Друид. Трилогия (СИ)

– Разумеется, – тут же согласился Ладыгин. – Скажите, когда и где.
– В Волгине через три дня. В чайной “Бодрость духа”.
– Договорились. Но, Всеволод Сергеевич… Не затягивайте с решением. У меня мало времени. И если мы не договоримся через три дня, я буду искать другого поставщика.
Блефует. Хочет показать, что предложение выгодно в первую очередь мне. Что из-за старых связей он из снисходительности предлагает мне эту сделку.
  
Но на самом деле всё обстоит с точностью до наоборот. Когда Ладыгин говорил о трудностях компании, я уловил отчаяние в его голосе. Уже сотни раз слышал такое на переговорах в прошлой жизни. И понимал, что с такими людьми опасно иметь дело. Они готовы на всё, чтобы выбраться со дна.
Так что это я нужен был Ладыгину, а не наоборот. И эту позицию пришлось прямо обозначить.
– Это уже ваши трудности, Антон Алексеевич, – ответил я и повесил трубку.
Может, грубовато. Но пускай привыкает: я не тот Дубровский, с которым он привык иметь дело. Не тот человек, который готов бежать и соглашаться при первой же возможности заработать.
– Кто звонил? – спросила Елизавета из-за стола. Любопытства ей было не занимать.
– Владелец компании, которая вырубала наш лес. Теперь хочет стать торговым партнёром.
– И ты ему веришь? Кажется, такое предложение звучит крайне подозрительно. У меня снова нехорошее предчувствие.
– Не верю. Но выслушать – не значит согласиться. Через три дня поеду в Волгин, там и поговорим лично.
Лиза хотела что-то сказать, но лишь покачала головой и вернулась к чаю. Видимо, уже смирилась с тем, что телефон в нашем доме будет источником неприятностей.
Я ушёл к себе. Сел за стол, достал блокнот и принялся раскладывать ситуацию.
Предложение Ладыгина заключается в том, что он закрывает мой долг перед налоговой, а я поставляю ему магическое сырьё: смолу, кору, травы. Не древесину. Он уже понял, что на вырубку я не пойду.
Плюсы, очевидно, есть. Долг перед налоговой исчезает. У Ладыгина есть каналы сбыта в Саратове и Петербурге, которых у меня нет и которые ещё долго не появятся. А товар, который я могу предложить, собирается без вреда для леса. И можно будет продолжить сотрудничество после оплаты долга – это дополнительная прибыль для меня.
Минусы. Ладыгин в долгах. Компания на грани, чего он и сам не отрицает. Связываться с тонущим партнёром – рискованно. Сегодня он платит, а завтра обанкротится, и мой товар уйдёт за его долги. Тем более он предложил не сразу закрыть долг, а только внести аванс. Так что неизвестно, насколько он будет честен с оставшейся частью.
И ещё, если Ладыгин станет самым крупным каналом сбыта, он получит рычаг давления. Нужен запасной вариант. Или несколько покупателей вместо одного.
И лавка торговца в Волгине сюда не подходит, там слишком мелкие продажи. Но, как говорится: на безрыбье и рак – рыба.
Однако всё это можно обсудить при встрече. Главное – подготовиться. Узнать о Ладыгине побольше, прежде чем садиться за стол переговоров.
А для этого у меня есть человек в городе.
Я вернулся к телефону и набрал номер квартирной хозяйки Горенкова. Благо он оставил мне контакт перед тем, как уехать.
– Кто это в такой час? – раздался сонный женский голос.
– Добрый вечер. Передайте, пожалуйста, трубку Михаилу Фёдоровичу, – вежливо попросил я.
Но ответом стало невнятное ворчание. Потом услышал удаляющиеся шаги. А через минуту в трубке раздалось:
– Алё?
– Мишка, не спи. Дело есть.
– Сева?! – голос Горенкова мгновенно стал бодрым. – Ну наконец-то! А я уж думал, телефон тебе до скончания веков не подключат! Слушай, я тут комнату присмотрел, на Мельничной, рядом с Прохоровым…
– Потом, – перебил его я. – Слушай внимательно. Антон Ладыгин, компания «Зелёный горизонт». Узнай о нём всё, что сможешь. Его дела, долги, с кем работает, кто покупатели. У тебя есть три дня.
– Ладыгин? – присвистнул Горенков. – Лесопромышленник? Наслышан, наслышан. Дела у него, говорят, совсем плохи. Жалованье в конторе второй месяц задерживают.
