Мифы воды. От кракена и «Летучего голландца» до реки Стикс и Атлантиды
Но как же вышло, что описанная Понтоппиданом офиура-переросток, охочая до рыбы, стала известным нам существом, громадным осьминогом или кальмаром, грозой морей? За это стоит поблагодарить французского натуралиста и малаколога (специалиста по беспозвоночным) Пьера Дени де Монфора. Именно он в энциклопедии по естественной истории начала XIX века описал кракена как колоссального спрута и упомянул о его склонности губить корабли. Благодаря вниманию публики миф обрел второе дыхание.
Гигантский спрут. Иллюстрация из книги «Естественная, общая и частная история моллюсков, беспозвоночных и белокровных животных». 1801 г.
Библиотека наследия биоразнообразия, США
Во второй половине XIX века ученые наконец-то получили первые образцы, свидетельствующие о существовании гигантского кальмара. Не исключено, что это глубоководное существо как-то повлияло на возникновение мифа о кракене, как киты-горбачи — на миф о Хафгуфе. Однако подлинные размеры (около 16 метров, учитывая полную длину ловчих щупалец) архитеутиса оказались недостаточно впечатляющими, чтобы люди разочаровались в вымысле, и потому трупы гигантских кальмаров смирно лежат в музеях под стеклом, а кракены, монстры-убийцы, продолжают неистовствовать на страницах книг и больших и малых экранах.
И ПРОЧИЙ ЗООПАРК
Сцилла и Харибда
Эти два чудовища почти всегда упоминаются вместе, поскольку таков был их предписанный Гомером жребий: губить мореходов сообща. Широкая известность Сциллы и Харибды во многом связана с популярной идиомой, подразумевающей выбор между злом и злом (кстати, в английском языке у этой идиомы — наряду с классическим вариантом — есть аналог, не имеющий прямого перевода на русский: between the devil and the deep blue sea, «между дьяволом и глубоким синим морем»).
Существует немало мифических версий происхождения Скиллы48: ее называли дочерью Кратейи, Ехидны, Ламии или даже Гекаты, а список потенциальных отцов включает Тритона, Форкия, Деймоса и Тифона.
Согласно Гомеру, Скилла сидит в пещере, высунув наружу переднюю часть тела и демонстрируя двенадцать лап, шесть длинных шей на косматых плечах, а также головы — предположительно, собачьи — с зубами в три ряда. Этими-то грозными челюстями она и хватает по шесть человек сразу, в чем убедился Одиссей, которого Цирцея проинструктировала относительно того, как выбрать из двух ужасных вариантов пресловутое меньшее зло: осознанно пожертвовать шестерыми мореходами, а не погубить команду вместе с кораблем. Нет спасения от бессмертной, сильной и ненасытной Скиллы!
У Овидия Скилла описана иначе: у нее прекрасное девичье лицо, а вот ниже талии — не ноги, а средоточие собачьих тел со свирепыми мордами и зубастыми пастями. Конечно, при такой конституции чудовище вряд ли сумело бы стать настолько смертоносным, чтобы войти в легенды: охоться на моряков из пещеры в скале гораздо удобнее, если к острым зубам прилагается длинная шея (а лучше шесть), — однако мы оставим непродуманный образ на совести поэта. Зато в «Метаморфозах» есть интересная версия, как именно нимфа Скилла превратилась в чудовище: всему виной колдовство Цирцеи, рассерженной тем, что морской бог Главк предпочел ее самой колдунье, даром что несчастная категорически отвергла его любовь.
Скилла пришла и до пояса вглубь погрузилась затона.
Но неожиданно зрит, что чудовища некие мерзко
Лают вкруг лона ее. Не поверив сначала, что стали
Частью ее самое, бежит, отгоняет, страшится
Песьих дерзостных морд — но в бегство с собою влечет их.
Щупает тело свое, и бедра, и икры, и стопы —
Вместо знакомых частей обретает лишь пасти собачьи.
