Завтра. Дети завтра. Яркий флаг завтра (сборник)
Счастливые и довольные, Мальчики с криками возвращались с утреннего купания в бассейне, и Девочки тоже возвращались от своего бассейна на другом конце поляны, и все позавтракали за длинным столом в месте для еды.
Когда все поставили на стол, пришла Мэрили и села рядом с Дикаром. Он внимательно посмотрел на нее, но у нее был обычный цвет кожи, и глаза снова ярко сверкали. Она ничего не сказала о том, что произошло утром, и Дикар ничего об этом не сказал: он был рад забыть об этом и позволить ей тоже забыть.
Стивленд первым заметил, что за столом нет Томболла, Джимлейна и Биллтомаса. Дикар громко, чтобы все слышали, ответил ему, что поручил особую работу по другую сторону Горы, и эта работа может занять три или четыре дня; выполнив ее, они все вернутся.
Прежде чем кто-нибудь спросил, что это за работа, Дикар стал объяснять, что сегодня должен делать каждый, хотя обычно он делал это только после того, как все поедят.
А дел было много, потому что пора начинать готовиться к зиме.
Часть Группы Дикар послал на охоту за оленем, мясо которого будет высушено на костре, а из шкуры Девочки сошьют теплую одежду. Несколько человек он отправил собирать ягоды, которые приготовят с сахаром из кленового сока; сахар добыли весной; Еще несколько человек пошли искать мед в дуплах, а еще несколько начали замазывать щели в домах глиной.
Сам он взял четверых старших Мальчиков: Джонстоуна, Дэнхолла, Хэнфилда и Бенгрина – на самый верх Горы, где в прошлом году буря свалила несколько больших деревьев. Их предстояло превратить в дрова, потому что сейчас древесина высохла и не будет давать дым.
Когда они пошли к Дому Мальчиков за топорами, Дэнхолл сказал, что надо прихватить с собой стрелы: вдруг увидят оленя или белок, и Дикар согласился. Колчаны со стрелами повесили на ветки, луки прислонили к стволам и принялись за работу.
Там, где они работали, было полутемно и прохладно, и приятно звучали удары топоров. Вскоре Дикар почти забыл, что произошло вчера вечером и сегодня утром, и день казался неотличим от других дней на Горе. Ему нравилось, что разлетающиеся щепки кажутся ярко-желтыми на фоне темной зелени и почти черной земли, нравилось, что маленький пятна солнечного света пробиваются сквозь листву над головой и пляшут на земле. Ему нравился запах свежеразрубленной древесины, влажной земли и прошлогодней листвы, и сладкий запах ветерка, похожий на дыхание Мэрили.
Замечательно было обонять эти запахи, чувствовать их мягкое прикосновение к рукам и спине, чувствовать, как впивается топор в дерево и оно разделяется под силой удара; и лучше всего ощущать прикосновение потных плеч других, когда они вместе тянут срубленный ствол.
Мэрили и Эннджордан, пара Джонстоуна, принесли ланч лесорубам – вареное кроличье мясо с молодыми листьями одуванчика и ягодами ежевики, такими крупными, как большой палец Дикара. Дикар и Мэрили сидели чуть в стороне от других, ели и запивали еду ледяной водой, принесенной из ближайшего ручья в чашках их бересты.
– Дикар, – сказала Мэрили, – я часто думала об Обрыве. – Она коснулась пальцем маленького голубого цветка, который рос во мхе у ее ноги, но как будто не заметила, что тронула его. – Он идет вокруг всей Горы, и он очень высокий и крутой. Мы были совсем маленькими, Дикар, когда Старшие привели нас сюда. Как же они с нами могли подняться на Обрыв?
– Они не поднимались. – Дикар вспомнил сон, вспомнил картины, которые приходили к нему в форме сна. – Тогда Обрыв не огибал всю Гору. К вершине Обрыва поднималось что-то вроде узкого холма. Его оставили люди, которые добывали камни из Горы. Это они построили дома на поляне и оставили в них койки, топоры и все другие инструменты, которыми мы пользуемся. По этому узкому холму проходила дорога, и Старшие привели нас по этой дороге.
– А что стало с холмом и дорогой?
– Старшие спрятали нас на Горе от ужасных орд, которые пришли с Востока и через континент с Запада и с Юга. (Дикар вспомнил слова, сказанные Голосом во сне.) Но орды пришли и к основанию Горы, и тогда Старшие обрушили узкий холм на них, а вместе с ним и на себя. – Он рассказывал Мэрили, что помог ему вспомнить сон. – Поэтому нет дороги на вершину Горы, и поэтому Старшие спят там внизу под камнями у основания Обрыва.
