Водный барон. Том 1 (СИ)

Я посмотрел на ворота.
— Мне нужно увидеть Прошку.
Окраина Слободы встретила меня сумерками. Прошка сидел на краю сруба колодца у часовни, глядя на дорогу.
Когда он увидел меня, его лицо стало напряжённым. Он встал, отступил на шаг.
— Заречный, — сказал он осторожно. — Не подходи ближе.
Я остановился в нескольких шагах от него.
— Прошка, нам нужно поговорить.
Прошка покачал головой.
  
— Нам не о чем говорить, Мирон, я больше не работаю на Обитель.
Я шагнул вперёд.
— Почему? Что случилось?
Прошка вздохнул.
— Касьян пришёл ко мне вчера вечером, с двумя стражниками, он сказал, что если я ещё раз приду к Обители, он конфискует весь мой инструмент в счёт долга.
Я нахмурился.
— Какого долга? Ты не должен Касьяну.
Прошка усмехнулся горько.
— Не должен? Мирон, Касьян контролирует всю древесину в Слободе, всё дерево, которое я использую для бочек. Я покупаю это дерево у его людей, и я всегда должен ему, потому что он может сказать, что цена была другой, что я недоплатил.
Он постучал трубкой о край колодца.
— Это называется «долг по поставкам». Касьян использует это против всех бондарей, а кто не слушается его, он говорит: «Ты должен мне за дерево, если не вернёшь долг, я заберу твой инструмент».
Я сжал кулаки.
Долг по поставкам. Фиктивный долг. Созданный задним числом, чтобы иметь рычаг. Классическая схема рейдерства.
Прошка посмотрел на меня.
— Мирон, мой инструмент — это всё, что у меня есть, тесло, струг-скобель, молоты. Всё это я собирал десять лет, если Касьян заберёт это, я не смогу работать, я стану нищим.
Он опустил голову.
— Я не могу рисковать этим ради тебя, прости.
Я посмотрел на него долго, затем кивнул.
— Понимаю, Прошка, ты не виноват, Касьян запугал тебя, как и всех остальных.
Прошка поднял голову.
— Ты злишься на меня?
Я покачал головой.
— Нет, я злюсь на Касьяна, на порядок, который позволяет ему делать это, но не на тебя.
Прошка выдохнул с облегчением.
— Спасибо, Мирон, ты хороший мальчишка, я надеюсь, что ты найдёшь способ победить его, но я не могу тебе помочь.
Я кивнул.
— Понял.
Я развернулся и пошёл обратно.
Путь к Обители мы с Егоркой проделали молча. Сумерки сгущались, мы шли через Слободу, мимо домов, мимо торговых рядов, мимо людей, которые смотрели на меня с осторожностью.
Они знают. Все знают, что я токсичен. Что работать со мной опасно. Касьян сделал меня изгоем.
Егорка нарушил тишину:
— Мирон, что теперь? Без артели, без Прошки, без сырья, без сбыта… как мы будем работать?
Я не ответил сразу, думая.
Как? У меня нет рабочей силы. У меня нет бондаря. У меня нет сбыта. У меня нет поставок сырья. У меня нет производства. Касьян уничтожил всю цепочку. Полностью.
Я посмотрел на Егорку.
— Не знаю, — ответил я честно. — Но я найду способ, должен быть способ обойти это.
Егорка кивнул, но в его глазах было сомнение.
Он не верит, что я смогу. И я его понимаю.
Когда мы вернулись к Обители, уже стемнело. Двор был пуст, только факелы горели у ворот. Я стоял, глядя на опечатанные коптильни, на пустой двор, на тишину.
Всё, что я построил, разрушено. Логистика, цепочки, контракты, партнёрства — всё исчезло. Касьян выиграл.
Серапион вышел из трапезной, подошёл ко мне.
— Мирон, я слышал, что Прошка отказался работать.
Я кивнул.
— Да, Касьян пригрозил конфисковать его инструмент, если он будет работать на нас.
Серапион вздохнул.
— А артель?
— Распущена, — ответил я. — Касьян пригрозил их отцам лишением права на рыбалку.
Серапион опустил голову.
— Он уничтожил всю цепочку, Мирон, всё, что мы построили, исчезло за один день.
Я кивнул молча.
Да. Всё исчезло.
Серапион посмотрел на меня.
— Что будем делать?
Я посмотрел на коптильни, на печати Волостного двора.
