Завтра. Дети завтра. Яркий флаг завтра (сборник)

 
Дети завтра
 
Вторая книга
  
Глава I
 
Крылья ночи
 
– Дикар, – тихо сказала Мэрили. – Я счастлива весь день между восходом и закатом и счастливей всего в этот час перед временем сна. – Она лежала рядом с ним на траве, и ее тепло окутывало Дикара, как тепло огня за ними, и ее запах в его ноздрях был сладок и чист, как дыхание леса, накрывающее всю широкую, длинную поляну. – Я так счастлива, что боюсь, – продолжала Мэрили. – Что-то в ночи не хочет, чтобы я была счастлива.
Большая рука Дикара сжала маленькую изящную руку подруги, но он ничего не сказал.
– Я боюсь, – серые глаза Мэрили расширились, – что тебя однажды заберут у меня и я останусь в пустоте.
Дикар задумался, его высокий лоб избороздили морщины, губы под светлой шелковой бородой сжались. Затрещали дрова на Огненном Камне, языки пламени поднялись вверх, к кроне большого дуба; впрочем, этой кроны они никогда не касаются. Красный свет пламени заполнил поляну от длинного Дома Мальчиков с одной стороны до Дома Девочек на другой, от Огненного Камня до столов и скамей под плетеной крышей места для еды. Огонь играл на крепких бронзовых телах Мальчиков Группы, на стройных телах Девочек, когда они медленно шли или лежали парами, как Дикар и Мэрили, на траве и разговаривали.
Над поляной нависала пурпурно-черная Гора, и лес окружал эту поляну ночью. Лес молчал своей собственной странной тишиной, состоявшей из бесчисленного количества тихих звуков: жужжания насекомых, чириканья сидящих на гнездах птиц, шороха мелких зверьков в кустах, журчания ручейков, торопящихся перепрыгнуть через край Обрыва.
Дикар думал об Обрыве, о том, что его высокие стены из рассеченного камня окружают всю Гору; на них никаких опор, и ни одно живое существо не может подняться по ним без помощи. Он думал о нагромождении камней у основания Обрыва, камней размером с Дом Мальчиков и больше, и о том, как вода, белая и гневная, струится между камнями, и что под этими камнями и водой спят Старшие, которые привели Группу сюда на Гору Давным-Давно, во время Страха; это время никто из Группы не помнит отчетливо, а большинство вообще не помнит.
– Дикар! – Он услышал голос Мэрили и увидел щель в мантии из мягких каштановых волос и круглое обнаженное плечо в этой щели. – Ты ведь не позволишь, чтобы тебя забрали у меня? Не позволишь, Дикар?
За грудами камней, насколько мог видеть Дикар, стоя на верхней ветке самого высокого дерева на вершине Горы, тянется Далекая Земля, в которой живут Они, те, от кого Старшие спрятали Группу на вершине Горы.
– Почему ты не отвечаешь мне, Дикар? – Голос Мэрили прозвучал резко. – Ты меня слышал? Дикар! О чем ты думаешь?
Дикар медленно улыбнулся, его голубые глаза нашли глаза Мэрили.
– Я Босс Группы, Мэрили, – ответил он. – Мне нужно о многом думать. Ты это знаешь.
– Да, – прошептала она. – Знаю. Но иногда ты бы мог подумать и обо мне.
– Я думаю. Всегда. – Дикар высвободил руку из руки Мэрили, обнял ее за стройную талию и прижал к своему большому телу. – О чем бы я ни думал, я думаю и о тебе. – Тревога внутри него немного улеглась, когда он посмотрел на ее красивое любимое лицо. – Неужели мне нужно говорить тебе об этом?
– Нет, – ответила она, прижимаясь к его теплому телу. – Тебе не нужно это говорить мне.
Она довольно вздохнула. Ее веки сонно опустились, но глаза Дикара оставались открытыми; он смотрел на Мальчиков и Девочек на поляне.
За долгие годы, прошедшие с того момента, когда Старшие привели их сюда, все Мальчики выросли, их щеки и подбородок покрылись пушком, вдоль всего торса у них сильные мышцы; Мальчики обнажены, если не считать небольших сплетенных из веток передников. Девочки тоже выросли, они стройные, как белые лесные березы, и грациозные, как оленята, живущие в лесу.
Их распущенные шелковые волосы свободно падают до лодыжек, но, когда они движутся, Дикар видит их стройные бока, крепкие бедра под короткими юбочками из травы, набухающие груди под кружками из листьев у тех, кто еще без пары и под венками из цветов у тех, что взял Мальчика в пару.
 
