Друид. Трилогия (СИ)

И понял кое‑что важное.
Пропала не только она. Охотников в доме тоже нет. Вся троица исчезла.
Повезло! Скорее всего, Лиза ушла вместе с ними. Не зря мы оказали им лекарскую помощь. Видимо, Виктор и его соратники решили отплатить нам за это добром.
Скрыли Елизавету. Правда, я не знаю, куда они её увели. Единственное место, где можно спрятать человека – это мой лес. Но там я не ощутил присутствия других людей.
  
Куда же они её дели?
– Господин Дубровский, – вздохнул Шатунов. – Вы только что похоронили и себя, и всех своих соратников. Если сейчас же вы не расскажете мне, где скрывается воровка, нам придётся переубивать всех, кто здесь находится. Уж поверьте, у меня хватит сил, чтобы сделать это одним махом.
– Игорь Станиславович, – позвал Шатунова один из его охранников.
– Я занят, – огрызнулся он.
– Господин Шатунов, это очень важно…
– Да что у вас там случилось?! – вскипел барон.
– К нам… Э‑э‑э… Приехал важный гость.
– Я же просил вас никого не пускать. Никого, кроме Дубровского! – воскликнул Шатунов.
В прихожей послышались шаги. В доме повисло напряжение. Через несколько секунд в гостиной появился ещё один мужчина.
Высокий худощавый человек в тёмном камзоле. Его густые седые брови почти закрывали глаза.
Шатунов тут же вскочил с кресла.
– Г‑господин Бойков?! – оторопел он.
Бойков? Так это же граф! Тот самый дворянин, чьим вассалом я и являюсь.
Не думал, что мы встретимся с ним раньше предстоящего собрания.
Он ударил тростью в пол, набрал воздуха в грудь. А затем выпалил:
– Какого чёрта у вас тут происходит?! Дубровский, я жду объяснений.
  
