Генерал Карамба: На пути к власти (СИ)

Оттянув перевязанного и по-прежнему находившегося без сознания Пончо под крону ближайшего дерева, я оставил его там и подошёл к пришедшему в сознание индейцу.
— Эй, товарищ, очнулся? Ну, рассказывай, чего хотел, зачем стрелял?
Метис скривился и демонстративно отвернулся.
— Слушай, я тебя пытать не буду, хотя и мог бы, я человек добрый и можно сказать, что весёлый, так как сегодня мы с вами славно повеселились, но ты всё же ответь мне на один вопрос. Ты главарь банды? Смотрю, рожа твоя вся в шрамах, закалённый, стало быть, в нападениях, и шкурку тебе попортили не раз и не два. Будешь говорить? Сколько вас всего было, что за банда, зачем на меня напали?
  
Бандит зло сплюнул и уставился в небо.
— Ладно, ты полежи пока, подумай, а я твоих товарищей притащу, а чтобы твоя душа не попала в хорошее место в загробной жизни, если ты веришь в Бога, конечно, я тебя… — тут я невольно почесал голову.
А чем мне ему угрожать? Чего боятся индейцы, я и не знаю. Ну, да ладно.
— В общем, ты тут полежи пока, — сдался я.
Бросив ещё один взгляд на индейца, пошёл за остальными, смеясь сам над собой. Вот же я, вояка, всех убил, а допросить с пристрастием духу не хватает. Нет во мне лишней жестокости, вся вместе с яростью во время боя уходит. Вскоре все четыре трупа разлеглись возле своего главаря. Оценив их одежду и снаряжение, я понял, что оказался прозорлив.
— Так ты явно главарь. Как тебя хоть зовут, скажи?
— Пошёл на х…
— Так и зовут, что ли? Во дают имена у вас в селении, а я и не знал. Ладно, полежи пока со своими братьями, а я лошадей поищу.
Выбрав себе винтовку получше из трофейных, я зарядил её и отправился дальше по дороге, не собираясь, впрочем, уходить далеко. Лошадей я увидел минут через пять, когда лес, и так не слишком густой, стал редеть. Они паслись вдалеке, на самой окраине леса, не желая возвращаться обратно, но и не убегая от людей дальше.
Я понимал, что бандиты сюда приехали не на своих двоих, а скорее всего на лошадях, и явно где-то их спрятали. Вернувшись обратно, я вновь подступил к лежащему главарю, что поражал меня своей живучестью.
— Будешь со мной разговаривать?
— Нет, — соизволил ответить тот.
— Ну, как хочешь, вольному — воля, а бандиту — смерть! — и, подняв трофейное оружие, я выстрелил ему в голову, навеки упокоив проходимца.
Морщась от вони грязных тел, я вновь обыскал все трупы, собрал с них ножи, безделушки и пять песо мелочью и, подхватив своё простреленное сомбреро, отправился искать чужих лошадей.
Бандиты протоптали едва заметную тропинку в одном месте, которую я смог найти с великим трудом, и вышел на укромную лощину, оказавшуюся не очень далеко от дороги, потратив на это битый час.
Обнаружил я её только потому, что услышал, как заржали лошади, которых охранял последний из бандитов, они услышали меня и перепутали с хозяевами. Вот только охранник понял, что это не его подельники, и выстрелил.
Шёл я украдкой, понимая, чего ожидать, а потому успел спрятаться за дерево, выскочив из-за которого после выстрела бросился бежать к бандиту, не дожидаясь, когда он перезарядит своё ружьё. Он успел это сделать, а вот выстрелить не успел. Налетев, я с ходу ударил его рукоятью револьвера в голову, опрокинув тем самым на землю. Дальше дело техники.
Найденная верёвка помогла мне связать его руки, а лошади, послушные воле нового хозяина, пошли за мной на поводу. Загрузив тело бандита на одну из них, я через полчаса пришёл на место разыгравшейся битвы. К этому времени Пончо очнулся и, увидев меня, здорово удивился.
Сбросив на землю привезённого бандита, я ткнул его под рёбра стволом револьвера и, показав на трупы подельников, спросил.
— Узнаёшь?
— Да, — ответил тот чуть дрожащим голосом.
— Это радует, говорить будешь? Если расскажешь всё, то отпущу, даже пытать не стану, а если будешь молчать, как твой мёртвый вождь, то придётся попотеть, но не тебе, на тебя наплевать, мне придётся попотеть, чтобы тебя правильно резать. Начну с зубов, знаешь, как они болят, если их тянуть щипцами, а у меня есть такие, можно ещё колени тебе прострелить, чтобы ты перед смертью ползал, а не ходил. Очень больно, говорят, особенно когда хрустят чашечки раздробленные. Хрусть, хрусть, слышал? А потом я могу тебя и отпустить, я же не зверь….
