Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер (СИ)
Оборачиваюсь, чтобы позвать за собой Далию, но её нет. Как и тогда в замке, словно она испарилась средь бела дня.
Глава 43
За свою жизнь я была в цирке несколько раз. Мне нравилось смотреть на эквилибристов, жонглёров и фокусников, которые творили магию у тебя на глазах. И как бы не хотелось разгадать суть номера, дойти своим умом до его секрета не выходило, хотя физические законы не были нарушены, а по факту лишь обман и фальсификация.
Сейчас же всё было иначе, потому что здесь магия была сродни автомобилям и телефонам в моём мире, и это никого уже не удивляло.
- Нам следует возвращаться, - говорит негромко Афа, и я согласно киваю. Но прежде купим кое-что, оно пригодится в дальнейшем.
Я разыскиваю пряжу у бойкой девицы, что умеет продавать. Конечно, нити не такие яркие, как я привыкла. Но оттенки довольно симпатичные. Если брать тёплые жёлтые – это ромашка, пижма, пупавка красильная. Последняя даёт более насыщенный и яркий золотистый цвет. Листья берёзы – нежно зелёный, а марьянник дубравный ближе к болотному. Лишайник даёт голубо-зелёный оттенок. Хвощ – золотисто-зелёный или салатово-жёлтый, в зависимости от типа шерсти. Кленовые прошлогодние листочки окрашивают в шоколадно-коричневый. А вот в холодный оттенок коричневого и в бежевый красит корень конского хвоща. Если же взять ядовитый воронец колосистый – это серый.
Приобретаю с два десятка мотков ниток, которые торговка принимается пересчитывать, чтобы назвать цену, и несколько крючков. Надо видеть выражение лица Афы, когда она предполагает, что я сейчас же сорвусь с места и брошусь в лес с товаром.
- Мы же можем за это заплатить, - негромко шепчет, словно я умалишённая и совершенно не понимаю, что следует отдать монеты. Вот только загвоздка: я не знаю их номинала.
- Пятнадцать луров, - озвучивают цену женщина, и Афа напрягается ещё сильнее.
- Можешь мне помочь? – обращаюсь к ней, намереваясь достать кошелёк. Уверена, там с лихвой хватит на нитки и ещё останется. Только я не знаю, дорого с меня запросили или нет.
- Пусть я и служанка, но не воровка, - отступает на шаг назад Афа, показывая всем своим видом, что она – честная девушка. Только я в своей жизни тоже ничего не крала. Хотя нет, был один грех на колхозном поле среди гороховых грядок лет в десять. И эти маленькие сладкие горошины не в силах была переплюнуть ни одна банка, что была куплена на всю жизнь.
Кажется, сказанное Афой добирается до слуха торговки, и улыбка с лица стирается. На смену напускному веселью приходит злость, и она принимается поносить нас на чём свет стоит.
Спокойно слушаю, как торговка исходит гневом, наступая на меня. И не двигаюсь с места, выдерживая атаку с гордо поднятой головой. Я ни в чём не виновата, так отчего мне стыдиться?
- А ещё леди! – выкрикивает так громко, что, кажется, на нас обратили внимание даже те, кто стоят в конце улицы.
Нарочно добываю кошелёк из кармана, звеня монетами, и лицо торговки сразу же меняется. Оно становится нарочито ласковым. Но теперь уже я не намерена покупать её товар.
- Благодарю, послушала достаточно на свой счёт, - разворачиваюсь, чтобы уйти, натыкаясь на испуганную бледную Афу. Надеюсь, она не решила, что я украла кошелёк. Потому что главный вопрос застыл на её лице: откуда у меня монеты?
Когда мы будем возвращаться, я расскажу ей, что не следует делать какие-то бы ни было выводы, не зная положения вещей. А пока зову её за собой в другую сторону, а торговка бежит рядом, протягивая кулёк с нитками. Несколько клубков падают в грязь, но она словно не замечает этого, намереваясь умаслить мои уши своими речами. Только слово – не воробей.
- Благодарю, я больше не намерена брать ваш товар, - лишь заявляю на это, и она понимает, что бессмысленно стараться. Потому начинает поносить меня на чём свет стоит. Потому что я отняла у неё столько времени и сил.
- Афа, эти деньги мне дала девушка, с которой мы встретились, - предвосхищаю ей вопрос.
