Друид. Трилогия (СИ)

Но я буду действовать аккуратно. Нельзя допустить, чтобы он сбежал.
Я вышел на крыльцо. В голове пульсировала одна мысль. Думал, как вычислить шпиона. И сделать это нужно за один вечер. Чтобы крыса выдала себя, нужно заманить её к себе.
В ловушку. Куском сыра.
Пора обойти всех жителей моего особняка.
Первой я нашёл Лизу в саду – она собирала мяту.
– Лиза, Самарин оставил мне ключ от ячейки в Волгине, – вполголоса произнёс я. – Там компромат на верхушку канцелярии. Спрячу его в библиотеке, у камина. Пусть полежит до лучших времен. Знаю, что ты часто проводишь время в гостиной. Если вдруг кто‑то решит подойти к камину – сразу сообщи мне.
  
– Дел сегодня много, Всеволод. Постараюсь проследить, но ничего не обещаю. Мне ещё три зелья сварить надо, – она даже не подняла глаз. – Прячь куда хочешь, только не забудь сам, где положил.
Она была спокойна, как скала. Лиза либо ни при чём, либо играет так, что даже я не могу прочесть её намерения.
Степана я перехватил у конюшни. Мужичок проверял копыта у лошадей.
– Степан, – я подошёл вплотную. – Есть разговор. Скажу по секрету: Самарин на север не поехал. Он спрятался в старом амбаре у лесопилки. Будет там до ночи, пока я не пришлю карету. Смотри, чтобы никто из мужиков туда не совался.
– Ох, барин! – Степан испуганно вытер руки о фартук. – Понял, не дурак. Костьми лягу, никого не пущу!
В его глазах был только честный страх. Слишком прозрачно для шпиона.
Ярину я застал у входа в особняк. Она что‑то увлечённо нашёптывала Ярославу, а тот слушал её с таким вниманием, что даже меня не замечал. Но Ярослава я подозревать не мог. Он даже не знает, что такое “телефон”.
– Ярина, на минуту, – я отвел её в сторону. – Корнилова оставила залог. Артефакт, родовой. Я запер его в сейфе в своей спальне. Если с Самариным что‑то случится, он перейдёт к нам. Скорее всего, отдам его тебе.
– Артефакт? – она присвистнула. – Дубровский, ты играешь с огнём! Но за дверью пригляжу, не сомневайся.
Она хищно улыбнулась, и я двинулся дальше – к последнему звену.
Осталась последняя компания, обитающая в моём особняке.
Охотники чистили ружья в предбаннике конюшни. Виктор, Слава и Фёдор. Три моих верных бойца.
– Мужики, дело есть, – я присел на скамью. – Слушайте внимательно. Самарин и Анна кружат по лесу. На самом деле они вернутся в поместье через три часа. Я спрячу их в подвале старой оранжереи – там есть потайной ход, о котором даже Архип не знает. В полночь выведем их к ручью. Никому ни слова. Эту информацию я могу доверить только вам.
– Сделаем, Всеволод Сергеевич, – кивнул Виктор. – Не впервой по лесам прятаться.
Слава с Фёдором закивали вслед за своим командиром.
Ну вот и всё. Ловушки расставлены. Теперь пора ловить злодея.
Через несколько часов, уже ближе к ночи, я почувствовал покалывание в голове. Магия леса снова коснулась сознания. Передала мне сообщение. Телефон в гостинной – кто‑то к нему крадётся. Шпион заглотил наживку.
Нужно успеть до того, как шпион позвонит графу. Я прокрался к гостинной. На улице уже стемнело. Все мои соратники разбрелись по позициям.
Лишь один был там, куда я его не отправлял.
Я выглянул из‑за угла. В проёме показался тёмный силуэт. Тогда‑то я и вышел из тени. Пора поговорить с предателем.
– Не ожидал встретить здесь тебя, – тихо произнёс я.
Человек вздрогнул, его рука непроизвольно дёрнулась к поясу, но он застыл, осознав, что бежать некуда. Я уже было приготовился схватить предателя, но в этот момент открылась боковая дверь. И в зал вошла ещё одна фигура.
Да быть того не может… Неужто предателей несколько?!
  
