У смерти твой голос

– Это моя, – прохрипел он.
Да, все было совершенно не так, как прежде.
Земля очнулся в теле человека, у которого отказало сердце. Огонь – в теле юноши, который пытался убить себя. Металл – молодого мужчины, который столько выпил на вечеринке в честь своего повышения, что впал в алкогольную кому. Пять жизней, которые были готовы упасть в загробный мир, удержались на краю мира живых, чтобы стать нам домом. Я и Вода оказались стражами порядка – в этом веке их называют полицейскими, – которые выехали на задание и должны были погибнуть там от взрыва.
Я не удивился профессии, которую судьба дала мне на этот раз. В любом веке я оказываюсь в теле могущественного мужчины или женщины, способных повлиять на решения людей в вопросе того, кого наказывать за проступки. Хо Тэ Мин назвал меня судьей договора со стороны стихий. Моя задача – охранять занятые нами тела, скрывая от окружающих правду. Следить, чтобы их не арестовали за убийства, которые мы совершим в их обличье. Их жизни не должны быть разрушены, – вот главное условие, – сколько бы эти жизни ни продлились после того, как мы уйдем.
«Я доверяю это тебе, потому что древесная стихия – моя любимая», – сказал Тэ Мин. Этого я не рассказал остальным – мы равны, и такое предпочтение обидело бы их.
Человек по имени Чан Чон Мин нравился мне, и я старался изо всех сил, чтобы он выздоровел после своих ран. Тело – такая хрупкая вещь. Как и всегда, мне достались все его привычки, его жилище, его одежда. Они мне тоже понравились.
Мы впятером отыскали друг друга и, используя человеческие слова, обменялись мнениями о своем положении. Вода, как всегда, злился. Последние сто лет тяжело ему дались – люди стали еще сильнее, построили много разных машин и сильно навредили нам всем, но ему – больше всех. Когда рубят мои деревья, они вырастают снова, но воду отравили множеством ужасных веществ, и он был справедливо зол на людей. Я велел ему держаться в поле моего зрения. Мы не имеем права вредить людям, но его обида была очень сильна. Я сразу понял, отчего судьба выбрала ему жертву, которая влюблена в приютившего его человека: судьба тоже надеялась, что Воду это смягчит. В человеческих книгах всегда пишут, что быть любимым приятно. Жертвой Металла стала его невеста, что тоже было странно: обычно жертва и владелец предоставленного нам тела даже незнакомы.
Огонь, который оказался в теле юноши, пытавшегося себя убить, свою жертву еще не встретил, но мы были уверены, что она рано или поздно зайдет в питейное заведение, где он работал. Земля тоже пока не знал, кто предназначен ему, и наслаждался жизнью. Он оказался немолодым музыкантом, имевшим красивую жену и богатый дом. Из всех нас он всегда лучше всех умел наслаждаться земными – забавная шутка – благами.
Я осваивался со своей ролью. Когда пробьет час, я должен буду сделать так, чтобы люди не догадались о настоящей причине смерти наших жертв, а те, чьи тела мы заняли, не пострадали и не были обвинены. За сто лет работа по охране порядка сильно изменилась, и я понял, что задача в этот раз будет сложной, как никогда: люди придумали много способов разоблачения преступников. Больше всего меня беспокоили камеры наблюдения. Я велел Огню тренироваться у себя в баре, чтобы научиться аккуратно отключать эти устройства для наблюдения за людьми, не спалив при этом весь город. Его горячий характер, как и всегда, мог создать нам проблемы.
Сто лет назад я очнулся в мире людей близкой подругой японского капитана жандармерии и крутил его решениями как хотел. Смерть пяти корейских юношей от разрыва сердца никого не заинтересовала, и мне легко было защитить своих, но в этот раз судьба на нас отыгралась.
В бар Огня наконец явилась предназначенная ему девушка, и она ему понравилась больше, чем все, с кем он был связан в прошлые появления среди людей. У Земли было то же самое – он познакомился с девушкой, которая пришла на концерт их традиционного ансамбля, и был невероятно впечатлен ее умом. В этом веке женщинам можно было получать высшее образование, и ему, как нашему главному умнику, и девушка досталась такая же.
 
Я чувствовал себя забытым. Встречал на работе многих людей, но нужного мне человека среди них не было. Мы все вместе решили, что пора начинать цикл, – мы уже несколько месяцев провели в мире людей, и наша сила слабела.
