Генерал Карамба: На пути к власти (СИ)

Здание гасиенды Чоколь, хоть и большое по моим представлениям, не шло ни в какое сравнение с этим особняком: ни материалом отделки, ни толщиной стен или их высотой, ни внутренним убранством. Всё, что я увидел, оказалось на уровень выше, чем у меня «дома».
Войдя в холл особняка, я невольно замедлил шаг, чтобы осмотреться. Большое, с высокими потолками помещение выглядело нарядно и торжественно. Стены украшали картины с типичными пейзажами Мексики, на гладком полу, собранном из тонких плит мраморного оникса, стояла дорогая мебель в стиле культуры майя и ацтеков. Длинные узкие окна обрамляли роскошные шторы, и всё в доме практически кричало о достатке его хозяев.
  
— Красиво! — выразил я свои мысли вслух.
Дворецкий услышал и вежливо, даже польщённо, улыбнулся.
— Вам сюда, сеньор де ла Барра, — мягко направил он меня в сторону и открыл дверь нужной комнаты.
Пройдя внутрь, я попал в прекрасно обставленный кабинет, где меня уже ждал, сидя за огромным дубовым столом, сеньор Альберто Франсиско Вальдеромаро, мой дражайший дядюшка по отцу. Им оказался высокий, худощавый мужчина, далеко за пятьдесят, с лёгким флёром седины на висках и гордым породистым лицом. Густые, чёрные с проседью бакенбарды украшали его щёки, соединяясь с усами.
— О, наконец-то, племянничек! А я тебя ждал ещё вчера, где ты застрял? Эх, молодость, молодость!
Произнеся эти слова, дядюшка встал из-за стола и, приветственно распахнув свои объятия, шагнул ко мне. На секунду заколебавшись, я решительно подался вперед и крепко обнял своего «дядюшку». Дядюшка на несколько мгновений сжал меня, потом отстранил от себя и вновь оглядел.
— Ого, а ты, хоть и худ, что вполне объяснимо после перенесённого тифа, но силён. А что это от тебя так сильно пахнет порохом и чем-то ещё, знакомый запах, но никак не могу понять, что это?
— Может, запах лошади?
— Нет, Эрнесто, присаживайся вот сюда, запах конского пота я ощутил, как только ты вошёл ко мне в кабинет, уж не обессудь, как и пыли, которой ты пропитался, пока путешествовал, а вот есть ещё один запах. Ба, да я вижу кровяные пятна на твоей одежде. Понял, так это запах крови! Что собой случилось в дороге, Эрнесто⁈
— Случилось, но это не моя кровь, дядя Альберто, а моего слуги, может и от трупов бандитов ещё измазался. Напали на меня разбойники, в четырёх часах езды от Мериды. Какой-то Кучило являлся у них предводителем, пусть земля ему будет стеклов… ммм, камнем.
— Это же совсем рядом с Меридой! Куда только смотрят бездельники руралес и отряды асьендадос! Обленились совсем, сволочи… Эх, мало стало по-настоящему боевых парней, но ты… меня поразил. Я уж думал, что ты, Эрнесто, решил поразвлечься в придорожной таверне или просто задержался в пути из-за здоровья, а ты вон что, оказывается. Да, ты вырос настоящим мужчиной. Мне приходило письмо о том, что твои родители скончались от тифа, ты их схоронил?
— Да, дядя Альберто, мама умерла раньше, когда я находился без сознания, отец держался и умер, когда я немного пришёл в себя, но я ничего не помню, всё расплывалось перед глазами от бессилия и моих слёз. Так горько мне не было никогда!
— Бедный мальчик, да, сначала погибли твои братья, а сейчас и твои родители. Тяжёлое горе, но жизнь продолжается, и ты достаточно окреп после болезни, раз смог убежать от банды.
— Я не убежал, дядя, я убил всех, кто напал на меня. Всех шестерых. Правда, мне повезло, что они не попали в меня, досталось только Пончо, моему слуге. Когда его свалили с седла, мне пришлось отбиваться самому, а потом ещё и собирать трупы, ловить лошадей, грузить Пончо и добираться до ближайшей такуерос. Переночевав там и оказав помощь раненому, я собрался ехать к вам, но меня здорово отягощали трофеи: три лошади и шесть ружей. Мне пришлось продать всех лошадей и два ружья, чтобы уже налегке явиться к вам.
— Ммм, твой рассказ поразителен, Эрнесто! Просто поразителен. Я не ожидал от тебя такого, право слово. Жаль, что твой отец не может услышать твоего рассказа, я думаю, что его гордость взмыла бы в небо, подобно птице, и оставалась в вышине ещё очень долго.
