Друид. Трилогия (СИ)

До самки оставалось метров двадцать пять. Она двигалась к оврагу, к своим детёнышам. Ещё десять шагов – и пройдёт мимо нас.
Пятнадцать метров. Десять…
Она остановилась.
Голова дёрнулась в нашу сторону. Ноздри раздулись. Верхняя губа поползла вверх, обнажая жёлтые клыки.
Учуяла.
– Стреляй! – рявкнул я.
Грохот выстрела расколол тишину леса. Чудище дёрнуло головой в последний момент, и пуля чиркнула по черепу, содрав клок шерсти и кожи, но не пробила кость. Тварь взревела от ярости.
  
– Перезаряжай! – крикнул я, прикладывая ладони к земле.
Выпустил из рук немного магии и обратился к деревьям. То, что я являюсь другом, уже показал им образами, когда мы сидели в засаде.
А потому сейчас они меня послушались. Три толстых корня берёзы, под которой мы прятались, вырвались из земли и хлестнули по ногам самки.
Тварь споткнулась, рухнула на передние лапы, прокатилась по грязи. Но тут же вскочила. Когти полоснули по корням, разрубая их как верёвки.
Секунда. Вот всё, что мне удалось выиграть.
Но Славе нужно было больше.
– Полоз! – мысленно заорал я.
Змей появился из ниоткуда. Обвился вокруг задних лап самки. Тварь захрипела, забилась, пытаясь стряхнуть невидимое давление. Полоз держал, но его трясло. Он предупреждал, что вервольфы сопротивляются духам. Долго он не продержится.
Я ударил снова. Но на этот раз попросил помощи у самой земли. И выложил всю энергию, что осталась.
Пласт мокрой глины поднялся из-под дёрна и обхватил передние лапы чудища, сковывая их.
Самка заревела так, что у меня заложило уши. Рванулась вперёд. Глина треснула. Ещё рывок – и тварь вырвется!
Щелчок затвора раздался за моей спиной.
– Пригнись, барин! – прикрикнул Слава.
Я упал лицом в мох и прикрыл уши.
Рядом прогремел оглушительный выстрел. А потом наступила звенящая тишина.
Я поднял голову. Самка лежала в трёх метрах от меня. Передние лапы всё ещё в глине. Задние – в невидимых кольцах Полоза, который теперь медленно разжимал хватку. В черепе твари зияла дыра. Слава не промахнулся.
– Готова, – выдохнул здоровяк. – Осталось с мелкотнёй разобраться, звуки выстрелов их точно разбудили.
Я молча кивнул. И мы вернулись к оврагу.
Детеныши уже не спали, а вышли из норы. И встречали нас яркими глазами, полными злобы и ненависти. Конечно, они понимали, что только что произошло с их матерью.
Левый детёныш зарычал. Правый молчал. Просто посмотрел на нас и медленно пригнулся к земле.
– Слава, бери левого. Правый мой, – велел я.
– Барин, вы же без…
Молчаливый прыгнул, не дав охотнику договорить.
Он оттолкнулся задними лапами от склона с такой силой, что комья земли разлетелись во все стороны. И полетел прямо на меня.
– Полоз! – мысленно воззвал я.
Змей успел. Перехватил тварь в воздухе, сбил траекторию. Детёныш рухнул на край оврага, не долетев до меня каких-то полметра, и покатился обратно вниз, бешено скребя когтями.
Рядом грохнул выстрел. Я обернулся – левый детёныш лежал на склоне, дёргая задними лапами. Слава попал ему в шею, чуть ниже черепа. Тварь хрипела, скулила, пыталась подняться, но лапы не слушались.
– Добью! – Слава полез за патроном.
А правый уже снова поднялся. Полоз держал его за задние лапы, но детёныш рвался вперёд с такой яростью, что змею буквально тащило по земле.
– Не удержу… – процедил Полоз. – Он сильнее, чем выглядит…
А у меня практически не осталось маны. Может, хватит на один трюк, не более того. Но подходящий момент, чтобы проверить это, уже настал.
Руки коснулись земли. И последние остатки маны отправились в её толщу.
Правый вервольф наконец вырвался. Змей отлетел в сторону. Детёныш выскочил из оврага и бросился на Славу. Охотник стоял спиной к нему, с разряженным ружьём.
– Слава, на землю! – крикнул я.
Здоровяк не стал спрашивать. Просто рухнул плашмя. Детёныш пролетел над ним, клацнув зубами в воздухе.
