Верни нас, папа! Украденная семья (СИ)

— Оперативный дежурный… — лениво раздается в динамике. — Чем могу вам помочь?
— Бывший муж похитил моего сына. Помогите его найти, пожалуйста, — выпаливаю, поздно осознав, как глупо и наивно звучит моя мольба.
— Муж? Значит, отец ребёнка? — звучит скептически. — Когда увез? Сын уехал с ним добровольно? — С каждым уточняющим вопросом надежда на помощь испаряется. — Приезжайте в отдел и напишите заявление. Дальше мы будет действовать согласно протоколу.
  
Обреченно отключаю телефон, ловлю укоризненный мамин взгляд, в котором четко читается: «Я же говорила». Не выдержав ее молчаливого давления, я закрываюсь в комнате Макса. В отчаянии вызываю сестру. Не потому что она может мне помочь, а потому что у меня нет больше никого ближе и роднее нее.
— Настенька, он Макса забрал и трубку не берет, — не стесняясь, я надрывно всхлипываю, растирая слёзы по щекам. — Я не знаю, что мне делать. Где его искать?
— Кто? Лука? — догадывается мгновенно. — В полицию звонила?
— Да… Боже, они не воспринимают меня всерьёз! Кому нужны семейные разборки?
— Не отчаивайся, Ника! Я дам тебе номер Богатырева, у него охранное агентство и связи, он его быстрее ментов найдет.
— У меня… есть его номер.
«Если потребуется какая-нибудь помощь, обращайся. Уверен, сейчас ты мне откажешь, но просто знай — я рядом. Проси, что хочешь — все выполню. Звони в любое время», — звучит в голове бархатный, до боли родной баритон Дани.
Сердце заходится в груди, когда я слышу его наяву. Мне хочется снова ему довериться, как в самые счастливые времена, когда мы были вместе. Это опасно, но я не вижу другого выхода. Крепче сжимаю трубку, будто он рядом. И тихо жалуюсь, как самому близкому человеку:
— Макс пропал.
Не успеваю ничего толком ему объяснить, как звонит Лука. Судорожно переключаюсь, ощущая, как тошнота подкатывает к горлу при одной мысли о том, что придется с ним общаться и плясать под его дудку.
— Привет, дорогая, ты задолжала мне встречу, — едко выплевывает бывший.
Сдерживаю грубые слова, что рвутся из горла. У него главный козырь — мой мальчик, за которого я жизнь готова отдать.
— Вы где? Скажи, куда приехать.
— Какая ты сговорчивая, обожаю, — смеётся противно, победно и с ехидством. — А что случилось? Настроение появилось, голова перестала болеть, возникло желание увидеться с постылым бывшим? Я тоже соскучился, Ника.
— Лука, прекрати паясничать, — выпаливаю и тут же прикусываю язык. Мне всегда не хватало женской мудрости, такта, хитрости. Я прямолинейна, и сейчас моя бунтарская натура играет против меня.
— Мы с сыном гуляем по набережной. Здесь прекрасные виды, — мечтательно тянет Лука. На фоне раздаются голоса экскурсоводов, шумные шаги туристов и цокот лошадиных подков. — Да, Макс?
— С мамой говоришь? — отзывается мой любимый мальчик, и тревога на секунду отступает. — Когда она приедет?
— М-м, Ника? Ответь нашему сыну, когда ты приедешь.
— Адрес назови, — приглушенно прошу, балансируя на грани срыва.
— Такси у тебя под домом, отвезет прямиком к нам. Приезжай одна, без него, — угрожающе подчеркивает. С намеком. — Всё-таки у нас семья сербская, а не шведская. Лишнего я не потерплю. Согласна? — и отключается.
Я в панике вылетаю из квартиры, ни слова не сказав растерянной матери, импульсивно заскакиваю в такси, и в теплом салоне отечественного автомобиля вдруг… наступает откат. Но я не впадаю в истерику, а наоборот, замираю, уставившись в окно, и призываю внутренние резервы. Понимаю, что я одна ничего не сделаю против крепкого и неадекватного мужчины. Мне нужна помощь. Поэтому, вопреки условию бывшего, я всё-таки звоню Даниле.
Занято. Потом теряется сигнал.
Абонент вне зоны действия сети.
Все последующие вызовы улетают в никуда.
На потухший дисплей падают мои слёзы. Дежавю бьет наотмашь. Щеки горят как после череды оплеух, только получить их от Данилы на расстоянии оказалось более ощутимо и обидно, чем от Луки лично. Последняя надежда обрывается вместе с очередным звонком в пустоту.
История повторяется. Он снова бросает меня в трудный момент, когда особенно мне необходим.
Как десять лет назад.
  
