Друид. Трилогия (СИ)

Лиза уже сидела за столом. Свежая, причёсанная, в чистом платье. Глядя на неё, никто бы не подумал, что эта женщина всю ночь спасала от смерти отравленного парня.
– Как Костя? – спросил я, садясь.
– Стабильно. Дышит ровно, пульс держится. Спит. К полудню, если ничего не случится, дам ему ещё одну порцию отвара. К вечеру, надеюсь, придёт в себя ненадолго.
– А Марина?
– Уже очнулась на рассвете. Я была рядом. Спросила сразу: «Где Костя?» Я сказала, что он в соседней комнате, тоже отравился, состояние тяжёлое, но не безнадёжное. Девушка она крепкая, не закатила истерику. Поплакала тихо и снова уснула. Сейчас, наверное, опять проснулась.
  
– Хорошо.
Я отпил чаю из горячей чашки. Степан расставил передо мной тарелки – каша гречневая со сливочным маслом, два варёных яйца, тёплый хлеб, мёд в крошечном горшочке.
– Кстати, – Лиза отложила свою ложку и посмотрела на меня. – Ты помнишь ту девочку из новых пациентов? Дочку Ежовских? Гиперактивная, как ты её назвал.
– Помню. Что с ней?
– Я её вчера вечером, пока ты в лесу был, привела в зал, где растёт большая валериана. Так вот, посадила девочку на лавку рядом с этим кустом и оставила её на час. Думала, что хотя бы успокоится. Через полчаса она задремала. Через час – спала, как ангел. Утром просыпается – ласковая, спокойная, в глазах больше нет того лихорадочного блеска.
Я отодвинул чашку.
– Это очень хорошо. Не ожидал, что всё будет так просто.
– Это даже больше, чем хорошо. Родители у неё в шоке. Они подходили ко мне утром оба, наперебой просили объяснить, что я с ней сделала. Объяснила про валериану. Так они теперь умоляют разрешить им увезти отсюда хотя бы маленький стебелёк. Хотят посадить у себя в саду.
– Дай им, но обязательно объясни, что без воды из нашего источника отросток будет действовать вполсилы. Не больше. Если ребёнку снова станет плохо – пусть приезжают сюда. Это, кстати, неплохая идея.
– Какая?
– Постоянные пациенты. Те, кто приезжают к нам не один раз в жизни, а каждые полгода. Это в торговле называется лояльной клиентурой. Самая выгодная. Один такой пациент стоит десяти разовых.
Лиза усмехнулась уголком губ.
– Ты, Всеволод Сергеевич, делаешь из меня настоящую купчиху.
Завтрак прервал Степан. Он бесшумно появился в дверях столовой и кашлянул в кулак.
– Барин, простите, что прерываю. Ладыгин приехал. На крыльце вас дожидается.
Я отложил салфетку и поднялся.
– Зови сюда, Степан. И принеси ещё чаю, – попросил я.
– Я к Косте. Если что – позовёшь, – Лиза тоже поднялась.
Она ушла. Через минуту Степан ввёл в столовую Антона Алексеевича Ладыгина. Он был в дорожном пальто, с кожаной папкой под мышкой.
– Всеволод Сергеевич, доброго утра! Прошу прощения за ранний визит, но дело срочное.
– Заходите, Антон Алексеевич. Чаю?
– Не откажусь.
Он сел напротив меня. Степан тут же поставил перед ним свежезаваренный чай в большой чашке. Ладыгин отпил, одобрительно крякнул и раскрыл свою папку.
– Во‑первых, я к вам за поставками. Всё ли готово?
– Да, всё, о чём мы договаривались, дожидается в ящиках. Можете проверять и забирать, – сказал я, надеясь, что в этот раз мы не будем спорить о цене.
– Прекрасно. И во‑вторых, – Ладыгин достал из папки сложенный лист с печатями и положил передо мной, – у меня для вас новость, ради которой я и приехал в такую рань. Аванс, который мы с вами договорились направить в уездную казну для решения вашей налоговой проблемы, я передал. Лично, через канцелярию казначея, с распиской. Вот документы.
Я взял листок и пробежался по нему глазами. Всё было оформлено корректно: сумма, дата, подпись казначея, печать.
Я почувствовал облегчение. Теперь проблема с налоговой была решена, и мне останется только поставлять травы Ладыгину в счёт этого долга.
Конечно, я мог бы не строить санаторий, а закрыть всё сам. Но тогда у меня бы ушло на это гораздо больше времени, чем при сотрудничестве с ним.
