Игра на смелость (ЛП)

Включи телефон
Я вынимаю устройство из коробки, мне требуется секунда, чтобы найти кнопку включения. Когда экран оживает, появляется текстовое сообщение.
Неизвестный номер: Зеленый для продолжения. Красный, чтобы остановиться. Произнеси свой ответ вслух сейчас.
  
О, боже, что мне делать? Он ждет моего ответа. Не то чтобы он сделал мне что-то плохое. Я могу остановиться в любой момент, когда захочу. Я все контролирую, даже если он дает указания.
Ожидание давит, растет с течением времени.
— Зеленый, — выкрикиваю я в темноту, поддавшись необходимости увидеть, куда все это зайдет.
Секундой позже телефон в моей руке вибрирует.
Неизвестный номер: Всегда держи телефон при себе. Спокойной ночи, котенок.
Я запихиваю новый телефон, свой старый и записку в поясную сумку, добавляю туда повязку на глаза и застегиваю молнию.
Поднимаюсь со скамейки.
— Спокойной ночи.
На мое пожелание нет ответа.
Я пробираюсь по тропинке в темноте и не останавливаюсь, пока не вижу огни безопасности, освещающие здание белым светом. Быстро оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и бегу по траве к своей зданию. Мне не требуется много времени, чтобы проскользнуть внутрь и подняться в свою комнату.
Когда я вхожу, закрывая за собой дверь, меня застает врасплох вспыхнувшая прикроватная лампа.
— Где ты была?
Покраснев, я встречаю вопросительный взгляд соседки по комнате.
— Я… я пошла прогуляться.
Лейси выгибает бровь.
— После комендантского часа?
— Я не могла уснуть, — стараюсь не съежиться, оправдываясь.
Выражение ее лица смягчается.
— Ты ходила повидаться с Майлзом, не так ли?
Мой смех кажется мне фальшивым.
— Я настолько очевидна?
— Я проделывала это много раз, чтобы увидеть Брэда. Просто будь осторожна. Служба безопасности не прощает ошибок, если тебя поймают.
— Я буду. Обещаю, — скидываю кроссовки. — Прости, если я разбудила тебя.
— Все в порядке. Я читала книгу, — Лейси машет мне одним из своих любовных романов. — Но это трудно с выключенным светом.
Я хватаю хлопчатобумажные шорты и мешковатую футболку, в которой сплю, и несу их в ванную.
— Я ненадолго. Ты можешь продолжать.
Как только я оказываюсь в ванной с запертой дверью, я расстегиваю сумку и нахожу новый телефон и записку. Меня больше не ждут сообщения. Я оставляю его сбоку от раковины. Завтра утром я возьму его с собой на урок. Приложенная к нему записка найдет место в моей маленькой шкатулке для драгоценностей вместе со всеми остальными заданиями.
Что принесет завтрашний день? Получу ли я еще один вызов? Или он заставит меня ждать?
Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить звук его голоса.
«Одна минута, котенок. Ты хорошо справилась. Готовься снова играть».
Дрожа, я могу думать только о том, что он может приготовить для меня дальше.
Илай
— Какого хрена? — Келлан встречает меня перед скамейкой, как только мы убеждаемся, что Арабелла не собирается разворачиваться и возвращаться. — Ты должен был бросить коробку и уйти, а не вести с ней полноценный разговор. О чем ты думал?
Это хороший вопрос. О чем я думал? Она могла снять повязку с глаз в любой момент. Могла бы узнать мой голос. Вопреки себе, я заинтригован тем, что она не сделала ни того, ни другого. Как будто ей нужно играть в эту игру.
Чтение ее дневника дало мне небольшое представление о ее сокровенных мыслях, желаниях и отчаянной потребности в материнской любви. Я читал его от корки до корки не один раз. И каждый раз я открываю для себя что-то новое, что-то, что я пропустил при первом чтении. Все еще уверен, что она знала, что ее мама планировала выйти замуж за моего отца. Что она знала о его деньгах и статусе. Я все еще верю, что она так же жадна до денег, как и ее мать, но думаю, что у нее мотивы совсем другие.