— Весьма польщён, дядюшка, вашей похвалой, но в тот момент передо мной стояла всего лишь одна цель — выжить. И Слава Хесусу Кристо, я её достиг!
— Да, на всё воля божья и провидение высших сил! Твоя мать часто молилась святой Марии, желая, чтобы ты достиг большего из всех её сыновей и при этом не погиб, и святая Мария её услышала, направив твою руку и сердце в нужную сторону. Ты выжил после тифа и совершил уже один хороший поступок, не пострадав при этом. Значит, сила молитвы твоей матери при тебе и станет помогать впредь. Слушай своё сердце, оно подскажет тебе правильный путь, Эрнесто. Я очень рад видеть тебя, но ты устал с дороги, поэтому стоит сейчас отдохнуть и сменить одежды. У тебя есть во что переодеться, чтобы явиться перед глазами сеньоры Елены?
— Да, дядя Альберто, тётушка дала мне с собой запасной комплект белья.
— Тётушка?
— Да, донья Роза, родная сестра моей матери. Она приехала ко мне погостить после приглашения и сейчас смотрит за гасиендой.
— Гм, донья Роза… Ну, что же, в пустыне и кактус овощ. Только ты не доверяй ей полностью, как и отец твой не доверял. Не нужно ей в руки давать бразды правления всей гасиендой.
— Я и не собирался этого делать, она лишь следит за домом и слугами.
— Тогда пусть. Дом всегда на женщине, а ты, я понял, пока не собираешься жениться?
— Нет.
— И помолвка, насколько я знаю, у тебя ни с кем не состоялась?
— Нет.
— Ну, что же, я возьму это на заметку, невест среди Божественной касты достаточно, пусть не из числа первых лиц, но и на первой попавшейся богатой замухрышке низкого происхождения не стоит жениться. Будущее покажет, а пока иди, отдохни с дороги, жду тебя к обеду через два часа!
— Спасибо, дядя Альберто.
— Рано пока ещё спасибо говорить, нам предстоит серьёзный разговор вечером, полагаю, ты не против остановиться у меня на пару дней?
— Как вы скажете, дядя Альберто, мои дела подождут, я не тороплюсь обратно. И хотел бы вам сразу передать подарок, что прошёл вместе со мною все приключения и, тем не менее, остался цел. Примите его от меня!
Договаривая последние слова, я полез в небольшой мешок, что захватил с собой, и, нащупав там заветную шкатулку, вручил её дону Альберто.
— Это курительная трубка, самая лучшая, что я смог найти в нашем захолустье.
— О, в курительных трубках всегда у меня ощущается нехватка, я их теряю, забываю, ломаю, так что, твой подарок к месту, не сомневаюсь, что она окажется не хуже других. Ладно, на обеде поговорим обо всём более подробно, а вечером обсудим твои дела и планы на дальнейшую жизнь. Бернардо!
В дверь осторожно постучали и тут же открыли. В проёме показался дворецкий, что привёл меня в кабинет дядюшки. Встав, я поклонился дяде и вышел вслед за слугой. Меня быстро препроводили в комнату для гостей и показали ванную комнату, чтобы я мог помыться с дороги. Отдохнув, к обеду я вышел чистым и в новой одежде.
Одежда для путешествия мной была выбрана простая и недорогая, так как я ехал к родственнику, не желая его поразить роскошью, скорее наоборот, показать стеснённость из-за жизненных обстоятельств. Думаю, что мне это вполне удалось, тем более, я сильно похудел за время болезни, и теперь подобрать что-то из старой презентабельной одежды оказалось весьма затруднительно.
В столовой, куда меня пригласили на обед, кроме самого дона Альберто присутствовала его жена донья Елена Вальдеромаро и их младшая дочь лет двенадцати. Я её видел на фото в семейном архиве, так же, как и Альберто Вальдеромаро, почему сразу его и узнал. Однако его супруга изменилась значительно сильнее, с того момента, когда её запечатлел на фото неизвестный фотограф.
  
Дородная, маленького роста жгучая брюнетка с правильными чертами лица и густыми волосами, собранными в пышную причёску, внимательно посмотрела на меня, как только я появился в столовой. Её цепкий взгляд скорее даже походил на оценивание.