Гарем на шагоходе. Том 13 (СИ)

— ПРОМАЗАЛ, ЯЩЕРИЦА НЕДОБИТАЯ! — разнеслось из динамиков «Мехатирана». — У ТЕБЯ ТРИ БАШКИ, А МОЗГОВ НИ В ОДНОЙ НЕТ!
— Вайлет, — произнёс я. — Статус «Гелиос-Гаммы».
— Зарядка завершена на девяносто восемь процентов, — немедленно откликнулась она. — Боеготовность через восемнадцать секунд.
Я откинулся в кресле. Ситуация была предельно ясной и предельно паршивой одновременно. Горыныч превосходил нас по огневой мощи в несколько раз — это математика, а не пессимизм. Броня его держала наши залпы с таким же безразличием, с каким скала держит дождь. Отступить? Он нас не отпустит. Запас хода у «Избушки» конечный. Запас боеукладки тоже.
  
Значит, выбор один. Не уходить. Идти вперёд. Напролом.
Искать слабое место и бить туда. Снова и снова, пока оно не проломится.
— Восемнадцать секунд, — сказал я себе тихо. — Нужно продержаться. Шондра, Кармилла! Слушать внимательно! Горыныч не даст нам просто так прицелиться. Нам нужно подобраться ближе и ударить наверняка. Мы пойдём в лобовую.
— Ты рехнулся, Волк! — выдохнула Лекса. — Он нас испепелит!
— У нас нет выбора, — отрезал я. — Отступать некуда. Позади — Лиходар, впереди — смерть. Значит, всё или ничего!
В этот момент центральная голова Горыныча, проигнорировав Беркута, снова повернулась к нам. Дракон явно решил, что старый «Тиран» подождёт, а главная заноза в заднице — это мы.
— МАНЁВР УКЛОНЕНИЯ! — заорал я.
Кармилла уже маневрировала. Но в этот раз луч лёг точнее.
Он пришёл снизу-слева. Горыныч скорректировал угол, взяв поправку на нашу скорость. Кармилла бросила «Избушку» вправо, и луч прошёл не в метре и даже не в четырёх — он прошёл впритирку к левому борту.
Я услышал звук раньше, чем понял, что произошло.
Металл не горит с таким звуком. Он не скрипит и не трещит. Он просто вдруг начинает петь — высоким, вибрирующим звуком расширяющегося от запредельного жара материала. Левый борт «Избушки» принял край луча.
На всех экранах вспыхнуло красным.
— Броня левого борта, секции с четвёртой по восьмую, — доложила Вайлет. — Деформация внешней обшивки. Температура поверхности восемьсот семьдесят градусов и снижается. Потеря структурной целостности двенадцать процентов.
— Ди-Ди!
— Я вижу, вижу! — Рыжая механик уже работала на своей консоли. — Ядрёна гайка, да вы хоть понимаете, что сейчас произошло⁈ Эта дрянь сварила восемь болтовых соединений в единый монолит! Если бы луч прошёл чуть ближе, он бы пробил до внутреннего корпуса! А там кабели силовой шины! А за ними боеукладка левофланговых орудий!
Её руки продолжали порхать над клавиатурой, а голос захлёбывался смесью ужаса и инженерного восторга:
— Короче! При прямом попадании этого луча в корпус, сначала вскипит охлаждающая жидкость в гидравлике! Потом сгорит вся электроника на поражённых секциях! Потом — и это самое интересное — тепловая волна через броню начнёт нагревать воздух внутри! При достижении двухсот градусов начнут детонировать инициирующие капсюли в боеукладке! Это цепная реакция! Дальше всё! Финал! Капут! Нас даже хоронить не придётся!
Она на секунду прервалась, набирая в лёгкие побольше воздуха, и закончила:
— Вода в наших телах закипит мгновенно! Кровь превратится в пар и разорвёт вены! Мозги сварятся в черепной коробке за две секунды! Останется только хорошо прожаренный радиоактивный мясной паштет с хрустящей корочкой! Причём хрустящей корочкой будет то, что осталось от брони «Избушки»!
— Спасибо за кулинарный экскурс, Ди-Ди, — процедил я. — Нам нужна скорость. Если он не может нас поймать, он не может нас поджарить.
Я посмотрел на вампиршу. Её глаза вспыхнули новым азартом, а на губах расцвела предвкушающая улыбка.
— Экипаж! Приготовиться к манёвру «Паникующая Курица»!— распорядился я.
— К чему⁈ — хором переспросили девушки.
— Выполнять! Кармилла, врубай форсажные турбины!
Вампирша уже нажимала нужные тумблеры на панели управления. Из задней части «Избушки» выдвинулись массивные дюзы, предназначенные для движения на ускорении.
