Игра на смелость (ЛП)

Я сижу в темноте, держась за руки с Сином, и боюсь, что стоит мне отпустить его, как он растворится в воздухе. Пять дней без него, и я отчаянно нуждаюсь в его внимании. Не только из-за того, что он делает со мной, но, и чтобы он был достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему, поговорить с ним. Чтобы знать, что он настоящий. Как бы безумно это ни звучало, но я чувствую себя в безопасности, когда он со мной.
  
Его пальцы сгибаются в моей хватке, но он не отстраняется, как я этого боюсь. Я провожу большим пальцем круги на его коже и не отрываю взгляда от фильма, пока мое сердце наполняется счастьем в груди.
Илай
Через некоторое время Майлз возвращается на свое место, но она не ослабляет хватку на моей руке. Келлана не видно, поэтому я расцепляю наши пальцы и ускользаю. Келлан опирается на мою машину, когда я выхожу из кинотеатра. Увидев меня, он выпрямляется.
— Получил то, что хотел? — спрашиваю я, отпирая машину.
— Он самый упрямый ублюдок на свете, — ворчит Келлан, садясь на пассажирское сиденье. — Он отсосет у меня. Он спустит штаны и позволит мне подрочить ему, но не подпустит мой член к своей заднице.
— Может, он думает, что подхватит что-нибудь.
— Единственное, что он подхватит, — это чувства. Он обожает меня.
— Конечно, обожает. Вот почему он скрывает, что встречается с тобой, а у него все еще есть девушка.
— Девушка, которая тайком уходит по ночам, чтобы позволить своему тайному любовнику и его другу поиграть с ее телом.
— Ты просто реквизит. Она так же сильно возбуждается, если мы остаемся наедине. Тебе не нужно быть рядом.
— Это ревность в твоем голосе, Илай? Я не возбуждаюсь от твоей маленькой кошечки.
— Нет, это не ревность, и я знаю, что это не так. Если бы я думал, что ты хочешь ее для себя, я бы не позволил тебе присоединиться. Она писала о своей фантазии, в которой внимание двух мужчин сосредоточено на ней, и ты единственный, кому я бы доверил это.
— Ты имеешь в виду, что я твой единственный друг.
Я пожимаю плечами и задним ходом вывожу машину с парковки.
— То же самое.
— Почему ты так стремишься воплотить все те грязные фантазии, о которых она писала? И не надо мне больше нести всякую чушь о том, что это должно послужить ей уроком или доказать, что она такая же, как ее мама. Она явно не такая, и единственный урок, который ты, похоже, преподносишь ей, — это то, сколько удовольствия она может получить от своего тела.
— Я также научил ее сосать мой член. Не забывай об этом.
— Нет, это определенно был ценный урок. Но это не ответ на мой вопрос.
Я не отвечаю ему до тех пор, пока мы не проезжаем по территории Чёрчилля Брэдли.
— Она сильнее, чем я ожидал. Мне нравится с ней играть, — я оглядываюсь на него. — Не забавляться с ней, а играть. Она увлечена игрой и делает свои ходы в ответ на мои.
— Она бросает тебе вызовы?
— Она мучает меня, — признаю я сдержанным тоном. — Мне недостаточно, чтобы она кончила в темноте. Я хочу залезть к ней в голову и узнать о ней все. Я хочу дотянуться до нее днем и завладеть ею, — я горько усмехаюсь. — Можешь себе представить? Она чертовски ненавидит меня, — я бросаю на него еще один взгляд. — Прежде чем ты это скажешь, я знаю, что это моя вина. Я это начал, и мне нужно найти способ это закончить.
  
