Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер (СИ)

Поворачиваюсь к нему, собираясь со смелостью. Уже открываю рот, сердце колотится в горле.
- Карф…, - сглатываю. - Есть что-то, чего ты обо мне не знаешь.
Он не отводит взгляда. Только крепче сжимает мою ладонь.
- Я не обязан знать всего.
Он даёт мне возможность сменить тему. Только мне нужно признаться, он имеет право знать, рискуя собственной жизнью.
- Я не та, кем кажусь! – выпаливаю на одном дыхании.
  
Карф спокойно смотрит, ожидая продолжения.
- Ты думаешь, что знаешь меня. Но на самом деле я не Маорика! Я…
- Мики, - перебивает он. – Мы оба уже не те, что были когда-то. Единственное, что не изменилось – мои чувства к тебе. Сегодня я снова осознал, что стану самым счастливым мужчиной, окажись ты моей женой, потому что рядом с тобой мне хорошо здесь и сейчас. Не когда-то в прошлом! А в данную минуту я невероятно счастлив. И если ты приехала ко мне, нарушив запрет мужа, не это ли доказательство, что и ты хочешь быть моею? Не говорит ли об этом то, что, не взирая на ночь, ты здесь? И смотришь на меня таким и знакомыми и родными глазами, которые я узнаю из тысячи других. Ты – моя Мики, и другую мне не нужно. Моё сердце выбрало тебя. Не твою историю, не твоё происхождение, не твою плоть, а душу, которая говорит со мной в унисон последние десять часов.
Он смотрит на меня с такой глубиной, с такой любовью, что у меня перехватывает дыхание. А потом прижимает мой лоб к своему, и я молчу, потому что для таких слов нет ответа.
- Я дорожу той женщиной, что сейчас здесь со мной, потому что сегодня словно влюбляюсь в тебя заново.
И я, наконец, позволяю себе быть с ним без страха, без условий и навсегда. Позволяю своему сердцу трепетать от его ласки, потому что она принадлежит уже не той Маорике, а именно мне.
Засыпаю рядом с Карфом не в объятиях, не в страсти. Просто рядом. Под его взглядом, под шёпотом. И последнее, что слышу, погружаясь в сон.
- Если бы я мог украсть у мира ещё одну ночь с тобой, я бы прожил её тысячу раз.
  
