Завтра. Дети завтра. Яркий флаг завтра (сборник)
Скулила бесформенная фигура в тени. У фигуры старое, старое лицо, серое лицо, морщинистое, как те бледные грибы, что вырастают за ночь в лесу. Глаза на этом лице маленькие, как у бурундука.
* * *– Не нужно было это делать Мардж. – Дикар поднял голову, чтобы посмотреть, кто это сказал, и увидел что крыша логова земляная, и сквозь нее почти до земли свисают корни. – Это нехорошо…
– Не вмешивайся, Уолт, – закричала Мардж. – Я жена Нэта и…
– Заткнись, – проворчал Нэт. – Я сам разберусь.
Уолт меньше Нэта, он очень худой. Волосы у него светло-каштановые, и на груди и на лице их почти нет. Глаза у него не такие красные и полные ненависти, как у Нэта.
– Я только хочу сказать…
– Здесь говорю я, – прогремел Нэт. – Мне что, снова учить тебя этому?..
– Хорошо. – Плечи Уолта поникли. – Говоришь ты. – Голос его был плоским, мертвенным, как будто Уолту было безразлично, что он говорит. – Что скажешь о нашем госте?
Он рукой показал на Дикара.
– Хочу сначала узнать, что найдет Чак. Если кто-то еще бродит вокруг…
– Больше никого нет, – сказал Дикар. – Я один…
– О, ты говоришь по-английски. – Нэт посмотрел на него, и его желтые клыки показались между толстыми потрескавшимися губами. – И хорошо говоришь. Но не жди, что я проглочу хоть что-нибудь из твоих слов.
– Проглотишь! – Напрягая мышцы живота, Дикар сел. – Ты хочешь есть?
– Есть! – завизжала серолицая фигура в тени. – Есть! – Она встала на четвереньки и попыталась ползти. – Он принес нам что-то поесть…
– Назад, мама, – сказала Мардж. – Есть нечего.
– Нечего, – проскулила мама, остановившись. – Нечего есть.
Она схватила с пола одну из почерневших костей и стала жевать ее беззубыми деснами.
– Послушай, – сказал Уолт поворачиваясь к Дикару. – Нэт хочет сказать, что мы не поверим, будто ты один пошел в этот лес.
У Дикара распахнулись глаза.
– Но зачем мне лгать вам?
– Зачем? – Этот новый голос доносился с того места, откуда упал Дикар. – Забавно. – Девочка стояла у большой, растрепанной мягкой штуки, через которую упал Дикар. Она примерно ростом с Мардж, но волосы у нее светлей, а лицо круглое. – Давно не слышала ничего смешней, – сказала она и рассмеялась.
От ее смеха по коже Дикара поползли мурашки. Она смеялась только ротом, а в глазах ее был страх. Они все боялись, эти звери-люди. Они боялись Дикара, хоть он и связан, и боялись еще до того, как Дикар упал к ним.
Они жили в этой норе, и страх жил с ними.
Дикар боялся этих зверей-людей, потому что боялись они.
– Перестань, – сказал Уолт смеявшейся Девочке. – Перестань, Руфь. Это совсем не так смешно, как ты думаешь. Это совсем не смешно. – Она перестала смеяться, а он посмотрел на Дикара. Он казался удивленным. – Кто ты такой? – спросил он. – Откуда ты пришел?
– Меня зовут Дикар. Я пришел…
Дикар замолчал. Он едва не сказал, что пришел с Горы.
– Продолжай, – сказал Нэт. – Ты пришел…
– Из леса, – сказал Дикар. Это не ложь, только не вся правда. – Я живу в лесу, за рекой.
– Значит, ты один из нас, – сказал Уолт. – Ты…
– Он такой же из нас, как Хашамото, – проворчал Нэт. – Я знаю всех, кто живет в этом лесу. Знаю каждое дерево и каждый куст, я знал всех кроликов и белок до того, как их убили парни, которые прячутся в лесу. Я знаю, кто ты. – Он пнул Дикара в бок. – Ты пес азиафриканцев. Тебя послали выслеживать нас, и ты нас выследил, но это ничего не даст тем, кто тебя послал. Ты не вернешься в Вест Пойнт и не расскажешь, где мы. – Его нож выскользнул из-за пояса, и от него отразился огонь костра. Нож был длинный и очень острый. – Ты никому ничего не скажешь.
Нож в свете костра казался красным. Нэт наклонился и свободной рукой схватил Дикара за плечо.
– Нет, – сказал Уолт. – Ты не должен этого делать, Нэт. Это убийство.
* * *– Убийство? – Толстые губы Нэта разошлись, обнажив желтые клыки, и краснота в его глазах превратилась в пламя. – Конечно. А что Они делают с нашими людьми по всей стране?
