Черные начала. Том 6 (СИ)

— Прямо весь?
— Не, ну мебель вместе со слугами, конечно, завозить пришлось, а так да, весь.
Мы вошли в замок через какие-то боковые ворота, большие по меркам обычных замков, но совсем незначительные по меркам главных ворот, я бы сказал, так, чисто чёрный вход, чтобы картошку завозить с углём.
Здесь мы прошли по коридору, пока не попали в большой зал, где толпилось немало людей и людей-обезьян. И достаточно много столов вдоль стен, к каждому из которых подходила пара: человек и человек-обезьяна, чтобы отметиться.
Здесь кого только не было, включая тех самых кошатников, которых освистал мой наниматель. И, сказать по правде, их воины меня действительно немного напрягали.
Девушки и парни, сейчас они были без своих покрывал, и я мог рассмотреть их нормально. Все подкаченные, расписанные замысловатыми татушками, в пирсинге, каких-то цепочках, украшениях и с оружием на поясе, выглядели они дико, опасно и… красиво.
Девушки, в смысле, красиво, а парни просто опасно.
— Так, ладно, посиди пока что здесь, а я пока схожу, разузнаю тут всё, хорошо? Людей не убивать, девушек не насиловать, своё имя и неприличные картинки на стенах не вырезать.
И он быстро ускакал в толпу. Именно ускакал, прямо в пару прыжков скрылся в толпе среди остальных посетителей и желающих поучаствовать в турнире. А таковых здесь было немало, будто весь город собрался в этом зале.
Я стоял, как идиот, и не знал, куда себя деть. Просто оказавшись один, чувствовал себя как потерявшийся ребёнок, так как все остальные ходили парами — человек-обезьяна и его воин.
Поправка — почти все.
— Я так и думала, что ты будешь участвовать здесь, Юнксу, — раздался за моей спиной голос.
А я надеялся, что её здесь не будет…
  
Глава 165
 
— Рад тебя видеть, — ответил я, обернувшись.
Тон Цурико было не узнать довольно сложно. Гопница гопницей…
Хотя принарядили её очень даже красиво. Вон, волосы распустили и вплели туда ленты, на руках и ногах куча золотых браслетов, вся шея обвешана ожерельями и подвесками по принципу «чем больше, тем лучше», в ушах массивные серьги. Прямо вся в золоте. Плюс длинная юбка, которая открывала стопы, чтобы на них золото было видно, и такое полупрозрачное ханьфу, и это не говоря о тонне косметики на лице.
Нарядили как куклу на показ.
— Вижу, ты принарядилась немножко.
— Это не я. То есть я ненавижу подобное, никогда бы не надела, — обвела она рукой своё платье и покраснела. — Просто у меня… как сказать… выбора особого не было.
— Тебе идёт, — улыбнулся я.
— Э-э-э… спасибо… — Цурико конкретно так смутилась, покраснела, не зная, куда деться, и начала крутить головой, будто кого-то высматривала. — А ты с кем пришёл?
— С мужиком одним. Интересным, скажем так…
— Вижу, твоё положение не сильно отличается от моего, да? — посмотрела она на мой ошейник. — Тебя хоть не трогают? Всё норм?
— Да, более чем, кстати говоря. Я бы даже это рабством не назвал, пусть это так и выглядит. Кстати, а где твоя? Она пришла?
— А ты уже знаешь, кто у меня?
— Знаю, мне рассказали, к кому ты попала, — кивнул я и постучал по ошейнику. — Он у тебя даже выглядит более дорого, так и не скажешь, что это за обруч.
— Всё-то ты знаешь, — фыркнула Цурико недовольно.
— И где твоя принцесса-обезьяна? — огляделся я. — Она пришла или лично по таким мероприятиям не ходит?
— Ты сдурел?! — перепугалась она не на шутку и через мгновение уже стояла около меня, закрыв рот ладонью. — Совсем рехнулся?!
— Чего? — вырвался я из её объятий.
— Ты кого обезьяной назвал, кретин?! — испуганно спросила она, оглядываясь. — А если бы она тебя услышала?!
— Так а что я сделаю? Она же реально обезьяна.
— Ты дебил?! Сказать такое девушке, что она обезьяна, даже если она действительно обезьяна?! Тебя из какого вольера выпустили, тупень?!
— Ну а как её называть? Мартышкой?
— Заткнись! Заткнись, сейчас же! — зашипела Цурико и заткнула мне рот уже двумя ладонями. — Не говори такого. Просто Ваше Высочество! Не называй обезьяну обезьяной, ты понял?!
 