– Вот и копни поглубже. Мне нужны факты, а не базарные слухи.
– Понял. Сделаю. Ещё что-нибудь?
– Как с собранием вассалов? Узнал что-нибудь?
Эта тема меня интересовала куда больше, чем выгодное предложение Ладыгина.
– О! – в голосе Горенкова зазвучала гордость. – Тут у меня хорошие новости. Собрание будет проходить через две недели, в усадьбе Бойкова. Ежеквартальное. Фёдоров мне всё рассказал, это он протоколы ведёт. Обычно там обсуждают налоги, дороги, скукотищу всякую. Но в этот раз, говорят, будет особый вопрос. Связанный с аномалией.
Я напрягся. Это не самые хорошие новости.
Вот не зря я дал такое задание Горенкову. Прям как чувствовал!
– С аномалией? – я решил узнать подробнее.
– Ага. Земские жалуются, что тварей стало больше. Граф хочет обсудить это с вассалами. Фёдоров говорит, что Бойков в последнее время сильно обеспокоен. Даже в Саратов писал.
Значит, дело дошло до точки, когда граф выносит вопрос на общее обсуждение. Мне нужно быть на этом собрании. Обязательно.
А иначе санкции последуют незамедлительно. Пока ещё у меня есть возможность договориться.
Если приду и покажу, что друид Дубровских жив, работает и держит границу – это может изменить всё. Бойков увидит, что баронство не заброшено. И может быть, проявит то терпение, о котором писал дед.
– Молодец, Мишка. Три дня жду по Ладыгину.
– Будет сделано! – отрапортовал Горенков и повесил трубку.
Я вернулся к блокноту. Записал.
Через три дня встреча с Ладыгиным. А через две недели уже собрание у графа.
Между этим – тренировки, следующая печать, открытие кабинета Елизаветы.
И где-то на фоне маячит Шатунов. Который никуда не денется. В довесок к нему Озёров, который помогает барону в попытках отжать мои земли.
Много задач. Но у каждой теперь есть срок. А задача со сроком – это уже не проблема. Это настоящий план.
Я закрыл блокнот и задул лампу. И, как ни странно, уснул быстро. Видимо, организм наконец решил отдыхать по максимуму, пока есть такая возможность.
Следующий день я посвятил тренировкам.
Встал затемно. Бегал по тропам, отжимался на корнях деревьев, обливался ледяной водой из ручья. Тело ныло, но я уже чувствовал, как оно окрепло после всей недели занятий.
Вечером медитировал у знакомого дуба. Тянулся к лесу, учился различать голоса деревьев. Понял, что берёза шепчет иначе, чем ясень. Сосна вообще молчунья, из неё слова не вытянешь.
Резерв маны рос. Медленно, но рос. Поэтому на следующий день я ощутил в себе достаточно сил, чтобы попробовать.
Пора проверить следующую печать.
На карте деда ближайшей к третьей значилась печать номер четыре. Семь километров к востоку, глубже в лес. Дед пометил её зелёным – двадцать три года назад она была жива.
Двадцать три года – срок немалый. За это время могло случиться всё что угодно.
Елизавета вышла на крыльцо следом за мной с сумкой и линзой.
– Опять за травами? – усмехнулся я.
– И за ними тоже, – невозмутимо ответила она, чуть задрав подбородок.
– Ладно, но условия те же, что в прошлый раз. Нам предстоит идти семь километров только в одну сторону, – предупредил я.
Всё-таки поход не из лёгких намечается.
Елизавета улыбнулась, соглашаясь со всем. И мы отправились в долгий путь по лесу.
– У Архипа срок отработки закончился. Скоро покинет нас? – уточнила она.
– Этот вопрос стоит с ним вечером обсудить. Пока он сам тему не поднимал. И мне кажется, что он скорее хочет остаться.
Тем более польза от него неоспоримая. Здание санатория уже полностью готово к следующему этапу застройки.
  
– Надеюсь, останется. Без него совсем скучно будет. Он хотя бы шутит иногда, а не вечно серьёзный, как Степан.
Я усмехнулся. И правда – нас здесь было мало. Очень мало для такого большого, хоть и захудалого поместья.
Шли мы долго. Лес постоянно менялся. Деревья теснились, кроны сплетались в сплошной полог. Подлесок редел, уступая место хвойному ковру.