Верни нас, папа! Украденная семья (СИ)

Добрый мальчик. Жаль, что не мой.
— Все нормально, Данила?
Оставив ненадолго свою новобрачную с детьми, Демин подходит ко мне, участливо похлопывает по плечу, с прищуром косится туда, где скрылась Ника.
— Свадьба прошла отлично, — вымученно улыбаюсь. Теперь моя очередь делать вид, что ничего не произошло. Для убедительности хватаю бокал с подноса мимо проходящей официантки, салютую другу. — Поздравляю, — и выпиваю залпом, не чувствуя вкуса.
  
— У тебя всё нормально? — подчеркивает он, нахмурившись.
— Накидался на радостях. Так что прости, но мне пора домой.
— Я вижу, — бубнит мрачно, сканируя меня с ног до головы. — Такси вызвать? Тебе в таком состоянии за руль нельзя — мало ли, что…
— Мне не впервой, сам знаешь, — бросаю со злой иронией. — Если что, там все свои.
— Отставить, Богатырев, — рявкает он по-командирски, и гости с подозрением зыркают на нас. — Ты какого дьявола расклеился? Размазня! Из-за Николь? Вас что-то связывает?
— Ни-че-го, — чеканю с усмешкой, краем глаза улавливая светлый силуэт невесты, приближающийся к нам. — Не бери в голову, Миша. У тебя сегодня самый счастливый день в жизни, а впереди — брачная ночь. Вот о чем ты должен думать, а не о поддатом непутевом товарище. Совет да любовь вам, ребята!
Улыбнувшись, я по-дружески чмокаю Настю в щеку, крепко пожимаю ладонь Мише — и спешно удаляюсь под прицелом их настороженных взглядов.
На свежем воздухе меня штормит не по-детски, швыряет из стороны в сторону, но я упрямо сажусь за руль и вбиваю педаль газа в пол. Гоню по ночной трассе, как бухой Шумахер. С каждым километром сердце щемит все сильнее, не справляясь с выбросом адреналина.
Я вдруг понимаю, что в своем огромном пустом доме я буду волком выть на луну, пока не сойду с ума. Да и ехать далеко — по извилистым дорогам и оживленным улицам я где-нибудь обязательно влипну в аварию. На себя мне хронически плевать, но в данный момент от меня зависят судьбы дорогих мне людей, и я не имею морального права их подвести.
Резко затормозив на перекрестке, я совершаю полицейский разворот и под аккомпанемент автомобильных сигналов еду в противоположном направлении. Как побитый бродячий пес, ползу зализывать раны… в семью.
— Даня? Привет, ты так поздно, — с улыбкой встречает меня на пороге сонная Алиска. — Проходи, Дань, — смущенно кутается в халат, отступая от прохода.
Я морщусь невольно. После Ники меня от собственного имени передергивает.
«Ты мне противен, Дань», — звучит на повторе ее голос.
Устало отмахиваюсь. Но боль не утихает.
— Тц, не ждали? А мы приперлись, — споткнувшись, неуклюже влетаю в коридор. — Переночевать пустишь?
— Конечно, — суетится она вокруг. Касается моих напряженных плеч руками, заботливо стягивает с меня куртку и аккуратно вешает ее на крючок. — Спрашиваешь ещё! Ужинать будешь?
— Не-а, я только со свадьбы.
Покачиваясь, я бреду по коридору, как в тумане. В полумраке сбиваю что-то с тумбы, пинаю ногой ботиночки Матвея, сам чуть не врезаюсь в косяк, но вовремя упираюсь кулаком в стену, чтобы сохранить равновесие.
— А-а-а-а, точно, — Алиса идет за мной по пятам, по-хозяйски убирая все, что я роняю. — Ты же говорил. Теперь ясно, где ты так… «накушался».
— Виноват, — обессиленно падаю на диван в гостиной. — Малой спит?
— Давно уже, — усмехается она, глядя на меня сверху вниз и уперев руки в бока. — Ты на часы смотрел?
— Не до них было, — горько ухмыляюсь, облокотившись о разведенные бедра и опустив голову. Взглядом цепляюсь за свою грязную обувь и характерные следы на ковре. — Вот черт! Извини, хозяюшка, я тебе тут все засрал.
Выругавшись, наступаю на задник и пытаюсь сбросить туфли, но силы неравные. Меня кренит набок, как пробитое судно. Шумно выдохнув, Алиса опускается на колени у моих ног. Помогает разуться.
— Не представляю, как тебя утром лечить, — причитает она, преданно заглядывая мне в глаза.
— Хорошая ты баба, Алиска, — треплю ее по макушке. Получаю по рукам, глухо смеюсь и встаю. Ноги заплетаются. — Я к себе. До утра не кантовать. При пожаре выносить первым.
— Спокойной ночи, — с тоской летит мне в спину. И раздается тяжелый вздох.
Согласен, я сейчас не в лучшей форме. Не вызываю ничего, кроме жалости и... отвращения.
«Ты мне противен, Дань», — крутится в голове, как зациклило.
Я сам себе противен, Ника.
Хлопнув дверью, я нащупываю в темноте кровать и падаю на нее прямо в одежде. Наконец-то разрешаю себе вырубиться. И пролежать до рассвета бездыханным трупом.
Будто сквозь толщу воды, в сознание пробиваются вкрадчивые шаги, скрип матраса и тихий голос. Постель проминается рядом со мной, чьи-то руки стаскивают с меня пиджак, расстегивают рубашку, щелкают пряжкой ремня. Но во мне уже включен режим автопилота, так что я даже не сопротивляюсь.
— Колючка-а-а-а...
Мне снится Ника. Всю ночь я обнимаю и целую ее, нашептываю ласковые слова. Хотя бы во сне она меня не отталкивает. Прижимается ко мне нежно и трепетно, как десять лет назад. С ней так тепло и уютно, что я не хочу просыпаться.
  
