У смерти твой голос
Я стояла, растерянно моргая. Двадцать два часа…
В бацзы стихия-покровитель есть не только у года, но и у каждого месяца, дня и часа. Это помогает рассчитать для любого дела благоприятное время: совпадут ли день и час с вашей стихией рождения или будут в остром противоречии с ней? Сейчас, конечно, всё подсчитывают приложения, но раньше предсказатели в начале каждого гадания находили четыре ваших знака бацзы, четыре небесных ствола. Если вы, например, родились в Сеуле девятого января две тысячи четвертого года в восемь утра, знаки будут такими:
Час: дерево. День: огонь. Месяц: дерево. Год: вода.
С помощью этих данных предсказатель выберет для вас лучший момент, чтобы зачать ребенка, сменить работу или купить дом. Но в стихиях жертв была одна странность, которая вот сейчас, с учетом времени рождения, стала только страннее.
Я села на стул напротив стола инспектора – неудобный, железный, словно даже стул просил визитеров не задерживаться, – вытащила телефон и принялась за дело.
– Эй! – возмутился инспектор.
Но я была на пороге открытия, даже ладони вспотели.
Трех девушек объединяло то, чего никто на первый взгляд не заметил. Два раза это могло быть совпадением, но третий… Я все посчитала в приложении, потом еще раз – на бумаге. Мама говорила, если все будем считать в телефоне, никто нам не поверит. Приложение, конечно, не ошиблось.
– Может, еще стебли тысячелистника тут разложите? – холодно спросил инспектор. – Давайте уж тогда, не стесняйтесь, доставайте флажки с мудрецами, черепаший панцирь, монеты, что хотите!
– Для того, кто презирает астрологов, вы слишком хорошо знаете способы гадать, – сказала я, просто чтобы сбить с него спесь. – Ну, флажки можно почти в каждом астросалоне найти, хотя и для этого туда надо зайти, но вот информация про тысячелистник, как в Древнем Китае, – это уже продвинутый уровень. Вы что, разлюбили гадателей, когда вам напророчили не то, что хотелось?
– Ой, да пошли вы! – рявкнул он на весь участок.
Я ахнула. Ну и грубость! Даже краска в лицо бросилась – меня никогда еще так не оскорбляли.
– Извините. Я… – Инспектор потер лицо. – Не знаю, что на меня нашло. Устал. Что у вас там? Говорите и – прошу, прошу – уходите.
Ну зря он так орал, конечно. После этого все, кто был в участке, стянулись к его столу: интересно стало, что происходит. Инспектор, похоже, понял свою ошибку и нахмурился, доведя морщину между бровями до такой глубины, что уже никакой косметолог не поможет.
Я обвела взглядом так кстати подошедшую публику и указала им на лист бумаги, где подробно все расписала.
Время и место рождения первой жертвы. Час: огонь. День: огонь. Месяц: огонь. Год: огонь.
Вторая жертва. Час: земля. День: земля. Месяц: земля. Год: земля.
Третья жертва. Час: металл. День: металл. Месяц: металл. Год: металл.
– Во-первых, стихии идут в верном порядке, как в священном круге У-Син, – пояснила я. – Во-вторых, каждая девушка до мозга костей воплощает свою стихию.
Была причина, по которой это меня очень, очень волновало.
– Такое часто бывает? – с интересом спросил один из молодых офицеров.
– Редко. И в одном я не сомневаюсь: инфаркт с людьми так выборочно не случается. А значит, это может быть убийство, да? Ритуальное астрологическое убийство неизвестным способом?
Я огляделась, призывая всех в свидетели. Полицейские переварили информацию и начали тихо рассасываться по местам. Никто, похоже, не хотел быть человеком, который скажет: «Вау, какая интересная теория, берем в работу», чтобы потом его засмеяли остальные. Пусть эту кашу расхлебывает инспектор Чан, к которому я и пришла.
Чан Чон Мин сердито сложил руки на груди, придавив бейдж с собственной мрачной фотографией. Я заметила, что многие копы в его участке бейдж на шее не носили: лента торчала у них из кармана или лежала на столе, даже у тех, кто помладше и вроде бы должен больше следовать правилам. Но инспектор был таким законопослушным, что ходил с бейджем, как собака с ошейником. Ну зато, если он потеряется, все будут знать, куда его вернуть: в полицейский участок Андон-Юг.
