Друид. Трилогия (СИ)

Тишина. Никто не двинулся с места.
Хорошо. Значит, они хотя бы не трусы. Или просто не верят, что лес и правда живой. Что ж, очень скоро они это на себе проверят.
Я мысленно обратился к лесу. Показал ему тропу, которую мы с ним обговорили вчера вечером. Лес откликнулся еле заметной дрожью в кронах. Он был готов начинать “веселье”.
– Заходите по одному, – скомандовал я. – Интервал в три минуты. Виктор раздаст ножи.
  
Когда всё было готово, кандидаты один за другим скрылись на лесной тропе.
– О! Я пошёл следить! – радостно заявил Пушок и спрыгнул с моего плеча. Скрылся в лесу.
Отлично, минус голос в голове. Хотя бы на время.
Сам я за мужчинами не пошёл, поскольку не было нужды.
За кандидатами следили разведчики Ярины, а я наблюдал их глазами. Со стороны, наверное, выглядело странно: барон стоит столбом, глаза закрыты, губы шевелятся. Но Виктор давно привык к моим причудам и не задавал лишних вопросов.
Первое препятствие – овраг с бревном.
Только вот это было живое бревно. Толстая сосна, уложенная поперёк оврага. Она реагировала на того, кто по ней шёл. Чувствовала его. Уверенный шаг – бревно будет лежать спокойно. Дрожащий – сразу начинает качаться. Не я это придумал, если честно. Лес сам предложил. Деревья вообще чувствительнее, чем принято думать. Они различают страх, спокойствие, злость. Им не нужны слова.
Первый кандидат – крепкий мужик из отставных военных – прошёл спокойно. Бревно даже не шелохнулось. Разведчик на ветке передал мне образ: уверенные шаги, ровная спина. Хороший результат.
– Кирсанов Егор, – не открывая глаз, произнёс я. – Бывший унтер‑офицер.
– Знаю его, – подтвердил Виктор. – Раз пересеклись, ещё до того, как я к вам пришёл. Надёжный мужик, не трепло. Если пройдёт остальное – я бы на вашем месте его взял не раздумывая.
Второй кандидат тоже преодолел первое препятствие без проблем.
Третьим же проходил мужчина с больным коленом. Я напрягся, ожидая падения. Но мужик удивил: ступил на бревно, колено предательски хрустнуло, бревно качнулось… Он остановился. Постоял. Выровнял дыхание. И пошёл медленно, аккуратно, шаг за шагом. Побледнел весь, но дошёл до конца.
– Упрямый он, – хмыкнул Виктор, когда я сказал, что мужчина прошёл.
– Ага. Как баран. Нам такие и нужны, – кивнул я.
– Бараны тоже по горам ходят лучше многих. Только, в отличие от людей, они права не качают.
– И то верно.
Четвёртый – здоровый парень, шире Виктора в плечах – ступил на бревно с такой самоуверенностью, будто мост переходил. На середине что‑то в нём сломалось. Бревно качнулось сильнее, парень рванулся вперёд, потерял равновесие и полетел вниз.
Я заранее позаботился, чтобы внизу был мох и папоротник, поэтому мужик не убьётся, максимум ушибётся и перемажется.
Так и вышло. Сидит вот теперь весь в грязи, мокрый и злой.
Обратно на тропу он не вернулся. Видимо, не выдержал стыда. Или решил, что уже проиграл. В общем, вернулся обратно.
Пятый, шестой, седьмой – кто‑то прошёл, кто‑то нет. Обычная статистика. Как на собеседовании в крупной компании: из десяти кандидатов трое – хорошие, трое – средние, трое – зря пришли, и один из них скрывает в себе какой‑то сюрприз.
В этот раз сюрпризом оказался Данила.
Он взошёл на бревно так, будто гулял по дорожке в саду, как‑то... отрешённо. Словно не замечал, что под ним двухметровая пропасть. Бревно вообще ни разу не качнулось.
Как будто лес не понимал, что с этим парнем делать, и на всякий случай замер. А вот меня такой расклад не устраивал.
Но парень уже дошёл до конца, и ничего изменить я не мог. Так же, как пока не представлял, как буду ругать лес за такую самодеятельность и вообще послушает ли он меня.
Второе препятствие составлял участок тропы, где лес по моей просьбе нагнал влагу из оврага и сгустил её до молочной плотности. Создал очень густой туман.
Видимость – вытянутая рука. Тропа петляет, есть два ложных ответвления – в тупик из колючего терновника. Не опасно, но крайне неприятно. И долго выбираться.
