Ведьма Вороньего леса

– Передайте женщину нам, будьте так любезны. – Стук копыт замер. – Боже мой, что вы с ней сотворили? Она что, без сознания?
– Боюсь, бедняжка сломала лодыжку.
Ее глаза вновь открылись, когда она поняла, что это конец. Теперь она видела, как младший из двух мужчин спешивается и подходит к ним обоим.
– Это она. Сомнений нет, – сказал он своему коллеге. – Я ее забираю.
Ее спаситель глянул ей в лицо, и она была уверена, что он с легкостью прочел в ее чертах страдание и вину. В словах, в оправданиях не было нужды: она совершила нечто ужасное и чувствовала, что вскоре Бог выступит ее судией. Их глаза встретились на очень долгий миг; ее эмоции были явлены так же четко, как и его. Мимолетное понимание словно пронизало их, и оба ощутили боль и усталость друг друга. Тишина длилась дольше, чем следовало, поэтому офицеру пришлось напомнить о себе тихим покашливанием.
  
– Не понимаю. На кой черт вам сдалась моя жена? – спросил он полицейских, так и не сводя с нее взгляда.
Ее глаза сузились от замешательства. Этот незнакомец только что сказал офицерам, что она – его жена? Она вновь ощутила тошноту, а вдобавок непрекращающиеся приступы боли мешали ей сосредоточиться.
– Эта женщина – не ваша жена.
– Вы обвиняете меня во лжи? – вызывающе произнес он и больше не казался встревоженным джентльменом, превратившись в глубоко раздраженного человека. – Полагаю, я чертовски хорошо знаком со своей женой. Нашему браку почти десять лет.
– Так-то оно так, мистер Грейборн, – сказал пожилой джентльмен со своего коня. – Но беглянка, которую мы ищем, просто похожа на вашу жену. Тоже худая, тоже с блеклыми светлыми волосами. В последний раз ее видели, когда она справлялась о пароме до Мэнбери и тоже была в длинном сером хлопковом платье. Ничего удивительного, что мы проявляем осмотрительность.
– Беглянка, говорите?
– Да, ее разыскивают за убийство.
Он обдумывал эту новость, едва заметно стиснув зубы. Его лицо с тяжелым подбородком стало напряженным.
– Я был прямо здесь, у реки, с самого рассвета и не видел никого, кто подходил бы под описание.
– Кроме вашей «жены», – отметил констебль, приподняв бровь.
– Кроме моей жены, – повторил мужчина.
Пожилой полицейский дернул поводья, и лошадь подошла чуть ближе, что позволило ему осмотреть женщину на руках мистера Грейборна.
– Луна Грейборн… Ну и ну, мне не доводилось видеть вас почти семь лет. Вблизи, по крайней мере. – Он с сомнением посмотрел на ее бледное лицо и нахмурился. – Я помню вас немного другой. Вы были будто бы меньше.
– Но вы же знаете, – напомнил мужчинам мистер Грейборн, – моя жена хворает, и уже давно.
– Действительно.
Возникла неловкая пауза.
– А теперь прошу меня извинить. Я должен отнести ее к миссис Веббер. Та знает, что делать с ее лодыжкой, и, возможно, даст ей успокоительное, чтобы облегчить боль.
– Конечно. – Молодой полицейский отошел в сторону, а пожилой джентльмен снял шляпу.
– Если вы что-нибудь увидите…
– Я обязательно дам вам знать. – Он уже было направился к дому и вдруг остановился: – Мы слышали, как кто-то бежал мимо нас у кромки воды. Десяти минут еще не прошло. Я решил, что чьи-то дети расшалились, но, может быть, то была ваша беглянка?
– Это вполне вероятно, – кивнул пожилой офицер. – Мы очень вам обязаны. Пойдем, Джонс, поспешим. Нельзя терять времени. Мы же не хотим, чтобы она успела сесть на паром и переправилась на тот берег?
Мужчины уехали, стук копыт стих вдали. Мистер Грейборн двинулся обратно по той самой тропе, по которой его новая спутница бежала всего несколько минут назад.
– Не тревожьтесь. Я отнесу вас к себе домой. Боюсь, скоро дождь хлынет снова, так что нам обоим лучше укрыться внутри. Я не причиню вам вреда, а если и вы не доставите мне хлопот, можете рассчитывать на мою защиту до тех пор, пока ваша травма не заживет. Спрошу всего раз и не буду больше лезть в ваши личные дела, это я обещаю. Но мне хочется знать по крайней мере ваше имя.
Медленно она подняла глаза и окинула взглядом его широкие плечи, квадратный подбородок с порослью щетины, пока наконец их глаза не встретились вновь. В его глазах, окруженных тенями, была та же усталость от жизни, что и в ее собственных. Ее грудь вздымалась, пока она упорно сверлила ищущим взором его лицо. Не меньше минуты она размышляла о всей беспросветности ее положения, а затем приняла решение прямо там, на берегу реки под прохладным утренним солнцем. Ей нельзя было вернуться к своей прежней жизни; он же предлагал ей альтернативу – побег. И она была бы дурой, если бы не приняла его дерзкую ложь, которая могла обеспечить ей убежище, хоть и временное.
– Мое имя – Луна Грейборн, – приподняв бровь, с вызовом произнесла она, мол, попробуйте оспорить. – И я ваша жена.
 