Ее записи в дневнике подразумевают, что она жаждет безопасности. Деньги дадут ей это. Дом, который не снесут. Счета будут оплачены вовремя. Она может не беспокоиться о перекрытии газа или отключении электричества. Больше не нужно будет выбирать самые дешевые продукты в магазине только для того, чтобы убедиться, что еды хватит до следующей зарплаты.
Я понимаю это. Понимаю кайф, который получаю. Однако это не значит, что я позволю этому продолжаться. Я по-прежнему буду следить за тем, чтобы ни она, ни ее мать не прикоснулись к деньгам моего отца. Но мой фокус сместился, эволюционировал.
Мое намерение по-прежнему состоит в том, чтобы прогнать ее, вышвырнуть из школы, заставить бежать, поджав хвост. Я не хочу, чтобы она была здесь. Она отвлекает меня, и мне это не нравится. Но теперь я хочу насладиться ей. Не хочу торопиться и пугать ее, чтобы она не стала умолять свою маму забрать ее.
Стоя перед скамейкой, я до сих пор чувствую ее губы на своем пальце, теплое влажное ощущение ее языка. Мягкое, быстрое дыхание, когда она пыталась не показывать свой страх и волнение… и я хочу большего.
— Илай? — срывающееся слово Келлана возвращает мое внимание к нему.
— Что?
— Ты не ответил мне.
Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, что он сказал, затем киваю.
— Я хотел посмотреть, как сильно она хочет играть.
— Она делала твоим пальцам минет, — его голос был сухим. — Думаю, ты получил ответ.
Я снимаю лыжную маску и тихонько смеюсь.
— Получил. Ей нужно больше практики, прежде чем я позволю ее рту приблизиться к своему члену.
Келлан фыркает.
— Думаешь, она встанет перед тобой на колени?
— Я думаю, что она собирается сделать много вещей для меня. Ты слышал ее. Принятие было очевидным. Даже после того, как я стоял рядом и заставил ее отсосать мне палец, будто это был мой член. Никаких колебаний. Она хочет то, что я ей даю, — пожимаю плечами и поворачиваюсь, чтобы вернуться в школу. — В данный момент я просто делаю одолжение всем.
— Одолжение?
— Конечно. Кто знает, с какими трудностями она столкнулась бы, пытаясь получить удовольствие и облегчить зуд, о котором пишет в своем дневнике, если бы я не давал ей выход, — бросаю косой взгляд на Келлана. — Кто-то может воспользоваться ею. Как понимаю, я делаю ей одолжение.
Келлан качает головой, его плечи двигаются от смеха.
— Не уверен, что она воспримет это также.
— Не уверен, что меня это волнует.
Но меня волнует.
Мысль о том, что она упадет на колени ради кого-то другого, заставляет меня стиснуть челюсти. Я хочу стать центром ее существования, единственной причиной ее жизни. Я хочу быть в ее мыслях каждую секунду, пока она не сможет думать только о том, чтобы сосать мой член и заставить меня кончить. А потом, когда она так увязнет во мне, что не сможет выбраться, я обрушу весь мир на нее.
Остаток пути до нашей комнаты мы проделываем молча, пробираясь по туннелям, пока не достигаем выхода внутри нашего здания. Как только мы возвращаемся в комнату, я запираю дверь и поворачиваюсь лицом к Келлану.
— Давай посмотрим, что засняли наши камеры.
— Я получил очень хороший кадр ее рта вокруг твоего пальца, — он вытаскивает свой мобильный и постукивает по экрану, затем поворачивает его ко мне.
Мы оба смотрим, как разворачивается сцена. Келлан замолкает, когда я высвобождаю палец из ее губ.
— Ты видел, как она извивалась на той скамейке? Либо она отчаянно хотела пописать, либо кончить.
  
Улыбка медленно расползается по моему лицу.
— Давай выясним, — я вытаскиваю второй одноразовый телефон, который взял, и включаю его.
Я: Когда ты сидела на скамейке и сосала мой палец, ты была мокрой, котенок?