Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер (СИ)
- Мики, станцуй для меня, - голос не требует возражений, хотя тут стоит пререкаться, потому что я не сильна в танцах. Художественное чтение, декламация стихов, пение, в конце концов, - это мои сильные стороны, но не танцы! Я люблю смотреть, а не делать, потому что тело словно выстругано топором из полена. – Мики, - звучит моё новое имя, совсем, как у мыши из Америки, и мне приходится встать. А в руке всё ещё острый предмет.
- Что там? – словно догадывается о моём секрете Эйтлер, тут же вскакивая на ноги и оказываясь рядом, и хватает меня за локоть, намереваясь дёрнуть руку на себя, когда в дверь кто-то начинает судорожно колотиться.
Глава 17
Мгновения хватает, чтобы переложить ножницы из одной руки в другую, пока Эйтлер отвлёкся на стук, и бросить их скользить по ткани, чтобы не выдать себя резким звуком. Кардиус тянет на себя мою пустую руку, проверяя, и сужает глаза, словно догадывается, что я его обманула. А тем временем кто-то пытается до нас добраться.
- Какого вальтена тебе надо?! – рычит артефактор, отпуская меня, и направляется к выходу, а я хватаю ножницы, отбегая к тяжёлой портьере, и жду.
Кардиус приоткрывает дверь, не намереваясь, по всей видимости, никого пускать дальше порога, и слышу знакомый голос с визгливыми нотками.
- Карди, я хотела с тобой поговорить, - начинает она.
- Завтра, Адония. Сейчас я занят, - он говорит с нажимом, но без грубости, и лучше бы ей принять его вежливое обращение, только ревность, уверена, что именно она пригнала её в такое время к моей комнате, заставляет терять разум и вести себя неблагоразумно.
- Чем же ты так занят?!
- Ты путаешь границы дозволенного!
- Ты говорил, что любишь меня! – звучит с вызовом, и Кардиус выходит, закрывая за собой дверь, а я спешу подойти поближе, чтобы услышать их разговор, который, возможно, даст мне больше данных.
- Запомни, я не стану отчитываться, где и с кем провожу время! – рычит артефактор. – Напоминаю, что пошёл не к уличной девке, и Маорика моя жена.
- Скоро у тебя будет две жены! – напоминает ему, словно он мог об этом забыть. – И ты сегодня признал меня своей невестой на публике.
- У меня отличная память, Адония. Я помню, что было пару часов назад.
- И после того, как мы обручились, ты пришёл к ней? – её голос пищит на последнем слове.
- Не в твоих интересах устраивать мне допросы. Невеста – не жена, и помолвка может быть разорвана в любой момент.
- Ты, - она задыхается от гнева, - ты хочешь променять меня на…, - она не может подобрать слов.
- Твою сестру? – словно издевается на ней. – Хватит сходить с ума, она была до тебя. И ты, и я прекрасно знаем, насколько Мики ценна. Если судить по магическому потоку, она куда сильнее тебя.
Вытягиваю руки вперёд, пытаясь понять, о какой магии они говорят, но кажусь себе самой обыкновенной, если не считать мгновенного омоложения каких-то восемь часов назад. Уму непостижимо, я здесь всего-ничего, а будто уже жизнь прожила. Вот что значит: летит время.
- Что она сделала с тобой, Карди? – теперь голос Адонии куда мягче, чем прежде. Она выбрала другую тактику: ласки и нежности. – Это снадобье или магия? Идём со мной, милый.
А кто-то говорил, что до свадьбы никак. Тут, наоборот, невеста окучивает жениха.
- Тебе пора спать, Адония, - не сдаётся Кардиус, а я разочарованно вздыхаю. Сейчас рада сестре, и пусть та считает, что действует в своих интересах, на самом деле мне куда важнее, нежели ей, чтобы она утащила за собой артефактора.
- Когда ты отправишь её в глушь? Она станет лишь мешать нашему счастью.
- Всё изменилось, Мики беременна, и теперь…
- Вот именно! Только представь, если об этом узнают все, а ребёнок окажется не твоим! Если скрыть её с глаз, можно сказать, что ничего не было.
- Молчи, - шипит на неё Кардиус. – Не хватало мне слуг, которые будут разносить глупости по округе. Это мой ребёнок, и я не понимаю, отчего ты сомневаешься.