— Они же холодные! — экспрессивно возразила Ди-Ди. — Их прогревать надо! Они работают на ракетном топливе. Это не реактивный двигатель с плавным вектором тяги. Это ракетные ускорители! Они должны греться перед запуском минимум сорок секунд на холостом ходу. Это не прихоть, а физика рабочего тела! Если запустить их холодными, давление в камере сгорания будет нестабильным. Мы получим неравномерную тягу. Это значит, что вместо рывка вперёд «Избушка» может уйти в неконтролируемый поворот, или хуже — один из ускорителей даст обратный импульс и нас развернёт боком прямо под удар!
— Ди-Ди, — сказал я спокойно. — У нас нет сорока секунд. И мы уже это делали, придётся повторить.
Она закрыла глаза. Открыла. Посмотрела на меня.
— Ядрёна гайка…
И начала печатать.
— Запускаю форсажные турбины без прогрева, — её пальцы летали по клавишам. — Компенсирую нестабильность давления принудительным впрыском форсажного окислителя через дополнительный инжектор на треть секунды раньше цикла. Если расчёт верен — получим девяносто два процента от расчётной тяги с допустимым отклонением вектора в пять градусов. Если расчёт неверен…
— Если неверен, можно уже ни о чём не беспокоиться, — закончил я за неё.
— Именно, — согласилась она мрачно.
— Кармилла. Готова? — уточнил я.
— Я рождена для этого момента, — сообщила вампирша, не оборачиваясь. Её пальцы уже обхватили оба основных рычага. — Будет весело!
— Будет очень весело, — поправил я. — Все слышали? Пристегнитесь и держитесь крепче. Шондра, не прекращай огонь. Ядвига, правофланговые турели, подавляющий огонь, мешай ему целиться.
— Не изволь беспокоиться, касатик! — Ядвига воинственно потрясла виртуальной клюкой. — Я этому аспиду сейчас глаза-то повыколю!
— Кармилла?
— Готова!
— Пуск.
Вампирша вдавила кнопку. С гулом, переходящим в свист, турбины выбросили струи голубого пламени. Ускорение вжало нас в кресла. Тысячетонная стальная изба рванула вперёд с такой скоростью, на которую конструкторы явно не рассчитывали. Лапы шагохода замелькали, превращаясь в размытые пятна.
— Ребятки, держитесь за трусы! — заорала Кармилла.
Мы неслись на Горыныча зигзагами. Вправо-влево-вправо! Рядом взрывались фонтаны земли от попаданий снарядов. Лекса побледнела, Шондра едва могла продолжать давить на гашетки. Вайлет просто продолжала выполнять расчёты — перегрузка была ей не помехой. Кармилла визжала от восторга.
Миранда Фифи, прикованная к креслу, пыталась орать сквозь кляп. Её щёки раздулись. Глаза приобрели размер чайных блюдец. Цвет лица резко изменился — сначала стал белым, потом зеленоватым. Роза с интересом наблюдала за ней, словно изучала новый вид растения, меняющий цвет.
ПЕРЕГРУЗКА 4G. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО МИРАНДА ФИФИ СЕЙЧАС УКРАСИТ ИНТЕРЬЕР СВОИМ ЗАВТРАКОМ 94%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ДЫШАТЬ НОСОМ.
«Избушка» неслась по полю с чудовищной скоростью. Её лапы работали в темпе, который должен был разрушить сервоприводы по всем инженерным расчётам. Но не разрушал, потому что турбины добавляли тягу, которую не нужно было тратить на преодоление инерции. Земля под нами не успевала проминаться от ударов ног. «Избушка» просто оставляла за собой цепочку выбитых ям с интервалом в сотню метров.
Кармилла рулила.
Нет — это слабое слово. Кармилла дирижировала. Она бросала «Избушку» зигзагами, используя каждую неровность рельефа как элемент хаотического танца. Вправо — в момент, когда Горыныч начинал поворачивать орудие. Влево — когда ракеты уже шли в нашу сторону. Резкий нырок вперёд — и снаряд из скорострельной гаубицы взрывал землю в двадцати метрах позади.
  
Её волосы летали над консолью, моментально переключая режимы и позволяя шагоходу совершать цирковые манёвры. Глаза светились красным. Губы чуть раздвинулись в улыбке — не человеческой, нет. В той улыбке, которая бывает у хищника в момент, когда он понимает, что добыча уже близко.