Глава 9
 
Десять лет назад
Данила
«Привет, Колючка. Я возвращаюсь к тебе. Крейсер прибудет в Североморск послезавтра в полдень. Встретишь?»
«Я не могу, я в Питере»
«Я знаю. Мне не составит труда найти твой адрес, но я хотел бы, чтобы ты тоже сделала шаг мне навстречу»
«Я не так воспитана»
«Как? Здесь верные девушки и жены встречают любимых мужчин. Ты не так воспитана?»
«Не пытайтесь меня подловить, Богатырев. Я все равно не приеду»
«Я все равно буду ждать»
На ходу листаю историю сообщений с Николь. Это все, что у меня есть от неё, и я до дыр затираю экран пальцем, бегая глазами по строчкам, которые успел выучить наизусть.
Подошвы ботинок ритмично стучат по палубе. Жесткий северный ветер бьет в лицо, и я ускоряю шаг ему назло. В одной руке — сумка, в другой — телефон, с которым я не расставался на протяжении всего боевого похода, потому что в любой момент могла написать… она. Вежливо и сдержанно, как будто мы ее дипломный проект обсуждали, а не наши отношения. Я нагло заигрывал, она дерзко огрызалась, скрывая смущение, но мне и этого было достаточно.
Ещё в кабинете психолога я понял, что с Колючкой легко не будет, поэтому, не дожидаясь, пока она решится начать общение, я сам раздобыл ее номер у Инны, первым отправил сообщение. Она ответила не сразу, будто несколько раз набирала и стирала текст, остановившись на скромно-холодном: «Здравствуйте, Данила. Надеюсь, ваша служба проходит спокойно». Ничего особенного, а меня повело.
Я стал одержимым. Забыл о боевых задачах и, наверное, вляпался бы куда-нибудь, если бы не Демин, который встряхивал меня, отчитывал и прикрывал, не понимая, какого черта со мной происходит.
— Офицер Богатырев, куда это вы так торопитесь, что даже со старшими по званию не соизволили попрощаться? — летит мне в спину, когда я заношу ногу над трапом.
— Виноват, командир, — чеканю, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Отдаю честь и тут же хватаюсь за фуражку, которую едва не уносит порывом ветра.
— Отставить, — неуловимо усмехается Демин. Заглядывает мне за спину. — Боевого товарища где потерял?
— Луку? Так он опять блюет в гальюне. Умоется — и догонит.
— Как этого салагу к службе допустили с морской болезнью? Молчу уже про боевую подготовку, — тихо причитает Миша, дружески похлопывая меня по спине.
Мы вместе идем по трапу. Такое ощущение, что он провожает меня, чтобы я по пути ничего не натворил, ведь отвечать за членов команды ему придется. Демин до мозга костей командир. Душа корабля.
  
— Миш, да у него дед по материнской линии — адмирал в отставке, — по-свойски рассказываю ему, как другу, пока остальные моряки нас не слышат. — У него все дороги ведут… в море, хотя сам Лука с удовольствием рванул бы с отцом в Сербию клубнику выращивать. Но последнее слово в их сербской семье за русским дедом, как бы парадоксально это ни звучало.