Инженерный парадокс 11 (СИ)
Первые блоки сканеров, с самой мелкой фракцией, не то, чтобы не порадовали, а скорее озадачили: там были крошечные осколки металла. Ключевое слово: осколки, а не куски. Аморфное состояние сплава вольфрама.
Вещество не «космическое» в полном смысле слова, но создание его из вольфрама или сплава без алхимии… Ну, теоретически — возможно. На практике на Земле с таким бредом никто не возился: скорость нагрева-охлаждения и структурирование малых кристаллогрупп сожрёт СТОЛЬКО энергии и потребует НАСТОЛЬКО дорогое оборудование, что нафиг оно никому не сдалось.
То есть этакая пыль осколков металла, причём ТОЧНО не имеющая никакого отношения к реактивным двигателям и окислителям. Температура «кристаллования» этого квазистабильного вещества — тысяча по Цельсию, что немножечко маловато для мощных двигателей и следов на керамике.
С интересом перешёл к более крупной фракции — и ничего. Не в смысле «вообще» — тут уже присутствовали микрогранулы спёкшегося кремния, с присадками. Это нанесённый песок и земля под действием дюз, так что параметры и несколько образцов я отделил… И всё!
То есть, блоков по фракциям было тридцать штук — этакий шкаф, типа канцелярского. И не в одном из них — ничего интересного. Включения, естественно, есть — сама структура вещества неоднородная. Но при этом — ни черта интересного… До последнего, самого крупного блока.
— Интересно, — констатировал я, открывая бокс и просеивая руками породу и мелкие камушки.
И — нашёл. Двухсантиметровый кусок того самого, аморфного, квазистабильного сплава.
— Это реально интересно, но что это за хренотень-то?
Хренотень не отвечала, была цельным куском металла с острыми сколами. Явно была частью «чего-то» — не бесформенный осколок, а структура и форма.
Но чего — непонятно…
И тут у меня на ладони дернулся симбионт. Что меня заинтересовало, так что я выпустил зубочистку…. Которая «присосалась» к сколу и сформировала браслет, частью которого был осколок.
Что было чертовски странно, но ощущения органичности от части колонии показывали, что это «норма». Последовал некий «запрос» материалов — которых я ни черта не понял, но догадываюсь.
И после микророботы безропотно вернулись на своё место. А я получил данные, как от зубочистки, так и от обследования. Итак, микрокристаллы в недрах аморфного сплава были не для устойчивости к растрескиванию.
Ну, точнее, не только для этого: армирующую функцию они выполняли, но помимо этого — были «носителями» схемы всего объекта. Чего я, кстати, вполне мог вообще не заметить… А мог и заметить, но не суть важно.
Важно то, что микророботы во мне выполняли прошитую, несмотря на обнуление, программу. Прочитать, сформировать и восстановить на основе этих схем. То есть данная технология н’гхаров, как и артефакт их… Ну почти сто процентов. И, скорее всего, его имеет смысл восстановить, но этим займусь чуть позже: судя по имеющимся данным это просто полоска квазистабильного металла, но… Проверим. Сейчас надо заняться другими делами.
Первым из которых было обсуждение с Федей некоторых покупок, строек и прочего. Не слишком долгое — друг явно был «контужен» проверкой, хотя и прекрасно справился с ней.
— И Федь, пора ставить торговый центр в Нижнем.
— Думаешь, пора?
— Ну да. Банды прошли изменения, и Гараж как банду уже не воспринимают. Да и покупательная способность есть уже не только у банд, — сообщил я, на что Федя кивнул.
Тут крылось, на самом деле, две причины, и все — презренные деньги. Как, впрочем, и положено во многих делах корпорации. Теоретически мы вполне могли открыть торговый центр задолго до Верхнего… и лишиться огромной доли прибыли. Чистый менталитет. Бренд, «пришедший» из Верхнего в Нижний, воспринимался как… норма, хотя и не приветствуемая.
Но сам Нижний был стигматизирован в сознании, и торговый центр просто потерял бы от семидесяти процентов покупателей «первого эшелона», да и после не давал бы столь приятные прибыли — из снобизма, но в делах и его надо учитывать.
