Осколки. Книга 3 (СИ)

— Какие твои права темный? Ты в моем доме и смеешь мне угрожать?
— На ней моя печать!
— Эта что ли? — совсем по-взрослому презрительно усмехнулся ребенок, зажигая на своих пальцах яркий огонь. Горячее пламя обожгло плечо девушки, уже готовое лизнуть и уничтожить печать, но Инга дернулась, убежала, скрывшись за спиной Дариуса, всхлипывая от страха и боли. Но на лице повелителя фениксов появилась усмешка, он успел заметить тонкие, едва видимые белесые шрамы, очерчивающие печать.
— Я желаю купить ее, — голос Альваро разнесся над залом, а взгляд устремился прямо на «мать» Инги. — Ты ведь и так продала бы ее. Так продай мне. — Возмещенный клекот раздался со стороны фениксов, не приятно, когда ваши грешки показывают перед всеми. Красивое лицо феникса исказила злость, — помимо денег в моем роду много и уникальных драгоценностей. Камней, что ярче солнца. — Вот тут ее лицо смягчилось, сменившись задумчивостью. Но согласиться вот так, перед фениксами и темными, продать одну из своих. Она неуверенно посмотрела на повелителя.
— Темный комиссар Альваро, — протянул ребенок, вставая с трона, тяжелые одежды и взрослый крой, совсем не делали ребенка похожим на взрослого. — Видишь ли, конфликт уже так не уладишь. Ты своими выходками, настроил своих против себя, как, впрочем, и наш народ. Выход у тебя лишь один — отказаться от своего желания прикрывать этого безродного темного и жалкую, безымянную феникс.
— Нет, Дариус под защитой моего Рода, как и его нареченная Инга. Я готов компенсировать семье утрату Инги, но не более. — Альваро уверенно и ровно, уже осознавая, что он него просто решили избавиться, воспользовавшись удачным стечением обстоятельств.
— Вот только твои темные собратья предъявляют претензии и к безродному Дариусу. — Делегация темных расступилась и вперед вышли бывшие родственники Дариуса, только помимо уже знакомых деда и бабки, находились также и его родители, весьма безразличные к судьбе единственного сына.
— Говоришь ни капли огня нет? — ребенок прошелся вдоль трона, феникс уже неуверенно кивнула, — не состыковка у нас вот. — Ребенок развел руками, а затем резко и неожиданно свел, направляя огненный столб ревущего пламени на Дариуса с Альваро.
Зеленый глаз Инги поблек, волосы взметнулись вверх, мгновенно Анна оказалась перед столбом, просто впитав в себя пламя.
— Тебя сложно найти, — довольно отметил ребенок, уже по-новому, с удовольствием осматривая девушку. Волосы взметнулись вверх, подобно языкам пламени, расплавленный метал красными каплями стекал с ее дрогнувших пальцев. — я и сейчас тебя не ощущаю, в чем же секрет, дорогая моя?
— Отправляйся в ад, Закат, — зло бросила Анна, стряхивая с рук остатки одежды и расплавленного металла. Фениксы испуганно охнули, уже много с столетий ими правил их Повелитель и никто не смел так с ним разговаривать.
— Аннет, неужели так и дуешься на тот случай? Так почему же тогда за твоей спиной стоит потомок твоего Палача?
Анна поморщилась, не скрывая презрения, но даже не обернулась.
— Ну что, вижу на диалог ты не настроена, как, впрочем, и всегда, тогда у тебя совсем небольшой выбор. — Закат вернулся на трон, довольно потирая подлокотники. — Позови своего Учителя и все мы забудем об этом происшествии.
Анна напала первой. Она понимала, что драка была неизбежной, а времени все это затягивать у нее просто не было. Пламенеющий Закат, только вернул свои воспоминания, но в полном ли объеме, возможно у нее и был шанс.
Несмотря на яркость и эффектность, сражение закончилось быстро, Закат отшвырнул прямо в чашу с огнем, перевернувшись со звонким гулом, ребенок покачал головой.
— Где твоя ярость Аннет? Где океаны безумия и огня? Жалкое зрелище, — он вновь спокойно сел на свой трон, жестом приказывая схватить темных в центре, а лишних отправляя из зала, хотя многие ушли в начале потасовки.
— Бережешь свое тело, за темными присматриваешь… Еще не наигралась?
— Цепляет, да? — Анна вышла из пламени, совершенно без повреждений, лишь уже ни один глаз не поражал яркостью зелени. — Ведь Ясная Заря предпочла темного, — она усмехнулась. Зло, мстительно. И Закат отреагировал, снеся огнем стену за ее спиной. Ее же пламя не коснулось, громкий смех Анны не заглушал разъяренный рокот пламени.
