Гарем на шагоходе. Том 13 (СИ)

Отражённый луч прошёл в полутора метрах от правого борта «Избушки». Я видел его на боковом мониторе как ослепительную полосу в воздухе, за которой оставался след ионизированного газа. Луч ушёл дальше и срезал верхушку скалы позади нас. Просто срезал — так, как нож срезает верхушку сваренного яйца. Ровно, чисто, без лишнего шума. Десятки тонн гранита перестали существовать.
  
— КАКОГО ЧЁРТА! — взревела Лекса. — Он отразил его на нас⁈ Он специально отразил его на нас⁈
— Это физика отражения, — спокойно сказала Вайлет.
— Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ФИЗИКА!
— Ди-Ди, — сказал я. — Ты слышала?
— Слышала, — её голос был тихим. Ди-Ди бывала тихой только в двух случаях — когда думала и когда была по-настоящему напугана. Сейчас, видимо, всё вместе. — Ядрёна гайка. Если он будет так делать каждый раз, когда мы стреляем…
— Не будет, — сказал я.
— Почему?
— Потому что мы не будем давать ему время готовиться. Ядвига!
— Тут я, касатик, тут! — откликнулась бабушка с боевым огоньком в пиксельных глазах.
— Левофланговая артиллерия. Видишь привод левого крыла? Там должен быть механический шарнир, он соединяет крыло с корпусом. Там нет антигравов, просто механика.
Ядвига на долю секунды замолчала. Я представил, как её вычислительные мощности прогоняют тактические модели.
— Вижу, родненький, — произнесла она. — Вижу суставчик-то. Вот паскудник, прячет его за бронелистом…
— Но бронелист не толще двадцати сантиметров, — сказал я. — А у тебя скорострельные гаубицы.
— Ну дак, — удовлетворённо прыснула Ядвига. — Это мы могём.
Левофланговая артиллерия «Избушки» ожила. Шесть стволов повернулись синхронно, нацеливаясь не в корпус Горыныча, а чуть в сторону. Туда, где белая броня переходила в механизм сочленения крыла. Бабушка открыла огонь.
Снаряды шли короткими очередями — три-три-три — целенаправленно вбивая кинетическую энергию в один и тот же квадратный метр металла.
С первого залпа — бронелист прикрытия смялся.
Со второго — шарнир привода получил первое повреждение.
С третьего — что-то внутри механизма крыла издало металлический вскрик, который был слышен даже здесь. Привод заклинило. Левое крыло Горыныча дёрнулось раз, второй и застыло под неестественным углом, как сломанный флюгер.
— Что, ирод? Ревматизм замучил? — злорадно прокомментировала Ядвига. — Не надо было на сквозняках стоять, паскудник!
Горыныч ответил.
Всеми тремя глотками сразу.
Рёв вырвался из него как что-то живое — не механический звук, а ярость, материализованная в акустику. Три головы запрокинулись и выдали этот звук в небо, а потом опустились вниз, нацелившись на нас. Вибрация прошла сквозь корпус «Избушки», я почувствовал её кожей, зубами, костями. Ди-Ди схватилась за подлокотники обеими руками. Шондра вцепилась в огневые рычаги.
Горыныч двинулся вперёд.
Не быстро. Не торопливо. С той медлительной неотвратимостью, с которой движется всё, что слишком велико для суеты.
Но он шёл прямо на нас и набирал скорость.
Земля дрожала от каждого его шага. Каждый удар огромной лапы отзывался в корпусе «Избушки» слабым, но ощутимым толчком. Он прекратил манёвры. Прекратил играть. Он просто шёл на таран.
Чип не удержался:
МАССА ПРОТИВНИКА: ОЧЕНЬ МНОГО.
НАША МАССА: НЕДОСТАТОЧНО.
ВЕРОЯТНОСТЬ УКЛОНЕНИЯ: 12%.
ВЕРОЯТНОСТЬ ПРЕВРАЩЕНИЯ В ЛЕПЁШКУ: 88%.
ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО НАС ПОТОМ СДАДУТ В ПУНКТ ПРИЁМА ЦВЕТМЕТА ПО ЦЕНЕ ОБЫЧНОГО ЛОМА: 100%.
ОБИДНО, КАПИТАН!
— Вайлет, — сказал я тихо. — Перезарядка «Гелиоса».
— Двести тридцать секунд, — ответила она.
— Слишком долго.
— Согласна. Но это физика накопления заряда в конденсаторах. Я не могу её ускорить без риска взрыва орудия.
Правая голова Горыныча опустилась. В её пасти начинало нарастать синеватое свечение. Твою мать! Лазерная установка! Накопление заряда!
— Уходи!
