Водный барон. Том 1 (СИ)

Он присел на корточки, взял одну чурку, покрутил в руках, постучал по ней костяшками пальцев, прислушиваясь к звуку.
— Дуб, — пробормотал он. — Хороший, сухой, без гнили.
Он взял доску, разглядел её на свет.
— Липа, тонкая, ровная, для клёпок подойдёт.
Он поднялся, подошёл к железным полосам, взял одну, согнул, проверяя гибкость.
— Железо хорошее, ковкое, для обручей годится.
  
Он обернулся ко мне.
— Сырьё действительно хорошее, ты не обманул, но собрать из этого двадцать бочек за пять дней… — Он покачал головой. — Это невозможно для одного человека, мне понадобится целый день на одну бочку.
Я кивнул, повернулся к краю двора, где стояла артель — десять пацанов, с Егоркой во главе, ожидающие.
— Прошка, познакомься с твоими помощниками.
Прошка посмотрел на пацанов, затем на меня.
— Это твоя артель?
— Да, — ответил я. — Они будут делать черновую работу под твоим надзором, ты учишь их, они делают заготовки, ты собираешь из них бочки.
Прошка подошёл к пацанам, оглядывая их оценивающим взглядом.
— Кто из вас умеет работать руками?
Гришка поднял руку.
— Я колол дрова всю жизнь, топор держу крепко.
Митька кивнул.
— Я работал на кузнице, знаю, как с железом обращаться.
Прошка кивнул медленно, затем посмотрел на Егорку.
— А ты кто?
— Егорка, — ответил тот. — Я помощник Мирона, координирую артель.
Прошка усмехнулся.
— Координируешь… Ладно, посмотрим, как вы координируете колку чурок.
Он подошёл к горе сырья, достал из мешка тесло и струг-скобель, положил их на край стола.
— Слушайте, — сказал он, повышая голос, чтобы все слышали. — Бочка делается в несколько приемов: колка чурок, обработка заготовок, подгонка клёпок, сборка остова, стягивание обручами, обжиг и клеймение.
Он взял чурку, показал её пацанам.
— Первое — колка, чурка колется топором на четыре части, потом каждая часть обрабатывается теслом, чтобы получилась заготовка клёпки — дуга, выгнутая, ровная.
Он взял топор, одним ударом расколол чурку надвое, затем ещё раз — на четыре части.
— Вот так, быстро, точно, без сколов.
Пацаны смотрели внимательно.
Прошка взял одну четвертинку, положил на колоду, взял тесло и начал обрабатывать её — снимая лишнее дерево, формируя дугу, методично, уверенно.
— Тесло работает вдоль волокон, снимаешь тонкими слоями, не спеша, если поторопишься — расколешь заготовку, и она пойдёт в брак.
Он закончил, показал пацанам готовую заготовку — выгнутую, гладкую, ровную.
— Вот так должна выглядеть заготовка клёпки, десять таких заготовок — и можно собирать остов бочки.
Гришка кивнул.
— Понял, дайте попробовать.
Прошка протянул ему топор и тесло.
— Пробуй.
Гришка взял чурку, расколол её топором — неуверенно, но правильно, затем взял тесло и начал обрабатывать четвертинку.
Прошка стоял рядом, наблюдая, поправляя.
— Не спеши, веди тесло вдоль волокон, не поперёк, так, правильно, ещё немного…
Гришка работал медленно, осторожно, и через несколько минут у него получилась первая заготовка — кривоватая, но годная.
Прошка взял её, осмотрел, кивнул.
— Сойдёт, для первого раза неплохо, делай ещё девять таких, и у нас будет набор для одной бочки.
Гришка усмехнулся.
— Девять… Это надолго.
— Надолго, — согласился Прошка. — Поэтому ты не один, остальные будут помогать тебе, одни колют, другие обрабатывают.
Он повернулся к остальным пацанам.
— Разделитесь: пять человек колют чурки, пять обрабатывают теслом, работаете по очереди, меняетесь, чтобы руки не устали, понятно?
Пацаны кивнули и разошлись к сырью.
Работа началась.
Топоры стучали по чуркам, тёсла скребли по дереву, стружка летела во все стороны, факелы освещали двор, и я стоял в стороне, наблюдая.
Прошка ходил между пацанами, поправляя, показывая, объясняя — терпеливо, методично, как настоящий мастер.