А затем несколько толстых ветвей поднялись из-под земли. И сковали монстра по рукам и ногам.
Детёныш забился, захрипел, рванулся, но корни держали крепко. Четыре толстых корня оплели лапы, пятый обвился вокруг шеи, пригибая морду к земле.
Но я знал, что это ненадолго. Секунд десять-пятнадцать. Корни уже трещали под напором когтей.
Благо охотник уже был на ногах. Патрон отправился в ствол, затвор встал на место. Слава шагнул к распластанному вервульфу, приставил дуло к затылку.
Выстрел!
Тварь обмякла. Корни, которые я больше не мог удерживать, безвольно разжались.
– Добивай второго! – поторопил я. Пусть даже это монстр, но мне не хотелось смотреть, как он мучается.
Слава выдохнул, утёр лоб рукавом. Повернулся к оврагу, где хрипел второй детёныш с перебитой шеей. Молча перезарядил. Спустился по склону. Затем сделал ещё один выстрел.
Я лежал на земле и смотрел в небо сквозь кроны елей. Встать не мог. Не то что встать, даже пальцами пошевелить получалось с трудом. Полное, абсолютное истощение. Резерв пуст, как колодец в засуху.
– Барин! – Слава вылез из оврага и склонился надо мной. – Живой?
– Относительно, – прохрипел я.
– Ну и славно. Полежите, отдохните. Мы своё дело сделали.
Он сел рядом, вытащил флягу, протянул мне. Я отпил. Вода была тёплая. Вкуснее ничего в жизни не пробовал.
Минут пять мы просто сидели. Слава молчал, я приходил в себя. Потом охотник поднялся, деловито огляделся и хлопнул себя по колену.
– Три туши, барин. Три! Виктор с двумя напарниками одного еле завалили, а мы вдвоём – троих. Надо место запомнить и вернуться с ножами да солью. Шкура вервольфа знаете сколько стоит? Её ж ничем не пробьёшь, скорняки за такую золотом платят!
Он уже прикидывал барыши. Хотя минуту назад зубы вервольфа клацали в сантиметрах от его затылка.
– Сейчас, конечно, разделывать не потянем, – продолжал Слава. – Но завтра с утра вернусь, всё сниму как полож…
Он осёкся. И уставился на тушу самки. Я тоже посмотрел и понял, что его остановило.
Туша очень медленно погружалась в землю. Бурая шерсть уже наполовину ушла в грунт, будто болото засасывало мёртвого зверя. Только это было не болото. Земля сама забирала тело. Корни тянулись к нему снизу, оплетали, утаскивали вглубь.
– Что за… – Слава шагнул было к туше, но я его остановил.
– Не трогай. Лес забирает своё.
– В смысле – забирает?! Барин, это ж не меньше сотни рублей за шкуру!
Я кивнул на овраг. Там происходило то же самое. Оба детёныша медленно уходили в землю. Корни оплетали их, как пальцы, смыкающиеся в кулак.
– Вервольфы – порождение аномалии. Мутанты, – объяснил я. – Лес их не принимает живыми, но мёртвых – перерабатывает. Возвращает в землю. Так здесь устроено.
– Триста рублей, – ответил он убитым голосом, – уходят в землю.
– Зато не нужно тащить ножи и соль, – утешил я.
– Вам смешно, барин. А у моей сестры в деревне крыша течёт.
– С других денег починишь, – поднялся я и медленно пошагал обратно.
Дело было сделано.
Слава бросил последний тоскливый взгляд на место, где туши погружались в землю. Вздохнул тяжело. Закинул ружьё за спину и двинулся за мной.
– Дубровский, – через пару минут раздался в голове голос Полоза.
– Что? – мысленно ответил я.
Даже в голове мой голос звучал устало.
– Он зовёт.
– Кто зовёт? – спросил я.
– Хозяин леса. Тот, кому я служил до тебя. Он зовёт меня. Прямо сейчас. Я сопротивляюсь, – прошипел Полоз. – Но не знаю, надолго ли меня хватит. Помоги…
  
Глава 19
 
Я отправил Славу домой, а сам рванул назад – на зов духа. Охотника никто не тронет. Я уже сообщил лесу, что этому человеку можно доверять. Да и деревья понимали, что здоровяк только что помог мне очистить наши земли от очередного выводка монстров.
  
Ему не причинят вреда. А вот со змеем дела плохи.
Я удалился в лес, нашёл духа. Пришлось бежать к нему самому. У него не было сил, чтобы переместиться ко мне самостоятельно.