий случай». Наверное, полезно иногда перечитывать старые сказки… Девушка сидела у меня в палате до ужина, пока медсестра не прервала нашу задушевную беседу.