Егорка стоял рядом со мной, глядя на работу.
— Он хороший учитель, — сказал он тихо. — Они учатся быстро.
Я кивнул.
— Прошка знает своё дело, и он видит, что мы платим честно, поэтому старается.
Егорка усмехнулся.
— Ты думаешь обо всём, Мирон, даже о том, как разжечь в мастере усердие.
Я пожал плечами.
— Это не хитрость, Егорка, это справедливость, хорошая работа заслуживает хорошей платы, если платишь честно, люди работают честно.
Прошка подошёл к нам, вытирая руки о фартук.
— Они схватывают быстро, — сказал он, кивая на пацанов. — К полуночи мы сделаем заготовки для трёх-четырёх бочек, завтра я начну собирать остовы.
Я кивнул.
— Хорошо, но есть загвоздка: у нас пять дней, нам нужно двадцать бочек, три-четыре бочки в день — это медленно.
Прошка вздохнул.
— Знаю, но быстрее я не могу, сборка остова, стягивание обручами, обжиг — это занимает время, нельзя торопиться, иначе бочка развалится.
Я посмотрел на пацанов, работающих у сырья, затем на Прошку.
— А если разделить процесс ещё сильнее? — спросил я. — Одна группа делает заготовки, другая собирает остовы под твоим надзором, третья стягивает обручами, ты контролируешь сборку и обжиг.
Прошка задумался.
— Это… возможно, но им нужно научиться собирать остов, это сложная работа.
— Научишь? — спросил я.
Прошка посмотрел на меня долго, затем кивнул.
— Научу, но не всех, только двух-трёх толковых, остальные пусть делают заготовки.
Я кивнул.
— Договорились.
Артель пахала до полуночи, делая заготовки под руководством Прошки.
К концу ночи у нас было готово сорок заготовок клёпок — достаточно для четырёх бочек.
Пацаны ушли спать в трапезную, где Серапион выделил им место.
Прошка остался ещё на час, собирая первый остов из готовых заготовок — методично, тщательно, подгоняя каждую клёпку, стягивая их временным обручем.
Я наблюдал за ним, запоминая движения, последовательность, детали.
Это искусство, а не просто ремесло.
Каждая клёпка должна встать на своё место, иначе бочка развалится.
Прошка закончил, выпрямился, вытирая пот со лба.
— Первый остов готов, — сказал он устало. — Завтра довершу, стяну обручами, обожгу.
Я кивнул.
— Спасибо, Прошка, отдыхай, завтра продолжим.
Прошка кивнул, забрал свой инструмент и ушёл через ворота в темноту.
Пацаны проснулись рано, позавтракали в трапезной — кашей, хлебом, молоком, всем, что обещал Серапион, — и разошлись по заданиям.
Двое — Митька и Сенька — отправились к кузнецу за новой партией железа.
Четверо — к столяру за новым сырьём.
Остальные четверо остались на дворе, продолжая делать заготовки из вчерашнего сырья.
Егорка координировал их, я наблюдал.
К вечеру двор монастыря был полон работы.
У дальней стены лежали новые штабеля чурок и досок, привезённые от столяра.
Рядом — железные полосы от кузнеца, вторая партия.
Четверо пацанов, оставшихся на дворе, сделали ещё тридцать заготовок клёпок — работали быстрее, увереннее, уже без надзора Прошки.
Прошка пришёл вечером, увидел готовые заготовки, и его лицо расплылось в улыбке.
— Молодцы, — сказал он Гришке. — Вы научились, теперь я могу заняться только сборкой.
Он взял готовые заготовки, начал собирать второй остов, затем третий.
Я подошёл к нему.
— Прошка, нам нужно ускориться, научи двоих пацанов собирать остовы, ты будешь только финальную стяжку и обжиг делать.
Прошка кивнул.
— Хорошо, позови Гришку и Митьку, они толковые.
Гришка и Митька подошли, и Прошка начал учить их собирать остов — медленно, терпеливо, показывая, как держать клёпки, как подгонять их друг к другу, как стягивать временным обручем.
Они учились быстро, делали ошибки, исправляли их, и к концу вечера у них получился первый остов — кривоватый, но годный.
  
Прошка осмотрел его, кивнул.
— Сойдёт, делайте ещё, я буду проверять.