Все — лишь неистовство псов; промежности нет, но чудовищ
Спины на месте ее вылезают из полной утробы49.
Скилла, как сообщает нам Овидий, в конце концов превратилась в камень.
Что касается Харибды, то в «Одиссее» она описана как мощный водоворот, расположенный под второй скалой — на расстоянии выстрела из лука от логова Скиллы, — где растет приметная смоковница «с сенью широкой». Трижды в день чудовище поглощает и извергает воду — с такой безудержной силой, что та бурлит и кипит, будто в котле, и пена взлетает на самые вершины утесов, — и поскольку противостоять потоку не в силах даже сам Посейдон, у предупрежденного об опасности мореплавателя нет выбора, кроме как держаться поближе к скале, на которой обитает Скилла. Мы не видим других частей тела Харибды, кроме разверстой пасти и утробы, где клубятся тина и черный песок; оттуда же течением выбрасывает обломки корабля, благодаря которым Одиссею, повисшему на ветвях упомянутой смоковницы, удается спастись.
Главк и Скилла. Гравюра Сальватора Розы.
Wellcome Collection (по лицензии CC-BY)
Античные толкователи Гомера считали, что «реальные» Скилла и Харибда — то есть те природные явления, которые древний поэт иносказательно представил в виде чудовищ, — находятся в Мессинском проливе, между Калабрией и Сицилией, при этом Харибду они помещали с сицилийской стороны, Скиллу — с калабрийской, то есть материковой итальянской. Если верить Фукидиду, «из-за узости и стремительного течения бурных вод, вливающихся туда из двух больших морей — Тирсенского и Сицилийского50, — этот пролив справедливо считается опасным». Впрочем, другие авторы отмечают, что опасность существовала разве что для небольших лодок и пловцов.
Серра
Серра, или рыба-пила, — частый гость на страницах средневековых бестиариев, и хотя поначалу может показаться, что с этим монстром все довольно просто (ведь, казалось бы, само название связывает его с реально существующей разновидностью рыб, Pristis antiquorum — обыкновенным пилорылом), при ближайшем рассмотрении всплывают некоторые любопытные особенности.
Легенда о серре, за вычетом всех вариаций, подразумевает примерно следующее: у этого монстра, обитающего в океане, огромные крылья. При виде корабля серра их распахивает и пытается его догнать. Преодолев таким образом расстояние в 30–40 фурлонгов51, рыба обычно устает и уходит обратно на глубину. Но если серре удается настичь корабль, она проходит под его днищем, распиливает корпус острейшим гребнем на спине — и горе всем, кто оказался на борту.
Среди источников, на которые опирались средневековые иллюстраторы, — «Естественная история» Плиния Старшего, «Этимологии» Исидора Севильского, «Шестоднев» Василия Великого. Как отмечает Джордж Дрюс, судя по всему, Исидор Севильский совместил два отрывка из Плиния Старшего, наделив рыбу-пилу свойствами меч-рыбы (потому что именно о последней в «Естественной истории» говорится, что она способна губить корабли). У серры появился «зубчатый гребень» (лат. serrata crista), но в остальном ее облик остался крайне неопределенным. В результате художники, которые иллюстрировали появившиеся позднее средневековые бестиарии, изображали серру по-разному, и она не всякий раз выглядела как рыба. Она могла быть похожа на василиска (если художник решил, что crista — это петушиный гребень, а не что-то вроде спинного плавника); женщину-рыбу (если слово serra сочли искаженной версией слова sirena); дракона (если за основу была взята латинская формулировка belua in mare («чудовище в море»), в которой, очевидно, нет однозначной отсылки к рыбе). И разумеется, способность иллюстратора конструировать химер из частей известных ему живых существ ограничивалась лишь воображением. В результате серру можно считать одним из самых многоликих существ из античных и средневековых легенд.