Гарем на шагоходе. Том 13 (СИ)

Океан продолжал монотонно шуметь, равнодушный к их крикам. Где-то в джунглях пронзительно и насмешливо крикнула тропическая птица. Змей сдулся первым. Он опустил плечи и тяжело сел обратно на ствол поваленной пальмы.
— Я просто хочу нормальной еды, Мони, — тихо, почти жалобно произнёс он. — Я забыл вкус мяса. Я скоро начну бросаться на тебя.
Моника постояла над ним ещё пару секунд, чувствуя, как гнев медленно уступает место привычной, тяжёлой усталости. Она потёрла переносицу тыльной стороной ладони, испачкав красную чешую песком.
  
— Если ты попытаешься откусить от меня кусок, я выпотрошу тебя твоей же челюстью, — будничным тоном пообещала она. Затем вздохнула, подобрала с песка свой титановый резак и посмотрела в сторону джунглей. — Ладно. Сиди здесь. Попробую найти ту нору, где я видела жирных личинок жука-носорога. Говорят, если их запечь на углях, по вкусу почти как бекон.
От предвкушения Змей содрогнулся всем телом.
— Личинки… Боже, за что мне это? — простонал он, закрывая лицо руками. — Я скучаю по Волку. С ним мы хотя бы регулярно получали по морде в цивилизованных условиях…
Едва Змей произнёс эти слова, как сама вселенная решила доказать ему, что обладает весьма специфическим, почти садистским чувством юмора.
Воздух над пляжем внезапно пошёл рябью, словно над раскалённым асфальтом, но в тысячу раз интенсивнее. Раздался низкий, вибрирующий гул, от которого у обоих рептилоидов заложило уши, а песок под ногами мелко задрожал. В нос ударил резкий, стерильный запах кварцевания, перебивший ароматы гниющих водорослей и перегретой листвы.
А затем пространство просто лопнуло.
Вспышка золотисто-белого света ударила по глазам с такой силой, что Моника и Змей инстинктивно вскинули руки и зажмурились до цветных пятен. По ощущениям кто-то на долю секунды приоткрыл дверь в самое сердце сверхновой, а затем аккуратно прикрыл её обратно.
Свет погас так же резко, как и появился.
Моника, проморгавшись, опустила руку. Её вертикальные зрачки сузились, фокусируясь на фигуре, возникшей прямо из ниоткуда всего в пяти шагах от их жалкого лагеря.
Он стоял там, возвышаясь над ними, словно монумент неотвратимости судьбы. Чёрный тактический костюм, на котором не было ни единой пылинки, идеально начищенные тяжёлые армейские ботинки, чёрный плащ-пончо, скрывающий широкие плечи, и неизменная чёрная ковбойская шляпа, бросающая густую тень на суровое лицо. Волк.
Змей отреагировал первым. И его реакция оказалась далека от гордого принятия судьбы.
— А-А-А-А! Я БЕРУ СВОИ СЛОВА НАЗАД! Я НЕ СКУЧАЛ! Я ВООБЩЕ О ТЕБЕ НЕ ДУМАЛ! ИЗЫДИ!!! — истошно завопил он.
От неожиданности и животного ужаса он дёрнулся, не удержал равновесие и кубарем свалился с бревна прямо в песок. Не пытаясь встать, Змей заработал локтями и коленями, отползая назад, словно перепуганная ящерица, отчаянно пытаясь закопаться в песок.
Моника не кричала. Её боевые инстинкты, отточенные годами войны и бандитской жизни, сработали быстрее разума. Она не отступила, но её мышцы напряглись. Когтистые пальцы стиснули её единственное оружие — заточенный кусок титана, обмотанный кожей. Жалкая зубочистка против существа, которое голыми руками рвало на части бронированных дронов. Она знала, что обречена, но хищная аксидианская гордость не позволяла ей просто упасть на спину и подставить живот.
Волк даже не шелохнулся. Он стоял абсолютно неподвижно, лишь его взгляд неспешно скользил по открывшейся картине. Он посмотрел на дымящееся кострище, на расколотые пустые кокосы, на жалкий навес из пальмовых листьев, на оборванную Монику с её куском металла, и, наконец, на барахтающегося в песке Змея.
Уголок его губ дрогнул. Капитан покачал головой, этот жест был полон такого снисходительного превосходства, что Монике захотелось завыть от бессилия.