Глава 62
 
Утром просыпаюсь одна. Постель рядом пуста, и мне требуется несколько мгновений, чтобы вспомнить всё. Вскакиваю с места, оказываясь у окна. Через плотные шторы пробивается тонкая полоса света, прорезая темноту, и я дёргаю ткань в разные стороны, смотря, как садовник подрезает кусты. Жизнь продолжается, только именно сейчас Карф встретиться лицом к лицу с Эйтлером. И я испуганно ахаю, а потом выскальзываю из его комнаты.
Он нарочно меня не разбудил, чтобы я не присутствовала, но ещё могу успеть. Спрашиваю служанок, где начнётся поединок. Кажется, на него соберётся весь город. Ещё бы! Уже больше двухсот лет никто не заявлял своего права на испытание кровью. И теперь такое событие.
Далия тоже уехала, она заодно с Лайфином, который оберегает меня.
- Мы не можем вас выпустить, леди Маорика, - разводит руками в стороны камердинер. – Приказ хозяина.
- Я должна быть там, пожалуйста.
- Категоричное нет!
И я скрываюсь с его глаз, чтобы разыскать другой выход. Натыкаюсь на служанку, прошу её помочь.
- Но хозяин сказал…, - она мнётся, а потом цокает языком. Наверное, мои молящие глаза убедили её в обратном. – Вот, - подаёт мне какой-то платок, - закутайтесь, чтобы не узнали. Вам нельзя быть там.
- Спасибо, - горячо прижимаю к себе служанку, наматывая тёмно-синюю ткань, а потом мне подводят коня.
- Лошадь? – отшатываюсь испуганно. Конечно, я привыкла к автомобилям, а здесь приходится преодолевать расстояния в экипажах. Но верхом! Последний раз я каталась верхом лет тридцать назад, если мне не изменяет память, а то и больше. И кто её знает, как управлять.
- Предпочитаете экипаж? – интересуется мальчишка. – Сейчас попрошу, но придётся подождать.
- Сколько?
- Около часа.
Стону от безысходности, понимая, что ожидание - это непозволительная роскошь. К тому же камердинер может всё испортить. А потом прошу помочь мне оседлать животное.
- Не бойтесь, она покладистая, - напутствует юноша, а я неуверенно натягиваю поводья. Но сомнения одолевают недолго. Тело, будто вспомнив, каково это управлять лошадью, помогает мне верно распределить вес и заставить животное двигаться, куда следует. А дальше, пока я скачу по тропинке в сторону Сафоры, желаю, чтобы этот ужас быстрее закончился, потому что иначе мой копчик просто треснет пополам.
Столицу я знаю плохо. Вернее, никак. Но следую за народом, стекающимся к месту поединка. Оставляю лошадь у какой-то таверны, привязывая её к коновязи, а потом бегу. Почти падаю, цепляясь за край плаща, за края мира, что вот-вот расколется.
Площадь перед императорским дворцом переполнена, люди шумят, гудят, шепчутся, кто-то смеётся, кто-то молчит в тревоге. Но таких, как я, мало.
Толкаюсь сквозь плотную стену спин и локтей, но меня всё дальше оттесняют назад.
- Простите, - пытаюсь быть вежливой, - пропустите! - почти кричу, но никто не слышит или не хочет слышать.
И лишь чудом удаётся проплыть как можно ближе, но недостаточно, чтобы слышать, что говорят на постаменте.
На возвышении трое. Император в золоте и чёрном, словно знаменует собой богатство и смерть. По правую руку от него Карф. Стоит прямо, не двигаясь, как башня, подбородок гордо поднят. И Кардиус – тот, кто пока ещё зовётся моим мужем. Скрючен в своей власти, как змея, готовая к броску. И я снова осознаю, что презираю его.
Они что-то говорят, но за гулом голосов на задних рядах, мне ничего не разобрать. Вижу лишь, как губы движутся, как император слегка склоняет голову, а потом ему подносят алую ленту.
- Что они делают? – спрашиваю у мужчины, что стоит рядом, сложив руки на приличном животе. По его уверенному лицу видно: он в курсе происходящего. Незнакомец окидывает меня взглядом, словно решая, достойна ли я ответа, а потом произносит.
- Император даётся шанс на примирение. Кто возьмёт ленту - тот вступит не в битву, но в прощение. И оба останутся в живых.
Но я прекрасно понимаю: коснуться ленты – признать своё поражение.
  
Глава 63
 
Смотрю во все глаза на то, что происходит метрах в двадцати от меня, не в силах ничего изменить. Я могу лишь наблюдать, пока в груди испуганной птицей бьётся сердце.
Кардиус улыбается. Ложно, скользко. Он хватает один конец алой ленты, показывая, что готов идти на уступки. Но это какой-то обман, словно они о чём-то заранее договорились с императором.
Толпа кричит и ругается, потому что пришла смотреть не на рукопожатия, а на то, как течёт кровь.
Карф тоже тянется, но не за примирением. Я уже чувствую это. В последний миг он достаёт узкий, серебряный клинок с коротким лезвием. Одним точным движением режет ленту. Та падает на камень, как пролитая кровь.
Толпа взрывается криками. Бой начался.
Карф сбрасывает плащ, и за долю секунды его тело искривляется, трансформируется. Кости видоизменяются, мех прорывает кожу. Он падает на лапы, становясь прекрасной белой кошкой: огромной и стремительной. В его повадках - грация, в изгибе спины - древняя, дикая мощь. И что-то мне подсказывает, что Эйтлер его, если не боится, то опасается точно.
Кардиус отступает на шаг, а затем взмывает в воздух в вихре пламенной магии. Его тело удлиняется, кожа трескается, вырывается чешуя, пламя, крылья. Дракон, иссиня-чёрный, изрезанный линиями артефактов, сияющих красным, проносится над толпой, чуть не задевая её длинным массивным хвостом.
Он делает большой круг, а затем возвращается к сопернику.
  
Магия сталкивается в воздухе: голубые потоки с фиолетовыми. Закручиваются в вихрь, не желая поддаваться одна другой. Карф прыгает в тот момент, когда Кардиус пролетает над ним, сбивая хвостом доски, которые тут же разлетаются в щепки, вонзаясь в толпу. И слышу крики боли близкостоящих: тех, кому досталось.
Лапа с когтями оставляет бледный след на шее дракона, и тот ревёт, поднимаясь в небо. Карф уходит в тень. Его тело начинает дрожать и вдруг исчезает, словно он слился с воздухом.