А так я оказался не только с закрытым долгом, но и с хорошим источником дохода, который ещё предстоит развивать и развивать.
Мы обсудили ещё детали следующих поставок. Ладыгин просил увеличить долю валерианы – на неё в Волгине самый большой спрос. А когда пришло время прощаться, он встал, пожал мне руку и вышел.
Степан проводил его до экипажа и погрузил туда ящики с нужными травами.
Я остался один в столовой. Отпил остывший чай и подумал, что сегодня начинается хороший день. Очень хороший.
Потом вышел из столовой подышать. Голова после четырёх часов сна была всё ещё тяжёлой, но физическая активность помогала. Шаги вели меня в сторону санатория.
Возле него находилось то место, которое Ярина под присмотром Степана облагородила совсем недавно. Раньше тут был запущенный задний двор: бурьян до пояса, остатки старого сарая, рассохшаяся бочка для дождевой воды. Теперь – небольшой садик.
Ярина не сажала ровными рядами, как принято у садовников. Она сажала «как лесу нравится»: куст сирени тут, рябину чуть в стороне, между ними папоротник, между папоротником цветы, у дорожки мята и душица. В центре – старая каменная скамья, которую Архип откопал в кладовой и оттёр от мха.
Это место сразу полюбили пациенты. Им нравилось здесь сидеть после процедур.
Сейчас на этой скамье расположилась госпожа Валиева. Та самая бледная женщина, которую вчера привезли с анемией. За одну ночь под присмотром Лизы она уже выглядела лучше: щёки чуть порозовели, движения стали увереннее. Вода из источника работала.
Она заметила меня и поднялась навстречу.
– Барон Дубровский! Как удачно, что я вас встретила. Я хотела поблагодарить вас и сказать пару слов, если вы не возражаете.
– Прошу.
Я подошёл и сел на скамью рядом с ней – на расстоянии, как того требовали приличия.
– Я провела здесь всего сутки, – начала Валиева, – а чувствую себя так, словно прошла полный курс в петербургской лечебнице. Ваша целительница – чудо. И воздух у вас… – она глубоко вдохнула, – воздух как будто тоже целебный.
– Рад, что вам становится лучше. Это место специально создавалось для того, чтобы в первую очередь помогать людям.
– Я тоже рада. Но Всеволод Сергеевич… – Валиева чуть улыбнулась, и в этой улыбке мелькнуло что‑то лукавое. – Я скажу вам кое‑что прямо. Если позволите.
Я кивнул.
– Здесь красиво, тихо и… невероятно скучно! – выдала она.
Поднял брови. Это был не тот поворот разговора, который я ждал.
Хотя как я сам об этом не подумал? Санаторий – это не только лечение. Это ещё и времяпрепровождение. Богатые пациенты, особенно их жёны, привыкли к развлечениям. Если в моём санатории нечем заняться – они приедут один раз, поправят здоровье и второй раз уже поедут в другие места, где вода похуже, но театр хороший и кофейни на каждом углу.
Постоянные клиенты, о которых я говорил Лизе, есть только тогда, когда есть за чем возвращаться помимо лечения.
– Вы правы, госпожа Валиева, – медленно сказал я. – Признаюсь честно: до организации развлечений руки ещё не доходили. А что бы вы предложили?
– Что‑нибудь для души. Музыкальные вечера, может быть. Или лёгкое чтение вслух перед сном. Или прогулки в саду с кем‑то, кто показывал бы редкие травы и рассказывал о них. Что угодно, что давало бы пациентам ощущение, что они здесь не только лечатся, но и живут.
– Сбор грибов? – пошутил я. Хотя можно и Валерьяна по вечерам показывать, он будет лучше любого актера.
Валиева тихо рассмеялась.
– Только не грибы. Может быть, охота? Мой муж был бы счастлив. Он считается хорошим стрелком в нашем кругу.
– Охоту я в своих лесах не позволяю, – покачал я головой.
  
– Тогда, может быть… – она хотела продолжить, но не успела.
Из‑за угла санатория выскочил Архип.
– Барин! Барин, скорее! Лизавета зовёт!
– Что случилось? – я поднялся с лавки.
– Тому парню, что отравленный – ему хуже стало! Лизавета Павловна сказала, что ей срочно ваша помощь нужна!