 
— Цццц, — протяжно, издевательски протянула она, — ее всегда раздражала твоя несдержанность.
— Заткнись! Что ты можешь знать о ней?! — Новый поток пламени окутал Анну, — отдай мне дневник!
— Убьешь меня и никогда не получишь что столь желанно тебе… — Анна медленно прохаживалась по залу, то исчезая, то появляясь в языках пламени в разных местах огромного зала.
— Ты, впрочем, тоже, — Анна не сразу поняла, что желает сделать Закат. Огонь вспыхнул и окружил темных вместе с ее хранителем стремительно, от жара начали плавиться жароустойчивые стены. — Пусть лишь бесконечное одиночество и тяжесть потерь стелет твой безумный путь…. — сквозь рев пламени, Анна услышала тихие и безжалостные пожелания Заката. Однако она успела сделать весьма рискованное, находясь в центре бушующей стихии, феникс оградила своих и перенесла их другое место.
— Санитас?! — встревоженный голос Анны разносился эхом и оседал звоном в голове. Дариус с трудом сел. Голова болела просто ужасно, запах гари забился в каждый уголок легкого. С трудом разлепив глаза, он огляделся.
Это руины какого-то города, в нескольких шагах от него, в таком же состоянии прибывал и Альваро.
— Санитас, миленький, а крови хочешь? — в голосе Анны уже сквозил настоящий страх, Дариус повернулся на голос.
Словно сотканный из черного тумана демон неподвижно лежал на земле в свои истинном обличье, Анна, обнимая белоснежный череп, старательно царапала зубами запястье.
— Санитас, ты ведь не оставишь меня? Санитас…, - ее голос сорвался на горький, безудержный плачь.
— Госпожа, — тихий и глухой голос демона раздавался казалось со всех сторон, — я не спал несколько столетий…. Я просто посплю недолго и вернусь… — Анна отрицательно мотала головой, уже не силах что-то сказать сквозь слезы, но белоснежный череп медленно таял под ее руками, становясь все более бесплотным. Пока полностью не растворился. И лишь черная печать метка на руке Анны говорила о том, что демон действительно еще существует, ведь их связь не разорвана.
Дариус, стараясь не обращать внимание на головную боль, приблизился к Анне и прижал к себе, утешая. Девушка медленно успокаивалась.
— Где мы? — прервал молчание Альваро, Дариус бросил на него осуждающий взгляд, взглядом показывая на Анну, комиссар проигнорировал. — И как мы здесь вообще оказались? Мы ведь были в огне… — темному даже вспоминать не хотелось, яростный круговорот пламени.
— Фениксы перемещаются через пламя. А это Москва. — Тихо и спокойно прошептала Анна, вставая. Она уже взяла себя в руки и оглядела темных. Слегка подпаленные волосы и одежда, ожогов вроде нет.
Она подняла глаза к хмурому, тяжелому небу. Хорошо, что молния ударила в землю, а когда самостоятельно создавать пламя, можно легко отследить. А природное пламя фениксы не будут искать сразу.
— Идем, надо укрыться, скоро дождь. — Анна пошла первая, босиком, полуобнаженная. То и дело прикасаясь к метке хранителя. Небо загромыхало, потемнело. И буквально через секунду обрушился дождь. Хотя назвать его дождем было сложно, стена воды. Анна быстро нашла укрытие — фойе низенького здания, оно было не сильно разрушено. Внутри было пыльно и пахло сыростью, где-то в отдаление капала вода.
Анна села прямо на разбитый пол, прижав подбородок к груди и прикрывая глаза. Ни мокрые волосы, ни холод не заботили ее.
— Анна, — Альваро раздраженно бросил на пол рядом с ней мокрый пиджак, — моя мать и брат в опасности, я вообще потерял все свое влияние и нахожусь не пойми где. Мне жаль тебя, но хватит мотать сопли на кулак, и пора прояснить всю ситуацию!
— Слышать про жалость от тебя, как-то обидно. — Она не подняла головы от коленей, но похлопала рядом с собой, приглашая. Альваро сел, а вот Дариус так и застыл в отдалении, Анна приподняла голову и глядя на него похлопала рядом с собой, приглашая сесть с другой стороны. Когда Дариус все же сел рядом, от Анны стало исходить сперва легкий, а потом все сильнее, жар. — Человеческие тела хрупкие, — пояснила Анна, — а пользоваться магией никому из нас нельзя. Сразу вычислят. Спрашивай. — После непродолжительного молчания произнесла Анна.