Глава 16
 
Издалека завидев балюстраду Зимнего дворца, украшенную вазами и статуями, я ловлю момент, когда такси замедляется. В то время как молчаливый водитель ищет место на оживленной набережной для парковки, я пишу короткое сообщение Насте, которая обрывает мне телефон. Оставив примерный ориентир, я прошу ее не беспокоиться, хотя сама нервно ерзаю на месте, будто сижу на раскаленных углях.
Мы резко останавливаемся, меня дергает вперед, но я не реагирую на дискомфорт. Выскочив из машины, я жадно всматриваюсь в прохожих, пытаясь найти среди них Луку с моим сыном. Судорожно набираю его номер, прикладываю телефон к уху, шумно и разъяренно дышу в трубку.
— Привет, дорогая, — шелестит за спиной. — Я рад, что ты одна.
Я прокручиваюсь на каблуках, вижу перед собой ядовитую ухмылку Луки и инстинктивно толкаю его в грудь. Он тут же перехватывает мои руки, сковывает запястья холодными ладонями, как наручниками, безжалостно сжимает. В состоянии аффекта я ничего не чувствую, кроме злости.
— Где он? — хмурюсь, заглядывая ему за спину. — Где мой сын?
— Наш сын, — издевательски исправляет. — Я запустил процедуру восстановления отцовства. Признаю, это сложно, но я подключу все свои связи в Сербии и России. Три года назад я сглупил, а сейчас хочу исправить свою ошибку.
— Я против! По-твоему, Макс — игрушка? Захотел — выбросил, передумал — подобрал. Я не позволю тебе с ним так обращаться.
Мои слова тонут в протяжном гудке экскурсионного теплохода, который проходит по Неве мимо нас. Мне приходится повысить голос, отчего бывший недовольно кривится. У воды на парапете сидят люди, с праздным любопытством косятся на нас. Лука озирается по сторонам, берет меня за руку и ведет по мостовой. Делает вид, что мы супружеская пара, прогуливающаяся вдоль набережной.
— Где Макс? — упрямо шиплю, однако плетусь за ним следом. Выбора нет, мне нужен мой сын.
— Почему ты такая взвинченная? Тебя в таком состоянии к ребёнку подпускать нельзя. Успокаивайся давай, иначе испортишь нам семейную прогулку, — размеренно, негромко и лениво произносит он, сдерживая меня, как сумасшедшую. — У нас, между прочим, богатая культурная программа. Присоединишься? Или…
Только сейчас замечаю, что он вырядился, как на свидание: темно-серый костюм с иголочки, отутюженная розовая рубашка, твидовое пальто. От природы гладкое лицо испорчено пластырем на перебитой переносице. Этого мужчину шрамы не красят, а смотрятся чужеродно. Волосы аккуратно уложены, сладковатый цитрусовый одеколон вызывает приступ тошноты. Лука и раньше заботился о своей внешности, выглядел ухоженным и смазливым, в отличие от брутального, сурового Данилы. Поначалу пытался и Максу привить свой стиль, но сын так и не научился соответствовать нарциссу отцу. Теперь понимаю, что это к лучшему.
— Послушай, ты не имеешь на него никаких прав, — пытаюсь вразумить бывшего.
— Мой сын скучал по мне. Мы сегодня прекрасно с ним поладили.
Мы останавливаемся возле кареты с белыми лошадьми. Лука любезно открывает передо мной дверцу, обрамленную резными золотыми узорами, подает мне руку, приглашая подняться на ступеньку. Мне хочется рассмеяться ему в лицо, но внутри отделанного красным бархатом салона я вижу Макса.
— Привет, мамуль, — широко улыбается мне. — Наконец-то ты приехала, без тебя как-то… скучновато, — тихо добавляет, покосившись на Луку.
  
Я сажусь на мягкий диванчик рядом с сыном, порывисто обнимаю его, целую в макушку.
— Ну, мам, — строго отчитывает он меня за излишнюю эмоциональность.
В руках у Макса новый планшет, который купил ему Лука, чтобы занять и отвлечь на время. Он проводит пальцем по экрану, рукав куртки задирается, показывая запястье, где болтаются массивные для ребёнка, большие командирские часы, подаренные Данилой. Поймав мой взгляд, Макс прячет их под одежду, как нечто очень ценное и дорогое.