– И что мне делать с этой информацией? – сварливо спросил он.
– Вы меня спрашиваете? Я вам на блюдечке принесла такие ценные сведения – могли бы хоть спасибо сказать!
– Мы учтем ваши наблюдения. А теперь мне пора работать.
– Вы что, главное не поняли?! Пять стихий: огонь, земля, металл, вода, дерево. Девушки трех стихий уже мертвы, значит, умрут еще две: вода и дерево. Вы что, будете просто сидеть и ждать, когда это случится?
Инспектор возмутился:
– Мне даже интересно послушать ваше мнение. – Он перегнулся ко мне через стол, и я замерла. Несмотря на его оскорбительное поведение, захотелось податься ему навстречу, и это желание привело меня в ужас. – И что же с ними случилось?
– Может, какая-то новая эпидемия? А может, ду́хи, токкэби, призраки. Где им объявиться, как не в Йемтео? Или таинственный убийца-астролог ненавидит красивых женщин и травит их ядом, который не оставляет следов… А может, место, где они умерли, важно? Это все туристические места: храм, книжная лавка.
– Да, и ваш салон размером с пенал – тоже известное туристическое место.
– Если первую девушку правда убили, это произошло не у меня. Она умерла в салоне, но… Честно, она, когда пришла, уже вела себя очень странно.
Инспектор вздохнул. Одно было ясно: таких дел в его практике еще не встречалось. Он колебался, и мне это нравилось: видно было, что в душе он добрый и не рад смерти девушек, но погружаться в астрологические пучины все равно отказывается. Мы помолчали, а потом он вдруг улыбнулся мне, как, наверное, улыбался потерявшимся детям, старикам и туристам. У меня что-то жарко сжалось внутри.
– Эти смерти просто взяли и случились. Жизнь коротка, предсказательница Ли. Не тратьте ее на погоню за призраками, займитесь своими делами.
– Ага. Мне… Мне надо в салон, – прошелестела я, потому что ясно поняла: единственный способ не впадать в это необъяснимое состояние при виде Чана Чон Мина – не видеть его больше никогда.
Я действительно дошла до своего салона, но даже порога не переступила – полезла было в сумку за ключом и не смогла его достать.
Я пророчила той девушке счастливую жизнь, а через пять минут она умерла. Прямо как хирург, который обещал пациенту, что операция пройдет успешно, а потом у того сердце остановилось!
«Нехилого вы о себе мнения, предсказательница Ли, раз сравниваете себя с врачом», – сказал бы инспектор Чан. Я начала уже придумывать достойный ответ, но поняла, что его здесь нет и оправдываться не перед кем.
– Предсказательница Ли? – окликнула меня хозяйка гостиницы, сидевшая на солнышке.
Вид у нее был подобострастный, от былого гнева и следа не осталось.
– Как дела с сыном? – вяло спросила я.
– Позвонила ему тогда все-таки! И поссорились – девушка мне не понравилась.
Я слабо улыбнулась. Говорила же, бацзы не врет: не стоило тогда звонить сыну, неудачный был день.
– Вас полиция закрыла из-за смерти той пьянчужки? – спросила она.
– Откуда вы знаете, пила она или нет? – нахмурилась я. – В новостях про нее вообще не писали.
– Так я видела ее! Сидела вот тут, она как раз мимо прошла. Дрянь-девчонка, сразу видно. Я уж боялась, она ко мне зайдет, но она сразу к вам.
– А откуда она шла?
– Да вон оттуда, со стороны моста. Ну так что, вы уже открываетесь? Хочу, чтоб вы мне нашли лучшее время, чтобы с сыном мириться.
Меня мучила жуткая физическая тревога, сильная, как недомогание, из-за одной детали в бацзы девушек, которая касалась и меня. Я вспомнила, как Пак Со Ён стоит в дверях моего салона, упираясь руками в стены проема. Ее уже похоронили или она все еще мерзнет в морге? Было кому ее оплакать? Надо спросить у инспектора. Мне представилось, как я, красиво одетая в черное, прихожу на ее похороны и дарю утешение скорбящей семье. Какая же она пьянчужка? Инспектор сказал, алкоголя у нее в крови было совсем немного. Я достала телефон и нашла на карте ближайший бар – за мостом.