Глава 2 
 
Граф стоял в дверях моей гостиной, опираясь на трость с серебряным набалдашником. Лицо – каменное. Седые брови сведены к переносице. Взгляд такой, что даже вооружённые люди Шатунова невольно подались назад.
– Я задал вопрос, – повторил Бойков. – Что здесь происходит?
Шатунов пришёл в себя первым. Выпрямился, одёрнул камзол, нацепил обаятельную улыбку. Быстро переключается, надо отдать ему должное.
– Ваше сиятельство, какая неожиданность! – воскликнул он. – Простите, что принимаем вас в таких… стеснённых обстоятельствах. Я как раз навещал соседа. Узнал о пожаре в его лесу и приехал предложить помощь.
Нагло, но красиво. Я едва не хмыкнул.
Бойков перевёл взгляд на меня. Окинул с ног до головы: обгоревшая рубашка, руки в ожогах, лицо в саже, волосы спеклись от жара. Потом посмотрел на Степана с фингалом под глазом. Потом – на вооружённых людей Шатунова, которые стояли вдоль стен с пистолетами на поясах.
– Помощь, – медленно произнёс граф. – С дюжиной вооружённых людей?
– Это охрана, – не моргнув глазом, ответил Шатунов. – Времена нынче неспокойные, ваше сиятельство. Аномалия, монстры. Я без охраны за ворота не выезжаю.
– Дубровский, – Бойков повернулся ко мне. – Говорите вы. И не вздумайте юлить. Я проделал долгий путь не для того, чтобы слушать враньё.
Вот он, мой шанс. Бойков приехал незваным. Значит, у него были свои причины. Может, узнал о пожаре. Может, уже давно следил за ситуацией. В любом случае, если я сейчас всё правильно разыграю, у Шатунова будут большие проблемы.
Но и торопиться нельзя. Голословные обвинения граф воспримет как склоку между соседями. Нужны чёткие факты.
– Ваше сиятельство, – начал я, поднимаясь из кресла. Ноги подрагивали после всего произошедшего, но стоял я ровно. – Полтора часа назад на моих землях произошёл поджог. Трое мужчин проникли в лес, облили подлесок маслом и дёгтем и подожгли. Огонь распространился на восточную часть моих угодий. Я потушил его ценой значительных усилий.
– Ценой значительных усилий, – повторил Бойков, глядя на мои обожжённые руки.
– Да, ваше сиятельство. Мне пришлось использовать друидическую магию.
По гостиной прокатился едва заметный шёпот. Люди Шатунова переглянулись. Сам барон чуть прищурился, но лицо осталось невозмутимым.
Бойков же, напротив, смотрел на меня с интересом. Видимо, слухи о том, что новый Дубровский открыл родовую магию, до него уже доходили. Но одно дело слухи, и совсем другое – услышать это от первого лица.
– Из троих поджигателей двое погибли в огне, который сами же развели, – продолжил я. – Третий жив. Он сейчас в моей прихожей. Без сознания, но вполне способен дать показания.
– Это абсурд! – вмешался Шатунов. Голос у него был ровный, даже слегка обиженный. – Всеволод Сергеевич, я понимаю ваше состояние. Пожар – это, конечно, страшно. Но зачем выдумывать какие‑то заговоры? Леса горят каждый год. Неосторожное обращение с огнём, сухая трава…
– Дождливая погода, – перебил я. – Сегодня моросит с самого утра. Сухой травы нет. Зато есть следы дёгтя на земле и обгоревшие тряпки, пропитанные маслом. Это не неосторожность, Игорь Станиславович. Это подготовленная операция.
Шатунов поджал губы. Но глаза оставались спокойными. Он всё ещё считал, что контролирует ситуацию. У меня нет прямых доказательств его причастности. Слова поджигателя – слова преступника. Их можно оспорить.
– Допустим, поджог, – Бойков стукнул тростью об пол. – Допустим. Какое отношение к этому имеет барон Шатунов?
– Прямое, – ответил я. – Третий поджигатель назвал имя заказчика. Игорь Станиславович Шатунов, барон. Если вы его повторно допросите, то он озвучит вам те же самые факты.
Шатунов рассмеялся. Не натужно, не фальшиво – искренне, от души. Хороший актёр. Очень хороший.
– Всеволод Сергеевич, вы в своём уме? Я – заказчик поджога? Я приехал к вам с визитом, чтобы обсудить соседские дела, а вы обвиняете меня в преступлении? Да ещё и перед графом? На основании слов какого‑то проходимца, который, вероятно, сам же и поджёг лес, а теперь пытается переложить вину?
Логично и убедительно. И именно так бы я рассуждал на его месте.
Но у меня есть козырь.
– Ваше сиятельство, – я повернулся к Бойкову. – Позвольте разбудить этого человека. Пусть он скажет всё сам. При вас.
Бойков помедлил. Посмотрел на Шатунова. Тот пожал плечами с видом человека, которому нечего скрывать.
– Пожалуйста, – сказал барон. – Будем рады послушать бред обгоревшего разбойника.
– Степан, – позвал я. – Принеси воды. Обязательно холодной.
Слуга метнулся на кухню. Вернулся с ведром. Я взял его и пошёл в прихожую. Бойков двинулся следом. За ним – Шатунов и его люди. Вся процессия перетекла в мою тесную прихожую, где на полу лежал Митрий.
Выглядел он скверно. Лицо в ожогах, губы разбиты, одежда обгорела до дыр. Дышал тяжело, но ровно. Живой. Сознание потерял от дыма и от моих кулаков. Но жить будет.
Я вылил ведро ему на голову.
Митрий дёрнулся. Закашлялся. Открыл мутные глаза и увидел надо мной целую толпу людей. Взгляд его заметался, остановился на Шатунове – и ужас, проступивший на его лице, был красноречивее любых слов.
Даже Бойков это заметил. Прищурился и шагнул ближе.
– Имя, – сказал граф так, что Митрий вздрогнул.
– М‑митрий… Митрий Захаров, ваше… – он не знал, как обращаться к незнакомому пожилому мужчине. Голос свистел – всё‑таки серьёзно ему от меня досталось.
– Граф Бойков, – представился тот. – Я задам тебе несколько вопросов. Ответишь честно – будешь жить. Соврёшь – пожалеешь, что не сгорел вместе с дружками. Это понятно?
Митрий затрясся. Закивал так быстро, что из разбитой губы снова потекла кровь.
– Кто приказал тебе поджечь лес Дубровского? – наконец спросил он.
Поджигатель перевёл взгляд на Шатунова. Барон стоял за спиной Бойкова. На лице привычная каменная маска. Но глаза говорили чётко и ясно: "Молчи".
  
Митрий это понял. Я тоже.
– Послушай меня, Митрий, – сказал я, присев рядом с ним на корточки. – Двое твоих товарищей мертвы. Сгорели в огне, который вы же и развели. Ты – единственный выживший. Человек, который тебя послал, сейчас стоит в этой комнате. И ему абсолютно плевать, жив ты или нет. Он скажет, что не знает тебя. Что ты врёшь. И тебя повесят как поджигателя и убийцу.