– Они не…
– Да, знаю. Они не расстреляли маленького Джорджи и не забили его хлыстами. Он просто умер от голода. Разве это не убийство?
– Да, – сказал Уолт. – Да. Но хладнокровно убить человека…
– Мы должны отпустить эту обезьяну? Позволить ему вернуться в Вест Пойнт и привести сюда Их, чтобы они нас захватили…
– Может, даже это.
– Да. Ты бы хотел умереть. Я тоже. Но я умру, сражаясь с их черными солдатами, и прихвачу парочку с собой. Ты и я, Уолт, мы сразимся с черными и умрем, но Руфь не умрет. Мардж не умрет. Они их убьют.
– Хорошо, – сказал кто-то в тени за мамой, и мимо нее прополз еще один волосатый зверь-человек. – Это я, Чак.
Он распрямился.
– Ну что? – спросил Нэт.
– Никого и ничего на мили отсюда, – сказал Чак, вычесывая грязь из бороды. – Можешь спокойно перерезать горло этому светловолосому ублюдку. Я слышал, что ты сказал, когда полз через туннель, и я согласен.
– Послушайте, – сказал Дикар. – Послушайте, Не нужно убивать меня. Я не азиафриканец и пришел не от них. Клянусь. Я белый и ненавижу их так же, как вы.
– Ты лжешь, – проворчал Нэт.
– Послушай, – в отчаянии сказал Дикар. – Ты сам говоришь, азиафриканец не придет в этот лес один. Я живу в этом лесу. Я живу в нем с тех пора, как азиафриканцы пришли в Америку. Я…
– Может, он не лжет. – Мардж снова стояла. – Может, он говорит правду, Нэт. – Она положила руку с худыми пальцами на руку Нэда. – Я ему верю. Я чувствую вот здесь, – она прижала другую руку к плоской груди, – что он говорит правду, и будет грех, если ты убьешь его.
– Дьявольщина, – сказал Нэт. – Да ты поверишь всякому, кто так хорошо выглядит.
– Я тоже склонен ему поверить, – вмешался Уолт. – Он кажется слишком простым, слишком наивным, чтобы быть одним из Них, и он точно не черный и не желтый. Я думаю, ты сделаешь ошибку, если убьешь его.
– Может быть. – Нэт заколебался. – Может, ты и прав. – Он почесал бороду концом ножа. – Но…
– Ты дурак, Уолт. – Руфь отошла от стены, лицо ее было напряжено, в глазах темное пламя. – Вы все дураки. – Она стояла рядом с Дикаром и показывала на него. – Вы только посмотрите на него и сразу увидите, что он лжет.
– О чем ты говоришь, Руфь? – спросил Уолт. – Что ты видишь, когда смотришь на него?
– Я вижу хорошо откормленного человека, у которого не было ни одного голодного дня. – Глаза Уолта широко раскрылись. – Он говорит, что живет в лесу, а вы знаете, что за всеми животными в лесу охотятся, их распугали. Знаете хоть кого-нибудь в лису, у кого кожа и кости не как у умирающей с голода крысы? Знаете?..
– Клянусь всеми святыми! – воскликнул Уолт. – Ты права. Ты совершенно права, Руфь, а я мягкоголовый придурок. Чего ты ждешь, Нэт?
– Я не жду. – Нэт напряг руку и снова бросил Дикара на землю. Рослый зверь-человек опустился рядом на колени. Нож его поднялся, на лезвии отразился красный огонь; казалось, с него каплет кровь.
Дикар повернулся и использовал всю силу мышц, чтобы откатиться от этого ужасного ножа. Чак ногами ударил Дикара в живот, так что у того перехватило дыхание. Чак руками схватил Дикара за голову и отогнул ее назад, обнажив горло для ножа. Нож начал опускаться.
– Нэт! – закричала мама. – Чак!
Все повернули к ней головы. Она выбиралась из тени. Но это не мама! какое-то коричневое животное…
– Боже! – ахнула Мардж. – Это Девочка.
Все застыли, словно неожиданно превратились в статуи. Девочка стройная и высокая, красный огонь играл на ее коричневом теле, бросал красный отсвет на ее длинные волосы, гладил руки, державшие натянутый лук с наложенной стрелой.
– Первого, кто пошевелится, – сказала Мэрили, – я убью.
Глава VIII
Опасность – такова клятва
Стало тихо, слышался только треск костра. Все звери-люди стояли перед Мэрили, и ее лук слегка двигался, назад и вперед, назад и вперед, так, словно накрывал их всех. Дикар видел в ее взгляде, что при малейшем движении она выпустит стрелу, и знал, что все читают то же самое в глазах Мэрили.