Глава 2
 
Ее несли по грунтовой дороге, что тянулась вдоль извилистых берегов реки Бран. И вот в поле зрения показался большой побеленный дом – высокий, но сгорбленный, словно старик над тростью. Он стоял вдалеке от деревни, откуда она бежала, и выглядел одиноко среди природного пейзажа. На протяжении мили им не встретилось ни одного жилого дома, и вполне вероятно, что и этот был нежилым. Ее спутник не мог нести ее именно сюда, ведь так?
К ее удивлению, мистер Грейборн остановился у ворот. Придомовая территория выглядела заброшенной, положение не спасал даже прекрасный луг с весенними цветами по пояс, который тянулся между домом и рекой. Крошечные яркие точки покачивались на ветру, а свежевыкошенная тропа прорезала густотравье, ведя прямиком к входной двери, возле которой виднелся одинокий пучок нарциссов цвета желтого масла. Само здание было в плохом состоянии: черная плесень, точно слезы, растеклась по углам подоконников, а с красивых фасций и фронтонов слезала краска. За угловатым абрисом поместья темнел густой лес. Казалось, этот дом выполз из мрачного бора и устало осел, едва его коснулся дневной свет.
Что-то черное мелькнуло на краешке ее периферийного зрения, и она уставилась на почтовый ящик, висящий на столбике ворот. От ужаса она дернула головой, узрев мертвого ворона размером с небольшую кошку, повисшего на прибитых ногах. Оба его крыла развевались, ловя ветер наподобие черных кружевных парусов. У птицы была сломана шея, голова изогнулась под странным углом, а с блестящих перышек тянулась ровная цепь крошечных жемчужин. Когда мистер Грейборн толкнул тяжелые ворота здоровым плечом и внес женщину внутрь, та из болезненного любопытства наклонилась ближе – и отстранилась в шоке, когда узнала в блестящих жемчужинах личинки насекомых. Они извивались в почти пустой грудной клетке трупа и, не найдя пищи, падали на землю. От этого зрелища гостью мистера Грейборна могло бы вырвать, будь у нее в желудке хоть какая-то еда за последние пару дней.
Он проследил за ее взглядом и нахмурился:
– Прошу прощения. Не было времени с этим разобраться.
«Это он убил бедное существо? – задавалась она вопросом. – Убил и выставил труп столь отвратительным образом?» Может быть, так он пытался отогнать сородичей птицы? Предупреждал их держаться подальше? И тут она заметила вырезанное вдоль верхней перекладины ворот название поместья: «Рейвенсвуд» [1]. Мертвая птица и густая сень деревьев за домом уже проливали свет на то, что это было за место, но такое явное доказательство, как название, заставило тонкие волоски на руках женщины тревожно вздыбиться. Ее предупреждали об этом доме накануне, когда она обратилась к лудильщику в соседней деревеньке Литл-Даутон. Сидя вблизи своего фургона за большой стальной наковальней, на которой он молотом придавал форму горшку, старик-лудильщик охотно ответил ей, когда она спросила, как быстрее всего пересечь реку: «Паром отходит от пристани, как раз за Рейвенсвудом. Только к самому дому не стоит соваться, и лесов тамошних лучше избегать. Особенно ночью, – подчеркнул он. – Не ровен час, повстречаете Ведьму из Рейвенсвуда. Чистое зло, а не женщина. Прокляла престарелую матушку Селвуд, так бедняжка три недели несла чушь и была не в своем уме, а после околела».