Кармилла бросила «Избушку» в сторону — снова на форсаже, снова с перегрузкой, снова с неистовым рёвом турбин.
Лазерный луч правой головы прошёл по дуге слева от нас. Горыныч не ожидал такой скорости реакции. Луч ушёл в землю, вырыв в ней канаву глубиной три метра, оплавленный грунт превратился в жидкое стекло.
Но левая голова тоже не собиралась оставаться в стороне.
Она целилась не в корпус, а в ногу.
Выстрел жидким азотом был коротким и точным. Узкая полоса белого тумана, ударившая по левой опоре «Избушки» прежде, чем я успел что-либо сказать.
Удар холода был физически ощутим внутри кабины. Не как температура воздуха, а как вибрация в металле, как внезапное изменение в том, как машина стоит на ногах. Гидравлика левой ноги накрылась мгновенно. Жидкость внутри системы замёрзла за секунду.
— Отказ гидравлики в левой опоре, — доложила Вайлет. — Цилиндры лопнули. Масло замёрзло. Сервоприводы два, пять и восемь получили холодовой удар и вышли из строя.
«Избушка» просела на левую курью ножку.
— Ди-Ди! — выкрикнул я.
— Вижу! Работаю! — она уже барабанила по терминалу. — Гидравлика левой кормовой опоры — потеря давления сто процентов, жидкость заморожена. Перевожу на запасной контур! Клапаны запасного контура открываю принудительно…
Пауза. Секунда. Две.
— Не могу, — произнесла она. Тихо. Почти шёпотом.
Это было хуже, чем любая ругань. Ди-Ди говорила тихо только когда проигрывала. А проигрывала она очень редко.
— Запасной контур — это параллельная гидравлическая система с отдельным резервуаром, — объяснила она, и в её голосе звенело что-то похожее на отчаяние инженера, столкнувшегося с физикой, которую нельзя убедить. — Но трубопровод запасного контура идёт через ту же секцию, что и основной. Он тоже заморожен. Я не успела перекоммутировать клапаны раньше, чем холод добрался до них. Чтобы разморозить — нужно время и тепло. У нас нет ни того, ни другого.
— Кармилла!
— Знаю! — огрызнулась штурман. — Знаю, вижу, работаю! Она хромает, понимаешь⁈ Это не машина, это раненое животное с ампутированной ногой!
И это было правдой. «Избушка» двигалась — Кармилла выжимала из неё всё, что могла, переводя нагрузку, но это уже не был стремительный зигзаг паникующей курицы. Это была хромота. Неуклюжая, компенсированная, отчаянная хромота.
А Горыныч приближался. Огромная белая туша заслонила небо. Великий Волот разгонялся. Он видел, что цель ранена. Земля дрожала от его шагов всё сильнее. Тысячи тонн нарастающей инерции. Правая голова поднялась выше, накапливая заряд для добивающего удара.
Я видел швы на его броне. Видел царапины от наших ракет. Видел нашу смерть, приближающуюся со скоростью курьерского поезда. В ушах стоял гул крови. Я слышал прерывистое дыхание экипажа и писк аварийных сигналов. Пространство вокруг нас сужалось. Девушки сжались в креслах. Шондра выдохнула и спокойно закрыла глаза.
Мы оказались в ловушке. Обездвижены. Оружие перегрето.
Тень дракона накрыла нас. И в этот момент эфир взорвался. Не звуком пушек. Не ракетным залпом. Голосом.
— ЗА ТЕХ, КТО В ШАГОХОДЕ!!!
 Глава 15 
 Кити-кити, сыщик! 
Минивэн «Улитка» нёсся над рыжей, потрескавшейся почвой Пустоши. Автопилот строго следовал заданному курсу. Стелс-система работала на пределе, размывая контуры машины в дрожащем мареве раскалённого воздуха. Внутри, однако, атмосфера была далека от спокойной. Аристарх Мунин, вцепившись в руль, который ему не нужно было трогать, смотрел на главный экран с выражением чистого, концентрированного ужаса. Ужаса инженера, понимающего физику процесса лучше, чем хотелось бы.
  
На экране, в прямой трансляции канала «Ужас, что произошло!», исполинский белый дракон методично превращал поле боя в филиал ада. Вот его центральная голова выпустила невидимый тепловой луч, и грунт в десяти метрах от «Избушки» закипел, превращаясь в остекленевшую жижу. Куроход ответил ракетным залпом.