У самой середины поляны три или четыре младших Мальчика играют маленькими закругленными камнями в игру, которая называется «шарики». Они еще безбородые, их лица покрыты мелкими прыщами, и, когда они спорят об игре, их голоса становятся то низкими, как у Дикара, то высокими и писклявыми.
Неожиданно их споры прекращаются, один из них вскакивает и бежит туда, где лежит Дикар. Это Джимлейн, маленький, с худым лицом, но обладающий самым острым слухом в Группе.
Дикар отпустил Мэрили и вставал, когда Джимлейн подбежал к нему.
– Я слышу одного из них, Дикар! – сказал Мальчик, отдуваясь. – Он далеко, но я слышу.
– Все замолчите! – громко произнес Босс. – Всем слушать.
На поляне не стало слышно ни звука, кроме треска костра. Очень долго Дикар не слышал ничего, кроме этого треска за собой, и тихих звуков из леса. Но потом послышался другой звук, такой тихий, что Дикар не был уверен, что слышит его. В усеянном звездами небе раздавалось жужжание, похоже на пчелиное, хотя по ночам пчелы не летают.
– Вон там! – Джимлейн показал на движущийся в небе огонек, похожий на звезду.
– Вижу, – негромко ответил Дикар. Потом громче, но так же спокойно: – Погасить огонь, Группа. Быстрей.
Все побежали к нему, Мальчики и Девочки, и мимо него на край леса, потом бежали назад, и у каждого в руках было берестяное ведро, полное земли. Мэрили выхватила их костра горящую ветку и побежала с ней в лес, а остальные стали забрасывать огонь землей. Пламя погасло, и на поляне стало темно, как в лесу.
Дикар смотрел в небо.
Теперь жужжание было громче и ближе. Маленький огонек все приближался, он двигался среди звезд, и рядом с ним звезды гасли и загорались за ним снова, и Дикар рассмотрел в небе темную фигуру.
– В дома, Группа, – приказал он и услышал быстрые движения в темноте, топот множества ног. Он один остался стоять под кроной большого дуба, чувствуя запах горящего дерева и пропеченной земли.
Шум в небе был уже не жужжанием, а громким ревом, и темная фигура стала отчетливо видна: ее распростертые крылья, ее длинное тело, желтый огонь на самом верху. Похожа на птицу, но гораздо больше любой птицы. Крылья у нее плоские и неподвижные, как у парящей птицы, но ни одна птица не может парить так долго, не хлопая крыльями, ни одна птица не летит так прямо. Это самолет, и в нем люди, и летит самолет прямо к Горе. На высоте, на которой он летит, он пройдет над самыми вершинами самых высоких деревьев на макушке Горы.
Рев самолета обрушился на Дикара. Самолет почти над головой, и Дикар испугался.
Этот был тот страх, что он переживал во снах, которые так часто приходят к нему; это сны о темном Времени Страха, когда он бы маленьким ребенком по имени Дик Карр, и небо над городом было полно рева сирен, он бежал за руку с мамой к станции подземки, и земля дрожала и колебалась у них под ногами. Это был сон, но и воспоминание, такое смутное, что Дикар не знал, что здесь сон, а что воспоминание. Но этот гром с неба – не сон.
«Он улетит, – сказал Дикар самому себе. – Они всегда улетают».
* * *
Время от времени над Горой пролетали самолеты. При первых же звуках Группа пряталась – если это происходило ночью, сначала гасили огонь. Группа точно не знала, что такое самолет, но не боялась их. Прятались потому, что таков был один из запретов, которые оставили Старшие, а запреты Старших должны соблюдаться.
Дикар не больше других в Группе боялся самолетов – до недавнего дня, когда побывал в Далекой Земле, откуда прилетали самолеты.
Дикар уходил далеко и шел весь день – тенью скользил по полям и лесам, неслышной тенью, которую никто не видел; но сам он видел белых мужчин и женщин за оградой, усаженной острыми шипами; видел, как белых до крови били желтые люди. Он видел что-то высохшее и серое, свисающее с высокого столба на конце веревки, а тряпки, болтающиеся вокруг, сказали ему, что когда-то это был человек. Он видел белых мужчин и женщин, с худыми лицами и запавшими глазами, таких слабых, что они едва могли стоять; когда падали; их били люди в зеленом, люди с желтыми лицами.