Глава 6
 
Тёмный силуэт у телефонного аппарата застыл. Я узнал его по ширине плеч и характерной привычке чуть наклонять голову влево – так Фёдор всегда прислушивался к лесным звукам на охоте. Только сейчас он прислушивался к совсем другому.
– Да… Не думал, что здесь будешь ты. Чувствую, разговор нам предстоит непростой. Да, Фёдор? – тихо произнёс я.
Человек вздрогнул, его рука непроизвольно дёрнулась к поясу, где обычно висел охотничий нож. Но пояс был пуст – в доме оружие не носили, это правило соблюдал даже он.
Охотник повернулся ко мне, и в лунном свете из окна я увидел его лицо. Ни страха, ни раскаяния. Только холодная сосредоточенность загнанного зверя, который ещё не решил – бежать или драться.
– Всеволод Сергеевич, я… – начал он, и голос его звучал почти ровно. Почти. – Хотел позвонить сестре в Волгин. Она приболела.
– Сестре, – повторил я. – В час ночи. Крадучись через тёмный коридор. Почему бы не сделать это с утра и открыто?
Фёдор замолчал. Его челюсть сжалась так, что на скулах выступили желваки.
В этот момент в гостиную шагнула Ярина. Скрип сидел на её плече, его деревянные глазницы слабо мерцали зеленоватым светом – фамильяр чуял чужую тревогу и реагировал на неё.
Я чуть не выругался вслух. Неужто предателей двое? Но тут же отмёл эту мысль. Ярина стояла у двери, скрестив руки на груди, и смотрела не на меня, а на Фёдора. С таким выражением кошка смотрит на мышь, которая наконец выбралась из норы.
– Полчаса за ним иду, – бросила она. – Из конюшни – через чёрный ход – сюда. Скрип учуял, как он крадётся по коридору. Деревяшка вибрации чувствует, даже я не слышала ничего.
Фамильяр на её плече тихо щёлкнул челюстью, словно подтверждая.
Фёдор медленно оглянулся – на дверь за моей спиной, на окно, на Ярину, перегородившую второй выход. Оценивал шансы к отступлению.
– Не надо, – покачал головой я. – Бежать некуда, да и незачем. Сядь.
Указал на кресло у стены. Но Фёдор не двинулся с места.
– Сядь, – повторил я жёстче. – Мы поговорим как люди. А не как зверь и погонщики.
Он сел. Точнее, опустился на край кресла, не прислонившись к спинке. Готовый вскочить в любой момент.
Ярина осталась стоять у двери, Скрип перебрался с её плеча на дверной косяк и вцепился в дерево когтистыми лапками.
Я подошёл к столу, зажёг лампу. Мягкий свет разлился по комнате, вытесняя тени. Теперь я видел Фёдора отчётливо: крепкий мужик лет тридцати пяти, обветренное лицо, руки, привыкшие к ружью и топору. Глаза – серые, настороженные, но не трусливые. Это не было лицо человека, который стыдится содеянного.
– Сколько тебе заплатили? – спросил я.
Фёдор не стал делать вид, что не понимает вопроса. Должно быть, уже понимал, что отпираться бессмысленно.
– Двести рублей, – ответил он глухо.
Я присвистнул. Двести рублей – это больше, чем годовое жалованье хорошего плотника. За сплетни из чужого дома. Корнилов умел расставлять ловушки не хуже меня.
– Давно? – продолжил я задавать вопросы.
– С того дня, как госпожа Корнилова прибыла в поместье. Ко мне подошёл человек на базаре в Волгине. Назвался помощником какого‑то столичного чиновника. Сказал, мол, просто сообщай, кто приезжает и уезжает. Ничего особенного. Обычные светские наблюдения.
– Обычные светские наблюдения, – я повторил его слова, пробуя их на вкус. И ощутил довольно горький привкус. – Из которых твой столичный чиновник собрал достаточно, чтобы знать о каждом моём шаге.
Фёдор дёрнул подбородком.
– Про Исток я ничего не говорил. Я о нём почти ничего не знаю.
– “Почти”? – вмешалась Ярина. Голос у неё звенел от сдерживаемой злости. – Сколько ты им рассказал о бароне? О лесе? О том, что здесь происходит?
– Я не предавал лес! – Фёдор впервые повысил голос. В его словах прорезалась обида, и я с удивлением понял, что она была настоящей. – Я передавал имена гостей, время приезда и отъезда. Кто с кем разговаривал. Это всё.
  
– “Это всё”, – передразнила Ярина. Скрип на её плече ощетинился, растопырив деревянные перья. – Имена. Время. Разговоры. Из этих крошек складывается целый каравай, охотничек. Ты хоть понимаешь, что человек на том конце провода уже знает о нас больше, чем мы сами о себе?