Что делать? У меня нет ответа. Впервые за всё время у меня нет плана.
Я повернулся к Серапиону.
— Не знаю, отец, мне нужно время подумать.
Серапион кивнул.
— Хорошо, но помни, у нас осталось меньше недели до слушания в Волостном дворе. Если мы не найдём выход до этого, мы потеряем всё.
Я кивнул.
— Знаю.
Я пошёл к келье, оставив Серапиона стоять у коптилен.
В келье было темно и холодно. Я зажёг свечу, сел за стол, глядя на бересту с прошением в Волостной двор, которое писал всю прошлую ночь.
Прошение о разрешении на крупный промысел. Но какой смысл в разрешении, если у меня нет ни рабочей силы, ни сырья, ни сбыта? Даже если Волостной двор разрешит мне работать, я не смогу работать. Касьян заблокировал всё.
Я начал рассуждать:
Что заблокировано:
— Сбыт (Тихон отказался, новые купцы отказались) — Рабочая сила (Артель распущена под угрозой).
— Бондарь (Прошка под угрозой конфискации инструмента).
— Сырьё (соль, железо, холсты — контракты аннулированы).
— Производство (коптильни опечатаны).
Что осталось:
— Егорка (единственный человек, кто не бросил).
— Серапион (но он под давлением).
— Деньги (15 рублей серебром, вложенные как соинвестором).
— Знания (логистика, схемы, память Глеба).
Это всё, что у меня есть. Один человек, один союзник, немного денег и знания. Против Касьяна, который контролирует всю Слободу.
Я откинулся на спинку стула.
Как обойти систему, если система заблокировала всё? Как найти новую цепочку, если старая разрушена? Как победить того, кто контролирует все ресурсы?
Память Глеба подсказывала — альтернативные рынки, выход за пределы контролируемой зоны, поиск новых партнёров.
Но где? Все в Слободе боятся Касьяна. Все отказываются работать со мной.
Я посмотрел в окно, на реку, где текла вода.
Река. Река — это путь за пределы Слободы. Но без стругов я не могу использовать этот путь.
Я задумался.
Или могу? Что, если есть другой способ добраться до других городов? Не через Тихона. Не через купцов. Напрямую.
Идея начала формироваться в голове, туманная, неясная, но возможная.
Нужно выйти за пределы контроля Касьяна. Найти рынок, где его власть не действует. Построить новую цепочку с нуля. Но для этого нужны ресурсы, люди, время. И нужна защита от Касьяна, пока я строю новую схему.
План:
1. Получить разрешение волостного двора на крупный промысел (легализация)
2. Найти новый рынок сбыта за пределами Слободы
3. Найти новых партнёров, которых Касьян не контролирует
4. Восстановить производство с новыми людьми
Но это всё требует времени. А времени у меня нет. Неделя до слушания.
Это невозможно сделать за неделю. Но я должен попробовать. Потому что если я не попробую, я проиграю полностью.
Стук в дверь прервал мои мысли.
Я встал, открыл.
На пороге стоял Серапион, его лицо было серым, усталым.
— Мирон, — сказал он тихо. — Нам нужно поговорить.
Я кивнул, пропуская его внутрь.
Что-то случилось. Что-то ещё.
Серапион прошёл к столу, сел, посмотрел на меня долго.
— Мирон, я получил послание от Тимофея-писаря.
Я напрягся.
— Какое послание?
Серапион достал из-за пояса свёрнутый пергамент, положил на стол.
— Угроза ревизии монастырского имущества, если мы продолжим работать с тобой.
Я взял пергамент, развернул, начал читать.
Текст был коротким, официальным, холодным:
«Игумену Серапиону. Волостной двор уведомляет, что в случае продолжения незаконной торговли с Мироном Заречным Обитель будет подвергнута полной ревизии имущества на предмет подлога и сокрытия доходов от крупного промысла. Тимофей, волостной писарь Волостного двора».
Я опустил пергамент.
Ревизия. Подлог. Сокрытие доходов. Это угроза уничтожить весь монастырь.
Я посмотрел на Серапиона.
  
— Они хотят, чтобы ты разорвал со мной связи.
Серапион кивнул медленно.