Уродина. Книга вторая. Стрела в печень

– Ого, какие великие планы! – Адмирал даже вскочил. – Я бы и сам пошёл Австралию открывать.
– Сын же у вас капитан, ему оставьте, а вам, господин адмирал, нужно флот подготовить к войне с французами. И это ерунда. Потом нам, лет через пять, воевать с Турцией. Азов назад отвоёвывать. Крым брать. Нужно суда в Воронеже строить. Казаки запорожские Крым и Измаил грабили на чайках. Возможно, сохранились умельцы. Нужны сотни небольших корабликов, чтобы большое войско доставить к Крыму по Днепру, ну и десяток настоящих кораблей, которые по Дону до Азова дойдут. Расширяйте верфи в Воронеже и стройте в Киеве. В Киеве для малых судов, а в Воронеже и для больших, и для малых.
  
– А деньги?
– Найдём деньги.
Событие восьмое
Воспитатель сам должен быть тем, чем он хочет сделать воспитанника.
 
Мысль материальна. Иван Яковлевич в этом множество раз убеждался. Нужны деньги. Много для чего нужны. И для флота, и для армии, и …. Страницы убористым почерком не хватит, чтобы перечислить места, где прямо срочно, да даже ещё срочнее, нужны деньги. При этом трое предыдущих правителей неумелыми действиями и щедрыми подарками довели страну до ручки. И от этой ручки попробуй её отцепи, схватилась обоими руками и держится. Доходы минимальные, только за счёт налогов на бедноту. Копейки стоит тот хлеб, ну, зерно, которое выращивают. Его, по чесноку если, и на еду-то еле хватает, а его ещё и на продажу гонят. А ещё в стране мало предприятий, которые производят экспортный товар. Да Пётр, мать его, Алексеевич порушил торговлю с Англией, которая приличный доход казне приносила. Не признали, вишь, его ИМПЕРАТОРОМ. Брехт вот, считал, что империя – это такая страна, которую не нужно признавать империей. Она сама по себе настолько велика и могущественна, что пофиг ей на признание. Пётр по-другому думал. Потому нет сейчас почти торговли с Англией и вообще только притянутая за уши Остерманом Священная Римская империя немецкой нации в более-менее приличных отношениях с Россией, ну и Речь Посполитую можно добавить, только она не друг, а вассал скорее. Кстати, про империю немецкой нации. Она столетиями бьётся с Портой и не только за территории, а в основном как раз за то, чтобы в Стамбуле признали кесаря этого императором.
Итак, нужны деньги. Желательно много и желательно не кредиты. Поднять налоги экспортные пошлины можно, да даже нужно. Таким путём Анна Иоанновна пошла в реальной истории. Чуть сократила расходы и подняла налоги. Путь так себе. Ничего кардинально не изменится. Медленный путь ведущий в тупик. По счастью, и об этом мало известно, Анна вместе с Бироном и Волынским пошла и вторым путём. Это просто замечательный путь и Анна Иоанновна чуть ли не первооткрывательницей была. Она, не сама, конечно, всё же Волынский был хорошим менеджером антикризисным, с его помощью придумала замечательный способ увеличения производства промышленных товаров и добычи полезных ископаемых. На государственные деньги (казённые) строились казённые заводы, выводились в прибыльные и после этого отдавались или продавались предприимчивым товарищам, без разницы, купец ты или дворянин.
Тем самым решался главный вопрос, с которым неминуемо столкнётся предприниматель: где взять деньги для начала бизнеса? Где взять стартовый капитал?
Волынского Брехт уже нашёл. Да и чего его искать этот прыщ сейчас генерал-губернатором в Казани, опять берёт взятки. Не помогло даже то, что Пётр его дубинкой отходил до полусмерти. Нельзя человека исправить. Будет бояться после побоев и брать взятки умнее. И все дела. Бирону Ушаков доложил, что несколько лет назад, когда Артемий Петрович вместо астраханского получил казанское губернаторство, то выдвинулся из Астрахани в Казань с огромным обозом. Он привёз с собой на новое место службы до ста человек дворни и до восьми сотен лошадей плюсом – огромная псарня. А ведь в Астрахань приехал гол как сокол из Персии с двумя возами всего.