И вторым моментом было, что покупатели на лавки, магазинчики в Нижнем были и есть. Но вот клиентов на Торговый центр… тут играл «снобизм наоборот». Ну а «естественная» обеспеченная клиентура в виде банд — просто бы не стала пользоваться нашими услугами. И стоял бы Торговый Центр пустым, пугая прохожих унылыми завываниями ветра в торговых площадях.
Ну а сейчас и банды подъедут (хотя не факт, что нужны), и (своих) покупателей хватает.
А после я поднялся ближе к лаборатории. Тут, в отдельных и разноразмерных колбах, бултыхалось «дерево» парализованной колонии и «порошок» стёртой моим ментальным ударом. И та, и та были, мягко говоря, «контужены». Но при этом имели потенциал быть восстановленными или интегрированную в «каплю», как я назвал «свою», обнулённую колонию. Пока в этом не было смысла, в перспективе я рассчитываю добраться до принципов «ментального программирования» или вообще создать их для себя. Но сейчас пусть стоят в эфиронасыщенном растворе, который не даст «пыли» деструктурировать окончательно, а «дереву» — возможно, вернёт часть функционала.
«Древесная» колония, конечно, просто «сломана», а не обнулена. Но именно из-за этого в ней сохранился ряд ментальных программ, на которые я рассчитываю, если удастся «расшевелить» эту колонию.
И, наконец, я направился в мастерскую, только было развернул терминал и инструменты верстака…
— Марк, у нас проблема…
— И почему я не удивлён? Икси, тебе озвучить КУДА я сейчас пошлю эту «проблему»?
— Не стоит, я догадаюсь, Марк. Но у нас…
— Да чтоб! Да хоть Левиафан спёрли — что, справиться не можете⁈ Можно мне поработать⁈
— Да.
— Спасибо!
— Не за что, Марк. Левиафан, как вы выразились, «спёрли».
— ЧТО,Б???!!! — немного удивился я. — Издеваешься или шутишь? — осторожно уточнил я.
— Увы, нет. Трансляция с дрона.
И я уставился на картинку, не слишком высокого качества (пропускной канал), но стабильную и отчётливую. И… слов нет. один мат… в смысле, эмоции!
На картинке был Левиафан, охваченный этакими массивными зацепами-нашлепками. Мощными, металлическими. Которые с возмутительно наглой точностью блокировали орудие и люки Левиафана! Вдобавок — с десяток тонн, не меньше, троса охватывало машину, мешая трансформировать и двигать опорами.
То есть ТЕОРЕТИЧЕСКИ Левиафан мог справиться с ситуацией — у него масса оружия и инструментов, приравненных к последнему. А фактически — он не мог ничего, потому что нашлёпки блокировали люки и турели, канат — ноги и трансформацию. И приводы просто не могли сломать блокировку, а инструменты и орудия — показать мать свою, Тиамат, наглому захватчику.
Сам же захватчик… я бы сказал, что был уродлив, омерзителен… Но как инженер не скажу. Он был функционален и выполнял свою долбанную функцию.
Многотонный конгломерат из балок, кранов и мощных электромоторов формировали этакого жука. Огромного, тяжеленного, покрытого подчас ржавыми листами металла. Но функционального, как ни крути.
Ухватив двумя «лапами» Левиафана и фиксируя ими заглушки, это уёжище воровское тащило мой сборочный комбайн через центр свалки.
— И быстрый какой, — проглотил я тонну мата. — Да, ты права, Икси — у нас тырят Левиафана, — признал я объективную реальность.
— Именно, Марк. Какие будут ваши указания?
— Четыре пазузу. Бегемот, Перегоняй… он в Новгороде?
— Вжух, я предполагаю?
— Именно.
— Да, в Новгороде.
— Отлично, перегоняй сюда. Минут через десять вылетим.
— Делаю. А что… только не говорите, что это те отходы ваших жутких…
— Угу, — ответил я, открывая вход в бункер с «жуткими отходами провальных экспериментов». — Хотя хрен подниму, — признал я, активируя доспешный стенд.