- Простите, леди Эйтлер, - чуть не плачет девчонка, а я беру её под руку, предлагая уйти, как можно дальше, чтобы не слышать ужасных криков.
Наши миры непохожи друг на друга и похожи одновременно.
Мой взгляд натыкается на маленькую сгорбленную старушку, сидящую у ворот покосившейся избы на небольшой лавочке. Неказистая довольно грубая пряжа лежит на тёмной от времени дощечке, пока сама старуха что-то плетёт из ниток. Конечно, её пряжа проигрывает той, что я только что хотела взять. Но то, с каким теплом она посмотрела на меня, как заблестели её глаза, когда мы остановились напротив, тронуло моё сердце.
- Сколько стоит, бабушка? – беру довольно грубый моток, и она тут же начинает нахваливать товар. А потом зовёт внучку лет тринадцати, которая приносит совсем другие моточки, и я ахаю, принимая их в руки, потому что они сделаны искусницей.
Уходим от них мы довольные, да к тому же и цена совершенно другая, куда ниже той, что была озвучена десятью минутами ранее. Видимо, торговка, увидев моё платье, решила заработать.
Находятся и крючки, правда, не новые, но по мне так и лучше ложатся в руку.
В довесок ко всему выдают нам по аппетитному пирогу с капустой, и я с жадностью вгрызаюсь в мягкую плоть сдобы, чувствуя, как сладостно отзывается на языке выпечка. Совсем, как у бабушки.
Старуха посмеивается, называя меня внучкой, а Афа смотрит с удивлением. Наверное, раньше я никогда не позволяла себе есть что-то, выданное на улице. Я всё же леди. Но сейчас мне хочется быть собой.
- Очень вкусно, попробуй, - прожёвываю и говорю, а потом снова откусываю кусочек. И когда я думаю, что ничего не омрачит сегодняшний день, позади раздаёт противный голос Мэта.
- Так-так, вот, значит, вы где!
Глава 45
Сразу видно: Мэта здесь не любят. Вижу, как несколько человек смотрят волком в его сторону, а кто-то и вовсе плюёт себе под ноги в сердцах.
Он бесцеремонно хватает меня за локоть, как если бы я была его собственностью, и дёргает за собой. Даже не могла предположить, что в нём столько силы, потому что тут же по инерции делаю несколько шагов вслед, чуть не падая.
- Убери руку, - сопротивляюсь, потому что я не корова, которую только что купили. А он не имеет никакого права себя так вести. Надо ли говорить, что мы стали шоу для ярмарки, и вместо того, чтобы зазывать на товары, торговцы ждут, что будет дальше. Лишь один голос, принадлежащий слепому с протянутой рукой, что сидит в нескольких метрах от нас, продолжает заунывно просить милостыню.
- Нечего глазеть, - прикрикивает на собравшихся Мэт. – А вы, - говорит уже тише, - перестали бы мозолить глаза. Здесь много тех, кто захочет поживиться вашим добром.
- Которого у меня нет? – хмыкаю, продолжая ощущать его хватку.
- Идите домой, не привлекайте внимания.
- Да уж я была куда менее заметна без тебя.
- Отпустите леди, - вступается за меня Афа, и Мэт только сейчас различает, что к груди она прижимает что-то.
На его лице удивление и озабоченность.
- Идёмте, - тянет меня снова, но тут же получает камнем в спину, от чего вскрикивает.
Мой защитник вытаскивает ещё один камень из кармана и смотрит на близнеца снизу вверх. Отважный Лейка решил вступиться за мою честь, хотя от горшка два вершка. Мой рыцарь. Рядом с ним ещё несколько детей.
- Не трогайте её, - подаёт голос, пока лицо Мэта искажается злобой.
- Негодный мальчишка, когда-нибудь я пристрелю тебя, - звучат слова Мэта для десятка ушей, и я понимаю: пора заканчивать спектакль.
- Я пойду с тобой, но сама.
Он раздумывает пару минут, а потом всё же отпускает к моему облегчению, но не сводит глаз, словно боится, что сбегу. Окидываю взглядом тех, кто продолжает пялиться, останавливаюсь на мальчишке и киваю в знак признательности, а потом покидаю ярмарку.
На этот раз мы идём не через лес, а с другой стороны огибаем деревню и направляемся по дороге, по которой сюда стекались телеги.