Глава 54
 
Арабелла
Прошло еще пять дней с тех пор, как Син заявился в кинотеатр и довел меня до оргазма в темноте. Он все еще присылает вызовы, но мне кажется, что между нами снова что-то изменилось. Он как будто отстраняется от меня, и мне это не нравится.
Я проверяю телефон, но ответа на мое последнее сообщение нет.
Как по заказу, я отлучилась посреди урока, чтобы пойти и поиграть с собой в женском туалете, пока не кончу.
Интересно, что он сделает с видео? Я записала себя в закрытой кабинке, жадные пальцы в моей киске и его имя на моих губах. Он никогда не просил меня об этом, но я хотела подразнить его, как делала всю неделю. Фотография за фотографией, на которых я запечатлена в разных обнаженных позах.
Неужели я ему надоела?
От этой мысли у меня кружится голова. Пальцы летают по экрану, и я отправляю еще одно сообщение.
Я: Я скучаю по тебе.
Боже, я звучу отчаянно и жалко.
До каникул в День благодарения осталась неделя, и мысль о том, что мне придется так много находиться рядом с Илаем и моей мамой, оставляет горький привкус во рту. Она будет ждать, что мы будем играть в счастливые семьи. Жить красивой маленькой ложью.
Почему я должна притворяться, чтобы сделать ее счастливой?
Я не хочу уходить.
Я бросаю телефон в сумку и хватаю книгу, которую ищу. Эван разговаривает с Тиной возле ее шкафчика в конце оживленного коридора, когда все направляются в кафетерий на обед.
Как только наши взгляды встречаются, она отталкивает его и подходит ко мне.
— Я слышала, что твоя мамаша — пьяница и наркоманка, которая не может держать ноги вместе. Она что, трахнула отца Трэверса, чтобы он надел ей кольцо на палец? Ты тоже планируешь это сделать?
Ее мерзкие слова настолько близки к тому, что Илай бросает в меня с первого дня, что я чувствую лишь белую ярость.
Ты никогда не станешь кем-то большим, чем дочь золотоискательницы. Ты для меня никто, понимаешь? Я не успокоюсь, пока ты не уйдешь. Ты уедешь либо добровольно на машине, либо в коробке, мне все равно. Боишься, что Майлз бросит тебя сейчас, зная, что ты целуешься с другими парнями за его спиной? Это должно заставить его задуматься, не раздвигаешь ли ты ноги и для них.
Ладонь жжет, и мне требуется секунда, чтобы заметить красный след от моей руки на щеке Тины.
Ошеломленная, я застываю на месте, осознавая, что только что сделала.
— Мне очень жаль.
Она поднимает руку, чтобы коснуться того места, где я дала ей пощечину.
— Ты сука!
Выражение ее лица меняется, превращаясь в ярость. Я отступаю назад, и она бросается на меня, вытягивая руку.
Боль пронзает мою щеку, сила удара достаточно сильна, чтобы отбросить меня назад. Обе ее руки тянутся ко мне, но я поднимаю свои, чтобы блокировать их. Ее острые когти впиваются в мои предплечья. Боль подстегивает мой гнев, и я отталкиваю ее назад. Размахнувшись левой рукой, я бью ее по голове. Вскрикнув, она отшатывается назад, но тут же попадает в объятия Эвана.
Вокруг нас собрались люди, они достали телефоны и направили их в нашу сторону.
Стыд и унижение сталкиваются во мне, и я вырываюсь, проталкиваясь сквозь толпу. Я выбегаю из здания и бегу дальше, пока не добираюсь до общежития.
Как только я оказываюсь в своей комнате, я пишу Майлзу.
Я: Между Тиной и мной кое-что произошло, и мне нужно поговорить. Ты можешь прийти ко мне в общежитие? Я не хочу идти в кафетерий.
Я оставляю телефон на кровати и осматриваю свои пульсирующие предплечья. Царапины на коже красные, вздутые и болезненные. Я шиплю, когда прикасаюсь к ним на правой руке, и иду в ванную, чтобы найти что-нибудь, чем их можно обработать.
Когда я возвращаюсь в спальню, на экране моего телефона высвечивается сообщение. Я открываю его.
Майлз: Прости, Белла, я сейчас занят.
Я опускаю плечи. В последнее время он очень занят, и хотя он говорит, что это как-то связано с его художественным проектом, я в этом не уверена.
  
Я: Ладно.
Майлз: Что бы это ни было, я уверен, что все не так уж плохо. Обязательно пообедай. Увидимся в классе.