— Смотрю, вы нашли себе место под солнцем, — произнёс Волк и сделал театральную паузу, подняв взгляд на безжалостное светило в зените. — Под палящим, сжигающим солнцем.
Змей, наконец, перестал грести песок и замер, тяжело дыша. Зелёная морда приобрела пепельно-серый оттенок.
— Что… как ты сюда… — прохрипел он, сглатывая вязкую слюну и не веря своим глазам. — Чего тебе надо⁈ Ты пришёл нас добить⁈ Мы же к тебе больше не лезем! Мы просто сидим тут и… и деградируем!
Волк не ответил. Вместо этого он сделал один медленный, размеренный шаг вперёд. Моника со Змеем дружно отпрянули. Змей ещё глубже вжался в песок, отползая на локтях, а Моника отшагнула назад, ближе к воде, её босые ноги увязли в сыром песке. Сердце аксидианки билось так, что грозило проломить рёбра.
Волк остановился. Под тенью шляпы его глаза блеснули холодным, оценивающим светом. Почти ленивым движением он сунул правую руку под пончо.
Время для рептилоидов будто остановилось. Моника знала, что сейчас произойдёт. Сейчас из-под плаща появится револьвер, калибр которого способен пробить дверь автомобиля. Пиф-паф, и вопрос закрыт! Она приготовилась к смерти. Змей зажмурился и тихо, жалобно заскулил, прикрывая голову руками.
Волк сделал резкий выпад рукой.
Моника вздрогнула, ожидая грохота выстрела.
Но звука не последовало.
Вместо смертоносного оружия в руке капитана оказались… две небольшие прямоугольные картонки.
Моника моргнула раз, другой. Вертикальные зрачки расширились, пытаясь осмыслить увиденное. Это не нож. Не пистолет. Не граната. Это просто бумага. Плотная, дорогая бумага цвета слоновой кости, с изящным золотым тиснением по краям. На солнце ослепительно блеснули витиеватые буквы.
Она судорожно сглотнула, опуская свой жалкий резак на пару сантиметров.
— Что… что это? — голос аксидианки дрогнул, сорвавшись на сиплый шёпот.
Волк хищно улыбнулся.
— Приглашение на свадьбу, — просто и обыденно ответил он, протягивая им дорогие конверты.
Змей, услышав это, открыл один глаз, затем второй. Посмотрел на Волка, опустил взгляд на конверты. Шестерёнки в его голове, заржавевшие от кокосовой диеты и постоянного стресса, со скрипом провернулись.
— На… свадьбу? — тупо переспросил Змей, садясь на песке. — На чью свадьбу? Твою⁈
Волк лишь слегка склонил голову, подтверждая догадку.
— С кем⁈ У тебя там на борту целый гарем! — Змей начал приходить в себя.
Внезапно в его голове вспыхнул безумный, фанатичный огонёк надежды. Слово «свадьба» запустило в его рептильном мозгу ассоциативный ряд, который затмил даже страх смерти. Свадьба — это банкет. Это столы, ломящиеся от еды. Это жареное мясо, икра, деликатесы. Это шампанское, вино, коньяк! Это цивилизация! Это фаянсовые унитазы и мягкие кресла!
— Мони! — Змей вскочил на ноги, отряхивая песок с изодранных штанов, его голос зазвенел от восторга. — Мони, ты слышишь⁈ Нас приглашают на свадьбу! Это же… это же гениально! Капитан Волк, сэр! Для нас огромная честь! Мы с радостью принимаем ваше приглашение! Мы забудем все старые обиды! Я даже тост скажу! Я…
— Заткнись, идиот, — прошипела Моника, не сводя настороженного взгляда с Волка.
Она была умнее Змея. Она знала, что такие люди, как Волк, не приходят к своим бывшим врагам на необитаемый остров просто для того, чтобы вручить приглашение на банкет. Здесь был подвох. Огромный, жестокий подвох.
  
— Зачем мы тебе там нужны? — спросила аксидианка. — Хочешь выставить нас напоказ? Как трофеи? Чтобы унизить, а потом сдать полиции?
Волк усмехнулся. Внезапно температура воздуха вокруг них словно упала на десяток градусов. Густая тень от ковбойской шляпы стала казаться ещё темнее, а глаза капитана вспыхнули зловещим багровым светом.
Моника вжала голову в плечи. У Змея подкосились колени, и он снова плюхнулся на песок, потеряв дар речи. Глаза Волка горели красным огнём высшего альпа, проникая в самые тёмные закоулки их душ.