— Аааа, оууу.
— Ладно, это всё лирика. Давай начнём разговор заново. Сколько всего человек участвовало в нападении?
— Мы все, все, кто есть здесь.
— Ага, значит, шестеро. Хорошо. Как главаря зовут?
— Кучило.
— Кучило? Значит, банда Кучило. Гм. Хотя я бы назвал его Мудило, но не суть. А сколько ещё осталось из банды?
— Двое, но они не здесь, они далеко отсюда, прячутся в лесу.
— Название урочища или селения поблизости? Только не ври, а то я успею туда раньше тебя.
— Они там не живут, там просто пещеры есть, где всё время кто-то обитает, когда мы, когда другие бандиты.
— Говори! Ещё поможешь мне навьючить моего пеона на лошадь и можешь быть свободен.
— Есть старый храм майя у селения Протонья, в лесу, где много карстовых пещер и водоёмов, там они и прячутся.
— Хорошо, поверю тебе на слово, а теперь пошли, поможешь мне погрузить моего человека.
Развязав пленнику руки, я отправил его грузить Пончо на лошадь, а сам, держа понравившуюся мне винтовку, достал из неё патрон и стал мучиться, выдирая из неё пулю. Пальцы у меня цепкие и, основательно расшатав, я отделил её от гильзы, сунул в качестве пыжа обрывок ткани и аккуратно вложил патрон обратно, стараясь, чтобы моих манипуляций не заметил бандит.
Он, может, и заметил краем глаза, но не понял, что я сделал. Сделав вид, что сильно озабочен погрузкой на одну из лошадей трофеев, я оставил винтовку, прислонив её к ближайшему дереву, а сам занялся лошадьми, связывая их между собой.
Всего мне повезло увезти три лошади, на чём приехали ещё трое бандитов, я не знаю, может на ослах, но я их не видел, или на «орлах» прилетели, о чём я не слышал, или пешком прибежали. Да и всё равно. Три вполне себе хорошие лошадки мне пригодятся в хозяйстве. Лошадей много не бывает, и эти окажутся как раз в тему.
Пока я возился с лошадьми, бандит потихоньку смещался в сторону оставленной возле дерева винтовки, и, наконец, выбрав удобный момент, буквально рванул к ней. Схватившись за ствол, он быстро перехватил оружие удобнее и взвёл курок.
Обернувшись на звук, я увидел чёрный зрачок направленного на меня ствола.
— Умри, асьендадо! — сказал индеец и нажал на спусковой крючок, тут же грянул громогласный выстрел!
Исторгнув из ствола винтовки огненный сноп, напополам с обрывком стремительно сгорающей ткани, выстрел швырнул мне в лицо ком горелых ниток и поток раскалённых пороховых газов.
Волна горячего воздуха и сгорающих на лету ниток ударила мне в лицо, заставив зажмуриться, но рука, потянувшись к кобуре, выудила из неё револьвер и, открыв глаза, я навёл его на бандита.
— Как ты меня назвал, амиго? Асьендато? Мёртвые не умирают, товарищ, они всегда возвращают свои долги, и я нажал на курок.
Револьвер в моей руке содрогнулся от выстрела, пуля ударила в грудь бандита и, швырнув его наземь, заставила корчиться на земле одновременно и от страха, и от боли. Я было дёрнулся к нему, желая добить, потом посмотрел на него и остановился. Зачем? Жаль, у меня нет ни людей, ни сил, чтобы прибрать трупы, но мир не без добрых людей, авось проезжающие мимо пеоны позаботятся о погибших, а я за них помолюсь в церкви. Богоугодное дело, братец…
Забрав винтовку раненого бандита, я спокойно повернулся и, вложив её в кобуру, привязанную к одной из лошадей, взобрался на круп и, натянув поводья, отправился вперёд, оставляя за собой поле битвы. Может это и не по-человечески — бросать трупы посреди дороги, но и хоронить людей, пытавшихся меня убить, я считаю лишним. За что боролись, на то они и напоролись, мир их праху.
    
Глава 8
 
Мерида
 
Добраться до Мериды в этот день мы, конечно, так и не смогли. Пока я сражался с бандитами, потом искал и ловил лошадей, времени прошло много. И уже в сумерках мы доехали до первого попавшегося на пути посёлка с интересным названием Чочола. Найдя единственный постоялый двор, он же местное кафе с национальным колоритом «такуерос», я решил, что заночуем в нём.