В Волынском, как понял Иван Яковлевич, сидело два совершенно разных человека. Первый был махровым взяточником, он обирал инородцев и купцов, залезал в государственный карман, тащил всё, что плохо лежит и не приколочено. Был при этом груб и жесток. И правильно его казнят за всё это через десяток лет. И в то же время именно в этом человеке скрывался и второй талант. Начальник Тайной канцелярии, зачитал про этот талант с листа, для Петра I доклад готовил Ромодановский.
– В декабре 1718 года сей Артемий был произведён в генерал-адъютанты, а в следующем году назначен губернатором во вновь учреждённую Астраханскую губернию. Здесь он скоро успел ввести и некоторый порядок в администрации, поправить отношения с калмыками, поднять торговлишку в губернии и сделать немало приготовлений к предстоявшему Персидскому походу.
– А дальше, – Иван Яковлевич всё сомневался, стоит ли извлекать его в Москву.
– Государыня Екатерина I назначила в 1725 году Волынского губернатором в Казань и главным начальником над калмыками.
– В общем так, Андрей Иванович. Волынского арестовать, и вместе со всей семьёй привезти в Москву. По дороге, солдатикам наказ дайте, по всякому его третировать. Привязывать, допустим, к коню и заставлять бежать за ним пока не упадёт. Оплеухи отвешивать, поносно ругать. Только чтобы никакого членовредительства. Мне он живой и здоровый нужен. И в своём уме. Все деньги и имущество конфисковать в казну. Лошадей… провести ревизию, я человечка найду. Тех, которые на конезаводы пойдут потом доставить в Москву, а остальных продать. Псарню так же. Отправлю людей, которые в собаках толк понимают. Лучшие экземпляры на племя отобрать, а остальных распродать местным помещикам. Дворню? Если есть конюхи и псари, то сюда доставить, остальных из крепости освободить и отпустить на все четыре стороны. Если девки для утех есть, то пристроить за крестьян государственных овдовевших.
И вот Волынского доставили в Измайлово. Раздели до гола в саже вымазали слегка, побили чутка и привели к Бирону в ротонду его любимую.
– Артемий Петрович! Да что же это такое?! – Иван Яковлевич возмущённо глянул на Ивана Салтыкова, что с преображенцами доставил сюда «вора и казнокрада Артемишку».
– Иван, ну как так можно. Он же царский родич, он женат на двоюродной сестре Петра – Александре Львовне Нарышкиной, она же дочь боярина Льва Кирилловича Нарышкина, который родной дядя нашего Государя бывшего. Напомни мне, где он сейчас. Жив ли?
– Что вы, Ваше Сиятельство, четверть века, как скончался. – Салтыков роль свою хорошо сыграл. Ткнул взял ещё Волынского плетью, на колени того поставив.
– Иван, прекрати. Как можно такого заслуженного человека бить?
– Вор он.
– Согласен. Руки ему отрубят завтра, чтобы больше брать взяток не смог, но толкаться-то зачем. Поставь его на ноги, хочу рассмотреть товарища во всей красе.
Гвардейцы вздёрнули за кандалы Волынского, поставив вертикально. Брехт его рассмотрел. Исхудал в дороге. Оброс бородой рыжей. Две с лишним недели гнали лошадей, чтобы доставить бывшего губернатора. Брехт «Ледяной дом» Лажечникова читал. Там этот товарищ представлен как рыцарь в светлых одеждах, которого Бирон с Анной Иоанновной и Ушаковым безвинно казнили самым жестоким образом. Хотели ещё жёстче, да Государыня сажание на кол заменила на…
Так в приговоре было: «Волынского, яко начинателя всего того злого дела, живого посадить на кол, вырезав у него предварительно язык; 2) его конфидентов – четвертовать, и затем отсечь им головы; 3) имения конфисковать; 4) двух дочерей Волынского и сына сослать в вечную ссылку.
  
Анна женщина сердобольная, да и нравился ей этот товарищ в Реале, потому почти помиловала.
Ну, да не те времена, но всё же смягчила его, указав «четвертовать Волынского, отсечь головы Еропкину и Хрущову, а остальных «конфидентов» после наказания кнутом навечно сослать», что и будет исполнено на площади Сытного рынка, где Артемию Петровичу сперва отсекли руку, а потом и голову.