– Я знаю, что однажды ты спускался туда, Дикар, Но ты не рассказывал мне, как смог спуститься, а потом подняться.
– Я сплел веревку из веток и лиан, Мэрили, длинную, как сам Обрыв. Однажды ночью я привязал эту веревку к дереву, которое растет на краю Обрыва, и поместил веревку так, что ее скрывает падающая вода и ее снизу не видно. Я спустился по этой веревке и на следующую ночь поднялся по ней. Я видел, что Они сделали с Далекой Землей, которая с вершины нашей Горы кажется такой зеленой и приятной.
– Ты спускался по веревке из лиан? – Мэрили рукой коснулась цветочного кольца, прикрывавшего ее грудь. – Ты мог погибнуть, Дикар!
Дикар кивнул.
– Да, мог, но тогда мне было как-то все равно, буду я жить или нет. Не забудь, меня камнями выгнали из Группы, и ты объявила меня нечестным. Возьми еще немного ягод, Мэрили. Они вкусные.
– Нет. Ты их съешь.
Мэрили скормила их Дикару, одну за другой вкладывая ягоды ему в губы. Когда кончили есть, Дикар лег, и Мэрили легла рядом с ним, тихая и сонная, и Дикар почувствовал удовлетворение.
Мэрили шевельнулась.
– Дикар! Веревка все еще висит там, где ручей течет вниз?
Дикар сел, ударив кулаком по колену.
– Черт возьми! Да. Я не убрал ее, когда вернулся на Гору и совсем о ней забыл. Нужно это сделать. Сегодня вечером сделаю, как только станет достаточно темно, чтобы снизу меня не могли увидеть, когда я подойду к краю Обрыва. Не позволяй мне забыть.
– Не позволю, – ответила Мэрили. А потом с любопытством, которое, как заметил Дикар, отличает всех Девочек, спросила: – А где эта веревка?
Дикар осмотрелся, думая, как ей объяснить. Он знал каждый дюйм Горы так же хорошо, как линии на своей ладони.
– Забавно. – Он неожиданно рассмеялся. – Вот этот ручей – тот самый, в котором висит веревка. Если пойти вдоль него по Горе, придешь к нужному месту. Но послушай, – продолжал он вставая, – солнце больше не светит прямо вниз через кроны. Мне очень не хочется отсылать тебя, но пора снова браться за работу.
– Да, Дикар. – Мэрили вздохнула и протянула ему руку, чтобы он помог ей встать. – Пора работать. – Встав, она прижалась к нему, обняла руками за шею и прижалась губами к его губам. На губах Дикара вспыхнуло пламя, и пламя было у него в венах. – О, Дикар, – всхлипнула Мэрили. – Не люблю быть без тебя.
– Это совсем ненадолго, – сказал Дикар. – Только до вечера.
Он отстранил ее от себя, поглощая взглядом.
– Что ты будешь делать до вечера, Мэрили? – спросил он. – Я хочу все время знать, что ты делаешь, потому что, когда я думаю о тебе, мне не так одиноко.
– Это очень мило, Дикар. – Мэрили улыбнулась и коснулась щеки Дикара кончиком пальца. – Буду где-нибудь в лесу. Бессальтон хочет, чтобы я поискала траву, которой хорошо шить. Больше думай обо мне, Дикар, – сказала она, и Эннджордан позвала ее, и она исчезла.
Дикар и все остальные снова принялись за работу. Губы Мэрили все еще горели на его губах и он чувствовал прикосновение пальцев Мэрили к своей щеке и не вытирал пот с лица, чтобы не уничтожить это прикосновение.
Удары топоров звонко звучали в лесу, и груда нарубленных поленьев росла медленно, но постоянно. Лучи солнца сквозь листву стали еще более наклонными, а тени удлинились. Наконец Дикар остановился.
– На сегодня хватит, – сказал он. – Завтра мы…
Слова застряли у него в горле. Он услышал далеко на Горе звук, которого здесь не должно было быть.
Звук послышался снова, очень далеко. Дикар слышал его внизу, в Далекой Земле, и только раз на Горе. Тогда он сам произвел этот звук, стреляя из маленького ружья под кроной большого дуба.
Глава V
Вниз через Обрыв
– Идемте, ребята! – сказал Дикар, подбежал к кусту, на котором висели его лук и стрелы, и схватил их. – Быстрей!