Другое чувство

Машина и машина, подумаешь, сколько их в городе? Но эта была какой-то неправильной. Тёмная, такая тёмная в этом светлом заснеженном городе, она почти сливалась с переулком и ранним серым утром. Не было ее там, я же только вот проходила, с чего бы ей там стоять? Там нет ничего, стена глухая, пустая заколоченная сторожка, да длинный забор.
– Паранойя, – сказала я, но шаг прибавила, что было немного сложно, учитывая, что ковыляла я без каблука на правом сапоге.
  
Прошла несколько шагов и обернулась. Машина тронулась и тихонько поползла за мной. Между лопатками скатилась по коже, оставляя за собой след мурашек, холодная капля. Я им не нужна. Это совпадение. Тем временем машина поравнялась со мной и мягко, дорого притормозила. Дорого, потому что делать так умеют только очень, ну очень дорогие машины.
– Вас подвезти? – раздался хриплый мужской голос из под чуть приоткрытого окна.
– Нет, – просипела я испуганно в ответ. – Сама дойду, тут два квартала.
– Бросьте, Нина, у вас же каблук сломан.
Я похолодела и даже остановилась, хотя мне бежать бы со всех ног на единственном уцелевшем каблуке.
– Вы знаете, как меня зовут?
Сердце колотилось так бешено, что того и гляди прорвет дыру сначала в груди, потом и в пальто, а потом сбежит отсюда, ведь я сама глупая до этого не додумалась.
– Вы Нина Андреевна, работаете в одиннадцатой школе, у меня сын в третий класс ходит, я вас запомнил. – Помолчал и добавил. – Вы красивая.
Легче стало если только на секунду. В моей школе больше тысячи учеников, учителей столько, что я и сама половины не знаю, как может кто-то настолько посторонний запомнить?
– Нет, спасибо, я дойду сама, – уже увереннее ответила я и похромала вперед со всей возможной скоростью.
Дальше события происходили одновременно. В машине от которой я толком не успела отойти открылась дверь, наружу, в слякотный снег, опустилась нога в ботинке из тёмно-коричневой замши, я успела испуганно приоткрыть рот, готовясь верещать, а из переулка позади показалась машина. Обычная такая, с царапинками и даже редкими пятнышками ржавчины по низу. Я в отчаянном рывке бросилась на дорогу прямо перед ней и та затормозила. Дешево тормозила, вздохнув и скрипнув устало.
– Нина Андреевна?
Я испугалась было заново, но на переднем сиденье, впихнутым в детское кресло восседал Лева Никонов, один из моих любимчиков первоклашек.
– Каблук сломался, – торопливо ответила я. – Подвезёте до школы?
И не дожидаясь ответа влезла назад. В машине пахло пылью, бензином и отчего-то ванильной сдобой, наверное Лева в дороге доедал свой завтрак. Простые обыденные запахи успокаивали. Папа Левы говорил что-то о погоде, Лева о том что их кот Босс наблевал прямо в его комнате на ковер, я пыталась унять дыхание и то и дело оборачивалась назад.
– Вы видели когда нибудь эту машину перед школой? – спросила я. – Ту, черную.
Логика была проста – родители привозили детей в одно и тоже время и примелькались друг другу если не лицами и именами, так хотя бы автомобилями.
– Нет, – мотнул головой светлоглазый и конопатый, Лева очень на него похож, мужчина. – Я бы запомнил. Она стоит, как крыло самолета, а то и больше.
Ну, вот я так и думала. Выйдя из автомобиля я взяла Леву за руку и отправилась в здание школы. Обернулась – той машины на парковке не было. Внутри я переобулась в туфли, повесила пальто, затем шумно и долго собирала своих первоклашек у гардероба.
Я любила их – своих маленьких любопытных людей, таких разных в своей похожести. Каждый – микровселенная и концентрат из миллиарда вопросов. Я очень боялась разочаровать их, отпугнуть в них желание познавать эту жизнь, лишить их этой задорной радости. Я хотела быть идеальным первым учителем. Но не в тот день.
Из наших окон на первом этаже было видно кусок парковки и дорогу. Весь день я подходила к ним и смотрела, пытаясь увидеть ту машину и боясь этого. Не раз и не два она мне мерещилась и сердце начинало биться так громко, что заглушало гомон в классе.
– Нина Андреевна, у вас все хорошо? – спросила тихая и проницательная Вера Василова.
Я улыбнулась и коснулась ее туго заплетённых каштановых кос.
– Все хорошо, Верочка. Иногда люди тревожатся, это совершенно нормально.
Сама я так не думала. Передав первоклашек родителям я закончила текущие дела и заказала такси до дома. Оправдала себя – у меня каблук сломан. Но дальше моим действиям оправдания не было. Я не входила в подъезд одна, я буквально была уверена, что внутри меня кто-то ждет. И баба Оля с третьего этажа мне в качестве спутницы не устроила. Я так и торчала возле подъезда, переживая, что скоро стемнеет, разглядывала детей с мамочками на площадке и тосковала. Наконец ко мне подошел сосед – дюжий двухметровый бывший военный, он то мне подходил.
– Вам помочь Ниночка?
– Если только сумку донести, я каблук сломала.
Сумка была тяжёлой – дополнительные учебные пособия.
– Да я и вас донесу, Ниночка, – усмехнулся сосед.
– Право слово, не нужно, ваша жена не поймет, – немного кокетливо хихикнула я, дабы подыграть и не лишиться попутчика до этажа.
Сосед подхватил мою сумку и мы медленно, подстраиваясь под мой шаг, поднялись на четвёртый этаж. Мы беседовали и производили достаточно шума, но мне показалось, что я все равно различила чьи-то шаги торопливо поднимающиеся наверх. Ждал ли кто-то у двери квартиры? Ждет ли кто-то внутри?
– Вы не откроете мне дверь? – мягко спросила я. – Замок заедает.
– Конечно, Ниночка, – пробасил сосед.
Я лгала – замок, слишком мудрёный и сложный для этой старой шестиэтажной сталинки в спальном районе работал, как по маслу, но страх, поселившийся во мне утром все еще не отпускал. Дверь мне открыли. Я торопливо заглянула в обе комнаты, кухню неправильной формы и ванную. Никого. Заперлась я на внутренний замок и засов. Дверь крепкая.
После душа я распустила длинные волосы по плечам, позволяя им сохнуть и остановилась у окна с чашкой горячего чая. В стекле отражалась я, бледная и испуганная, за ним темный, но украшенный сотнями ночных огней город, а ещё придомовая парковка со слишком дорогой для нашего района машиной.
 
Глава 2. Аскар
 
Я потянулся за сигаретной пачкой, но рука замерла по пути скрипнув о поверхность стола. Слишком много сигарет за этот день, и не о здоровье я думал, а о том, что сигаретный дым уже успел набить оскомину. Пачку я все таки взял, грубо смял, чувствуя, как картонные грани беспомощно пытаются впиться в ладонь, бросил комок в стену, проводил взглядом.
  
– Вадим умер, – вслух сказал я, словно пытаясь заставить себя это осознать.