Я закивал головой.
— То-то же, — буркнула она злобно, оглядываясь.
Народ не обращал на нас никакого внимания, будучи слишком занятым своими делами. Мы просто стояли в толпе, которая перетекала из стороны в сторону, не обращая внимания на двух людей, что чуть ли не жались друг к другу у всех на глазах.
Забавно, но что я, что она избегали слова «рабство». Возможно, потому что фраза «ты в рабстве» звучит довольно странно и не очень приятно. Мне-то плевать, я могу в любую секунду уйти, но вот Цурико это могло обидеть, учитывая её глупую гордость и слишком вспыльчивый характер.
И кстати говоря…
— А Цурико, а ты что здесь делаешь? — осторожно спросил я. — Только не говори, что…
— Записываться на турнир, — тут же ответила она.
— Да, именно это я и боялся услышать, — вздохнул я. — Я надеялся, что тебя здесь не увижу.
— В смысле, надеялся, что меня здесь не увидишь?! — возмутилась она. — Думаешь, я тебя не уделаю?!
— Ты совсем дура, раз не понимаешь, что мы будем сражаться на турнире против друг друга и, возможно, насмерть? — нахмурился я.
— А, это… А я смотрю, ты обо мне волнуешься? — недовольно спросила она.
— А ты типа этого не заметила?
— Придурок… — буркнула Цурико. — Да знаю я, что мы будем сражаться, но чё это за хрень сразу: я надеялся, что тебя здесь не увижу. Всё норм будет, я тебя побежу и вытащу, фиг ли тут думать-то?
— Ага…
— Чё, ага? Думаешь, я не доберусь до финала? — сразу же начала Цурико быковать.
— Слушай, ты всегда такая дура, которая не чувствует границ и постоянно ведёт себя как дворовое хулиганьё, которое что-то там пытается из себя строить, или только при мне?
— Я… да ты… — она аж задыхаться начала, хлопая ртом и не зная, что ответить.
— Просто это иногда раздражает.
— Я тебя раздражаю?!
— Да, ты меня раздражаешь, поэтому закрой рот и не порть радость от нашей встречи всей этой хернёй, что летит у тебя изо рта, пожалуйста.
Цурико похлопала ещё несколько раз ртом, явно желая что-то сказать или же наоборот, не зная, что ответить, но заткнулась. Правда, всего на секунды три-четыре.
— Это было обидно, — пробурчала она.
— Мне обидно, когда я всю эту чушь слышу, — ответил я. — И вообще, я у тебя всё хотел спросить, моя сумка…
— Прошу прощения, — раздался за нашим голосом грубый мужской голос.
Мы оба обернулись к фигуре, которая стояла за нами.
Опля… друзья кошатники, как называл их мартышкообразный. Вернее, всего один. Высокий, полностью укрытый покрывалом, что только лицо было видно, перед нами мужчина, у которого лицо было как у какого-то опасного ассасина из арабских стран. Около его правого глаза была татуировка, а нос в нескольких местах был проколот пирсингом. Выглядело, как это ни странно, круто.
— Да, чем могу помочь? — кивнул я, окинув его взглядом.
— Когда мы входили, ты назвал нас кошатниками, — его голос был как высеченный из камня. Есть мелодичные голоса, а есть такие, будто топором рубят. Вот у него был второй тип.
— Эм… позвольте поправить, я вас никак не называл, так как первый раз вижу. Все вопросы к моему хозяину, который кричал на всю улицу это. И сразу скажу, что лично я считаю это некрасивым и оскорбительным.
Я без какого-то зазрения совести сразу же сдал мартышкообразного. Ну а фиг ли он тут орал на всю улицу, а отвечать мне, верно?
— Мне не интересно, кто именно из вас двоих кричал моей госпоже «кошатница», — ответил он. — Вы её оскорбили.
Так…
— Тогда позвольте принести извинения за своего господина и за его слова, — я слегка поклонился. — Он идиот.
Унижался ли я перед этим челом?
Да нифига. Я не чувствовал перед ним ни страха, ни трепета, я не лебезил и не пытался вымолить прощения из-за своей трусости, поэтому, как бы это ни выглядело со стороны, внутри я не чувствовал, что унижаюсь, а значит, на всё остальное срать.