Огонь забрал свою жертву, и все снова пошло не так, как обычно. Потом он рассказал нам, как было дело: он соединился с ней, но она не умерла. Вот насколько угасли за сотню лет наши силы и насколько выросли силы людей: девушка оделась и, все еще завороженная, покинула комнату. Огонь был напуган.
Мы ведь не убиваем так, как это делают люди. Они имеют в виду физическое прекращение жизни, но мы, скорее, забираем всю жизненную энергию ци полностью, так что остается только тело. Физическая близость людей – это обмен ци, ну а мы все берем и ничего не отдаем взамен. Энергия питает нас еще очень долго, потому что, хоть и завороженная, жертва отдает ее добровольно, и сама судьба приготовила ее специально для нас – несчастную душу, которой и так суждено умереть. Жертвы покидают мир счастливыми и любимыми. Мы сливаемся с ними всей своей стихией и, забрав свое, уходим. Хо Тэ Мин велел нам выжидать три дня между смертями, чтобы мне легче было выполнять свою работу. Заметать за всеми нами следы – моя задача, и на меня в этом всегда полагались.
А тут жертва взяла и не умерла. Жертва Огня пошла в Йемтео – конечно, она сама этого не понимала, но ее тянуло на место, где мы с Тэ Мином заключили договор. Нас самих всегда тянет к этой точке, когда мы оказываемся в людском мире.
Мы с Водой приехали на полицейской машине, как только Огонь позвонил нам, чтобы рассказать о своей беде. Девушка, шатаясь, зашла в одно из зданий – салон какой-то предсказательницы, и мы с Водой решили узнать, расскажет ли она что-то. Мы были встревожены. Как она опишет то, что с ней произошло? К счастью, роль стража порядка открывает любые двери в любом веке: мы вбежали следом, сделав вид, что нас, по новой человеческой традиции, вызвали по телефону.
За свои краткие посещения мира людей я был удивлен так же всего раз – когда впервые принял человеческое обличье. Второй раз произошел, когда я увидел, что жертва Огня лежит на полу, а рядом с ней сидит она – человек стихии дерева, который предназначен мне в жертву. Мы всегда узнаем их в первую же секунду, как только наши пути пересекутся.
В мире есть могущественные силы. Люди называют их судьбой, и когда я в обличье человека, то называю их так же. Волю судьбы невозможно оспорить, она всегда находит себе путь, и в этот момент мне показалось, что она играет со мной.
Никогда еще пути двух жертв не пересекались. Никогда со времен Хо Тэ Мина мы не встречали предсказателя, – а именно эта профессия была написана на двери, в которую мы зашли. Впервые мне так искренне понравился предназначенный мне человек. Теперь я уже в этом разобрался, и, полагаю, именно это люди называют любовью с первого взгляда. В первые же минуты знакомства предсказательница показалась мне смешной, доброй и несчастной.
Потом зашел ее отец, которого она вызвала по телефону, и я удивился снова. Мы втроем смотрели друг на друга, понимая, что судьба в этот раз необычно расставила фишки в своей игре.
В каждом веке у нашего цикла есть десять участников: пять мужчин и пять женщин, убийцы и убитые, все они уже отмечены смертью, предназначены ей. И никогда еще в одной комнате не собиралась добрая половина участников цикла: трое убийц и две жертвы.
Для человека со стороны эта сцена выглядела так: убитая, свидетельница, ее заботливый отец и двое приехавших на вызов копов, – но мы-то знали. Земля, Вода и Дерево смотрели друг на друга, жертва Огня уже умерла, а жертва Дерева сидела рядом с ней. Я покинул салон своей жертвы и пошел заниматься тем, что делают люди, когда их посещает грусть и недоумение: употреблять алкогольные напитки.
Прошло три дня, потом еще три. Земля и Металл соединились со своими жертвами без происшествий, разве что стала очевидна наша слабость: жертвы успевали покинуть комнату бара, где все происходило, в полубессознательном состоянии отправиться к точке договора и умереть на пути к ней. Жалость к ним делала меня подавленным – раньше жертвы всегда умирали в момент огромного наслаждения, которого не выдерживает человеческое сердце, но теперь… Надеюсь, они не страдали. В человеческом теле я становлюсь очень человечным – наверное, поэтому мне так подходит роль судьи договора. Я искренне защищаю невиновных – то есть всех пятерых убийц, потому что эти убийства никто, если вдуматься, не совершал. Скорее, их стоит записать в случаи, когда человека убила молния, – но люди разбираться бы не стали.