Хитрость заключалась в том, что вдоль правильной тропы бежит ручей. Кто догадается идти на звук, тот выйдет быстро. Кто будет пялиться в белую пелену, точно заблудится.
Кирсанов вошёл в туман и первым делом закрыл глаза. Прямо на входе. Постоял три секунды, прислушался. Потом открыл и пошёл вдоль ручья, уверенно, не сворачивая. Вышел из тумана раньше, чем кто‑либо.
Я аж присвистнул. Не зря Виктор его хвалил. Этот мужик соображает.
Грач – лысый с рубцом – тоже нашёл ручей, но не сразу. Сначала свернул в тупик, пропорол руку о терновник, выругался так, что разведчики на ветках шарахнулись. Вернулся, злой как чёрт. Прислушался. Нашёл ручей. Пошёл дальше и вышел.
– Злой, но адаптивный, – заметил Виктор, когда я пересказал ему ситуацию. – Такие ошибаются один раз. Во второй раз уже нет.
– Или не ошибаются вообще. Особенно когда кого‑нибудь прирежут в темноте, потому что перепутали с кустом, – хмыкнул я.
– И такое бывает, – не стал спорить Виктор. – Но на дальнем патруле пригодится.
Двое кандидатов заблудились конкретно – бродили кругами минут двадцать. Один из них – мужик с больным коленом, которого травма подвела на повороте. Нога подломилась, и он упал.
Лежит теперь, ругается в голос. Увидев это, я скомандовал разведчикам: “Выведите к выходу. Хватит ему мучиться”.
Данила вошёл в туман, и я почувствовал то, чего опасался. Лес снова меня не послушался, хотя всё это время я ему попутно пытался объяснить, что не стоит давать преимущество никому из участников.
Туман перед парнем расступился. Тонкой полосой, сантиметров тридцать шириной, как будто невидимый нож прошёлся по белой стене. Данила шёл прямо, не оглядываясь, смотрел себе под ноги. Но деревья вокруг него чуть наклонились в стороны. Разведчики Ярины, сидевшие на ближайших ветках, перебрались подальше.
Лес передал мне всего одну эмоцию. Страх. Он боялся этого человека, но при этом понимал, что вреда Данила не причинит. Именно потому лес так и делал.
Сила парня работала без его ведома. Неконтролируемо. Пока не знаю, как он воздействовал на лес, но это работало.
Отклик, который я почувствовал при первой встрече, был мощным, но размытым. Как яркий свет за матовым стеклом – видно, что горит, но не разберёшь, что именно.
С этим разберёмся позже. Сейчас мужчин ждут древесные корни.
Как и ожидалось, третье препятствие оказалось самым показательным.
Старый ельник. Из земли торчат толстые, узловатые корни, покрытые мхом. И они двигаются. Медленно, лениво, как сонные удавы. Цепляют за ноги, обвивают щиколотки, тянут вниз. Для кандидатов это не опасно. Но чертовски неприятно, когда что‑то живое хватает тебя за ногу в полутёмном лесу.
Я специально попросил лес об этом испытании (а первые два лес придумал сам и показал мне с помощью образов). Потому что в моём лесу корни – это часть системы. Они слушают меня, передают информацию, защищают территорию. Егерь, который не способен ужиться с корнями – бесполезен. Он будет бояться половины того, что здесь растёт, и мешать другой половине.
Принцип простой: кто рвётся силой – корни держат крепче. Кто идёт спокойно, мягко, обтекая их – отпускают. Как с лошадью: натянешь повод – упрётся. Ослабишь – пойдёт сама.
Кирсанов прошёл почти идеально. Один раз корень обвил ему щиколотку – мужик остановился, подождал секунду. Корень сам ослабил хватку. Пошёл дальше. Будто всю жизнь так делал.
Грач действовал грубее, как и ожидалось. Дёрнул ногу, корни сжались. Выругался. Дёрнул снова – сжались ещё крепче. Постоял. Подумал. И – вот это меня удивило – присел на корточки и медленно, руками размотал корень со своей ноги. Аккуратно, без рывков. Дальше пошёл осторожнее.
  
– Обучаемый, – оценил Виктор, когда я в очередной раз пересказал происходящее. – Самое дурное сочетание – это когда злой и тупой. Этот не из таких.
Тимофей – молодой парень из крестьян – прошёл медленнее всех, но без единой ошибки. Для него корни были чем‑то привычным. Видимо, в детстве по лесам бегал. Не испугался ни разу, хотя я видел через разведчиков, как у него расширились зрачки, когда первый корень шевельнулся.