Укладываю руки на живот, пытаясь призвать к ответу малыша, если таковой имеется, и осознаю, что Эйтлер играет на опережение. Он не уверился, что отец нерождённому младенцу, лишь делает вид, чтобы ввести в заблуждение остальных.
- Она должна уехать! – настаивает Адония. – Ты мне обещал!
- Отправляйся в постель! Я сам решу, кто куда поедет.
Понимаю, что ей не переубедить нашего общего мужа, и оглядываюсь, пытаясь разыскать спасение. Подбегаю к трюмо, хватая ножницы, и делаю порез на запястье, кляня себя за то, что страшно сделать его более убедительным. Лишь с третьего раза удаётся, и на пол капают алые капли, а я хватаю вазу, бросая её на пол, и успеваю поднять один из осколков, когда дверь открывается.
На пороге Кардиус, а позади недовольная физиономия сестры.
- Срочно зови лекаря! – командует Эйтлер, только Адония продолжает стоять на месте. – Не заставляй меня повторять! – звереет артефактор, бросая ей угрозу через плечо, и направляется ко мне, а я понимаю, что порез следовало делать не таким глубоким.
Глава 18
Я всё же лежу на кровати рядом с Кардиусом, как он желал, только артефактор сидит и смотрит на меня со смесью интереса и гнева.
- Зачем ты это сделала, Мики?
- Разбила вазу? – спрашиваю негромко. – Это случайность.
Простынь, которой он обернул мою руку, напиталась бордовой влагой, и мне становится не по себе оттого, что это могут быть мои последние минуты жизни. Которая была не то, что короткой, а стремительной.
Афа вбегает, бросая испуганный взгляд сперва на черепки разбитой посуды, а потом на меня, и бледнеет ещё сильнее. Кажется, она приняла мою попытку самоубийства на свой счёт.
- Леди Эйтлер, - говорит с такой болью, сдвигая на переносице брови, и бросается к моей кровати, что чувствую себя подлой обманщицей.
- Прекрати, она ещё жива, - кривится Кардиус, поднимаясь с места, и принимается мерить комнату шагами, а моего лица касается тонкая рука с грубой от работы кожей.
- Вы такая бледная, - становится она зеркалом, которое подскажет, как я выгляжу. – Зачем вы так поступили? – новый вопрос, только теперь уже не от Эйтлера.
- Кх-кх, - откашливается кто-то, и я вижу, как комнату пересекает человек невысокого роста с залысиной в очках, которые придают ему нелепый вид, и болотного цвета костюме, который, кажется, на один размер ему велик.
Афа уступает мужчине место, подвигая стул, на который укладывается сумка, тут же распахивая своё нутро, где хранит лекарства и медицинские инструменты. Пока лекарь разворачивает простынь, вижу, как делает несколько шагов в комнату Адония. У неё был выбор придумать что-то, чтобы не привести целителя, но тем не менее он здесь. Что это? Сестринская любовь или боязнь быть наказанной?
Хотя не могу представить, как может поступать подобным образом родная сестра: забирать мужа и счастье у старшей. Может, всё же мы не родные?
- Не-хо-ро-шо, - чеканит мужчина в очках каждый слог, чем повергает меня в ещё большее уныние. Но умирать не так страшно, как в прошлый раз. Может, оттого что я не успела как следует привыкнуть к этому миру, понять, чем именно стоит дорожить. Закрываю глаза, принимаясь молиться. И пусть здесь не знают наших богов, главное – вера, которую человек несёт в себе. Будь он в любой точке Вселенной.
- Срочно нужна кровь, - слышу сквозь пелену, ощущая небывалую усталость. Мне будут делать переливание? – Держи вот так, - приказывает кому-то.
Чуть приоткрываю глаза, смотря как Афа ассистирует лекарю, который добыл из саквояжа длинную эластичную трубку, чем-то напоминающую капельницу.
- Лорд Эйтлер, отправьте срочно карету в дом вашей жены, чтобы кто-то из её семьи, обладающий магией, приехал сюда. Боюсь, в замке, кроме вас и вашей жены, никто не обладает достаточной силой, чтобы помочь умирающей. К тому же, последствия могут быть непредсказуемыми, если магичке влить кровь дракона.